Иосиф Бродский. Тайна смерти

(Часть 1)
По широко распространенной версии Иосиф Бродский скончался в ночь с субботы на воскресенье 28 января 1996 года в Нью-Йорке.
Официальная причина смерти - внезапная остановка сердца вследствие инфаркта.
Я провел собственное расследование и вот, что я выявил, на что обратил внимание.

Незадолго до своей смерти Бродский совершил гнусный и подлый поступок.
8 ноября 1995 года он написал президенту Куинси-колледжа письмо-донос на Евгения Евтушенко, в котором, совершенно безосновательно, обвинил последнего в том, что тот негативно отзывался о США, ненавидит американский народ и «заливал страницы советской прессы потоками отравы» о США. В доказательство Бродский приводит строку из стихотворения Евтушенко памяти Роберта Кеннеди: «И звезды, словно пуль прострелы рваные, Америка, на знамени твоем!»

Строка, вырвана из контекста, подана под определенным, негативным для Евтушенко углом.

Поклонники таланта Бродского, его друзья, приятели и биографы старательно замалчивают сей негативный факт. Ни в многочисленных интервью, ни в статьях, ни в книгах, ни в фильмах о Бродском это письмо не упоминают, а если и упоминают, то вскользь, акцентируя внимание на том, что Бродский - это письмо написал в защиту профессора Барри Рубина, которого руководство Квинси-колледжа уволило по достижению пенсионного возраста. А про Евтушенко якобы написано всего четвертинка письма.

Лукавят господа. Судьба Барри Рубина Бродского интересовала меньше всего.
Подвернулся случай поквитаться с Евтушенко и Бродский воспользовался моментом.
Да, четвертинка письма, но какая! С душком 37-го года. «Это какой-то позор», говоря словами Швондера из «Собачьего сердца» Булгакова.

Я нашел это письмо в архиве писателя, эмигранта Владимира Соловьева, он опубликовал его в своей книге «Не только Евтушенко», стр. 121.

На свой донос Иосиф получил ответ президента колледжа: «Господин Бродский, у нас совершенно иное мнение о деятельности Евгения Евтушенко. Он – мастер стиха, это человек, который столько раз рисковал своей жизнью, в том числе – ради вас».
 
Меня в ответе президента колледжа Бродскому заинтересовала фраза о том, что Евтушенко не однократно рисковал своей жизнью ради Бродского. Президент об этом прямо пишет и тычет Бродского носом, как нашкодившего котенка, а Бродский не возразил, не нашелся, что ответить - странно. 
Что такого знали президент Квинси-колледжа и Бродский? Что Бродский скрывал за своими нападками на Евтушенко и на что ему намекнул президент?

Владимир Соловьев: «Проживи Бродский чуть дольше, он, возможно, и довел бы этот квинсколледжный скандал до крещендо, с выносом избяного сора на страницы той же «Нью-Йорк таймс», главного мирового арбитра. Судьба, однако, распорядилась иначе».

Смерть Бродского заняла свое место в череде странных и загадочных смертей русских евреев: Александр Галич, Борис Березовский, Тимур Гайдар, Владимир Высоцкий.
Почему странных и загадочных?
Поясняю. Во всех этих случаях расследование причин и обстоятельств смерти не проводилось, протокол осмотра места происшествия и первоначального наружного осмотра трупа на месте его обнаружения не составлялся, вскрытие тела не делалось, судмедэкспертизы не было, и официальная причина смерти указывалась, назначалась кем-то.

Приятели, друзья, родственники и просто хорошие знакомые Бродского в своих воспоминаниях о поэте его смерть стараются обходить, не акцентировать на ней внимание, отделываются общими фразами в своих немногочисленных интервью и воспоминаниях. Никаких свидетельств, никаких подробностей, никаких слухов и домыслов о том, что явилось истинной причиной внезапной смерти поэта. Вообще ничего.
Удивительно?
На Западе, в странах победившей демократии, не принято подвергать сомнению указания, выводы, мнение властей и разного рода спецслужб – это не безопасно.

Приятель поэта Лев Лосев (Лифшиц) в книге «Иосиф Бродский. Опыт литературной биографии» (Молодая гвардия, 2006) на стр. 283 пишет: «Вечером в субботу 27 января 1996 года он набил свой видавший виды портфель рукописями и книгами, чтобы завтра взять с собой в Саут-Хедли. В понедельник начинался весенний семестр. Пожелав жене спокойной ночи, он сказал, что ему нужно ещё поработать, и поднялся к себе в кабинет. Там она и обнаружила его утром – на полу. Он был полностью одет. На письменном столе рядом с очками лежала раскрытая книга – двуязычное издание греческих эпиграмм. … Сердце, по мнению медиков, остановилось внезапно».

Какие - то медики (не патологоанатомы и не судмедэксперты, а хрен знает кто) озвучили свое личное мнение по поводу причины смерти поэта, а все остальные дружно согласились. А как же расследование, вскрытие тела Бродского и судебно-медицинская экспертиза? Только судебно-медицинская экспертиза могла дать четкий и правдивый ответ на вопрос – отчего умер Бродский, только она. Но, увы, тело Бродского на патологоанатомический стол не поступило.

Логичный вопрос – почему?
А лично у тебя какие предположения Лева? Положа руку на сердце, ты поверил в официальную причину смерти своего друга? Молчит Лосев и уже не ответит.

Валентина Полухина в книге «Иосиф Бродский: жизнь, труды, эпоха» (С.-Петербург, журнал «Звезда», 2008 г.) утверждает, что «55-летний поэт умер от сердечного приступа не позднее 2-х часов ночи».
Полухина не только согласилась с официальной причиной смерти поэта, но и время смерти поэта указала.
Интересно, откуда у нее такая информация? Она, что присутствовала при смерти Иосифа и зафиксировала ужасный момент на своих часиках?
В том то и дело, что нет и еще раз нет и духа Полухиной в ту ночь в кабинете Бродского не было, не то, что ее самой.

02.02.2009 в интервью Юрию Лепскому Полухина сказала следующее: «Накануне вечером у них с Марией были гости. Разошлись поздно. Иосиф Александрович поднялся в свой кабинет наверх. Сказал, что поработает немного, разберет какие-то бумаги. Он частенько делал так вечерами. И, когда засиживался допоздна, оставался спать в своем кабинете. Поэтому в тот вечер Мария не удивилась, что он не спустился вниз, не пришел в свою постель... Утром раздался телефонный звонок, она поднялась наверх, чтобы его разбудить, и не смогла открыть дверь. Он лежал на полу, кажется, даже в очках. То есть он, видимо, сидел, потом поднялся, чтобы спуститься вниз, и упал. Разрыв сердца. Страдал ли он при этом? Надеюсь, что он умер очень быстро...»

По утверждению Валентины Полухиной в тот вечер у Бродского были гости. Полухина пишет о гостях во множественном числе. Значит, их было, как минимум, двое. Кто они, эти гости? Могла бы и назвать, но нет, Валентина игнорирует читательский интерес.

Близкая подруга Бродского Людмила Штерн в книге «Поэт без пьедестала» ((Время, Москва, 2010)) пишет: «27 января - день рождения Барышникова…Но 27 января 1996 года, Барышников был в Майами, и Бродский поздравлял его по телефону. Миша вспоминает, что говорили они минут сорок пять. Так, ни о чем существенном и важном. Иосиф сказал, что, если бы мог, с удовольствием прилетел бы в Майами на этот вечер, но неважно себя чувствует…
Бродский говорил из своего кабинета на втором этаже и сказал, что к ним зашли приятели и он должен с Мишелем попрощаться и спуститься к ним...Когда гости ушли, он снова поднялся к себе в кабинет...»

И это все? Так много и подробно описывала свои встречи, общение, дружеские посиделки с Иосифом, а как дошла до трагического события 28 января 1996 года - язычок то и прикусила.

Штерн тоже упоминает про гостей, посетивших Бродского вечером 27-го января, и тоже не называет их поименно. Интрига, однако.

Много лет спустя Елена Осташевская (муж Елены, Иосиф Осташевский - родственник Бродского со стороны его матери) поделилась важной информацией: «Вдруг утром 28-го числа выходит из своего кабинета мой Ося, с бледным, опрокинутым лицом, и говорит мне: «Ты знаешь, только что позвонил Саша Вольперт, двоюродный брат Иосифа, и сказал, что Иосиф умер». Конечно, мы тут же бросились к Марии, приехали на машине, вошли в гостиную и видим Марию в ужасном состоянии. Мария рассказала, что вечером у них были гости, засиделись за разговором, она ушла спать, а Иосиф после того, как гости разошлись, поднялся к себе в кабинет: видимо, еще хотел поработать, Она заснула, и утром, проснувшись, не обнаружила его рядом, сразу поднялась в кабинет. Она пытается открыть дверь, дверь не открывается. Чуть-чуть ей удалось приоткрыть дверь, и она поняла, что Иосиф лежит на полу. Потом, восстановив ход событий, врач и она сделали предположение, что ему стало плохо где-то в два или три часа ночи, он вышел из своего кабинета, чтобы дойти до туалета, и упал на пол.
Мы попросили у Марии разрешение увидеть его, попрощаться с ним. Она сказала: «Он лежит у себя в кабинете на диване». И мы поднялись, чтобы попрощаться с ним, он лежал там. Даже сейчас, когда я вспоминаю этот момент, у меня просто перехватывает горло. С нами поднялся и врач-кардиолог, мы вчетвером пробыли там некоторое время, потом спустились вниз. Начались звонки. Мария хотела, чтобы хотя бы день-два только члены семьи и самый близкий круг друзей разделили это горе, пришли к неизбежному заключению, что Иосифа больше нет».

Ни Лосев, ни Полухина, ни родственники Бродского, никто-либо другой из его близкого и дальнего окружения, никто, за исключением Марии Соццани, полицейских, которых вызвала Мария, позвонив в Службу спасения 911 и врача-кардиолога мертвого Бродского, лежащим на полу, не видел.
Члены семьи Бродского и самый близкий круг его друзей видели мертвого Иосифа, лежащим на диване в его рабочем кабинете, а все остальные - в гробе во время прощальной панихиды. 
Чем важна информация Евгении Осташевской? А важна она тем, что Осташевская передала рассказ свидетеля, обнаружившего мертвое тело Бродского. В последующем в своих редких интервью Мария Соццани никогда и никому не рассказывала о событиях, которые последовали 28-го января 1996 года в их квартире после того, как она обнаружила своего Иосифа мертвым.
Она готова была обсуждать творчество своего супруга, но никогда не поддерживала разговор о его личной жизни, об их семье и обстоятельствах смерти поэта.

Осташевская продолжает делиться информацией: «Квартира Бродского находится на втором этаже. Три окна выходят на улицу. Вы входите в огромную гостиную с очень высокими потолками, два высоких окна выходят на Пьерпонт. Справа вы можете войти в маленькую комнату, которая стала служить детской для маленькой Анечки. Когда вы входите в гостиную, вы видите небольшую внутреннюю кухню, очень приятно и уютно отделанную. Налево еще два-три шага, и вы входите в небольшую спальню Бродских. Из задней двери этой спальни и был спуск, несколько ступенек во внутренний дворик. Когда вы входите в гостиную этой квартиры, сразу же слева ведет невысокая лестница, ступенек двадцать, в кабинет Бродского. Рядом с кабинетом Бродского была ванная комната, туалет, душ. Таким образом, этот новый этаж представлял собою отдельную маленькую квартирку, изолированную от внутренней жизни квартиры, что давало возможность Бродскому уединиться и работать».

В книге Лосева и в разного рода публикациях можно прочитать, что мертвое тело Бродского Мария обнаружила на полу в его рабочем кабинете.
Осташевской же Мария рассказала, что перед смертью Бродский вышел из своего кабинета и она нашла его, лежащим на полу в коридоре по пути в туалет. На плане квартиры Бродского расстояние от входа в туалет до входа в кабинет 2,5-3.0 метра.

Время смерти Иосифа определили врач и Мария и пошло это время гулять по просторам интернета. И причину смерти определили врачи на «глазок».
С таким же успехом можно было утверждать, что причиной смерти Бродского явился заворот кишок либо несварение желудка, а время смерти можно было бы назвать любое: и два часа ночи, и три часа, и четыре, и пять часов.
Повторюсь еще раз: только вскрытие и судебно-медицинская экспертиза может достоверно указать причину и время наступления смерти.

Тело Бродского на вскрытие не направили, и оно лежало на диване в его рабочем кабинете два дня для того, чтобы близкие и родные смогли с Иосифом проститься.

Логичный вопрос: почему Мария Соццани не настояла на проведении судебно-медицинской экспертизы? Ее удовлетворила придуманная кем-то версия? И кто, на самом деле, выступил против расследования обстоятельств и причины смерти Бродского?

Прочитал я воспоминания и свидетельства приятелей и родственников Бродского и у меня появились вопросы?
1. В какое время Мария обнаружила мертвого Бродского и, кто были те таинственные гости Бродского за несколько часов до его смерти?

Мария в рассказе Осташевской сказала, что мертвое тело своего супруга обнаружила утром.
Лосев и остальная пишущая братия указывают – утром. Утро – понятие растяжимое: 6-00 есть утро и 11-00 тоже утро.
А точнее? Ответа нет, мне так казалось.
Я копнул глубже и у того же Лосева, в той же самой книге «Иосиф Бродский» на стр. 420 в главе «Хронология жизни и творчества И. А. Бродского (Составлена В. П. Полухиной при участии Л. В. Лосева)» прочитал мелким шрифтом следующее: «27 января – день рождения Барышникова, которого Бродский поздравил по телефону (Барышников был в Майами). Вечером у Бродских гостили Елизавета Леонская и Александр Сумеркин. После ухода гостей приготовил книги и рукописи, чтобы назавтра взять с собой в Саут-Хедли.
В ночь с 27 на 28 января - Бродский умер в своем кабинете не позже 2:00 утра. В 9 часов утра Мария нашла его в кабинете за дверью; он лежал одетый, в очках, с улыбкой на лице».

Умер с улыбкой на лице – какая красивая и романтичная смерть.

Тем не менее время находки мертвого Бродского, благодаря Лосеву, известно – 9:00, утром 28-го января.
И гостей Бродского Лосев обнародовал.

Но вот с гостями вышла накладка.

Людмила Штерн в своей книге пишет, что Сумеркин и Леонская были в гостях у Бродского 26-го января, в пятницу и приводит выдержки из эссе Сумеркина «Скорбь и разум» (Русская мысль. № 4126. 16 – 22 мая 1996. Специальное приложение «Иосиф Бродский (24 мая 1940 – 28 января 1996)».
Приведу с небольшими сокращениями: «Мария приготовила замечательный ужин, венчавшийся домашним и совершенно небесным «тирамису», а Иосиф, со всегдашней своей хлебосольностью, докупил всяческих китайских яств. Он был в прекрасной форме – хорошо выглядел, вдохновенно, как всегда, говорил, с аппетитом ел и пил какую-то крепчайшую шведскую водку на травах – у меня голова закружилась от одного ее запаха…После ужина мы поднялись в его «чердак-каюту» на втором этаже (там можно было покурить)…Он подарил экземпляр «Атлантиды» Лизе с надписью:
 
Дарю стихи Елизавете,
она простит меня за эти
стихи – как я, в душе рыча,
Петра простил ей Ильича.
26 января 1996 г. Иосиф
 
Возможно, это были последние написанные им по-русски строки.
...Через день, в воскресенье, он собирался ехать в свой колледж в Саут-Хедли – начинался весенний семестр...»

Обратите внимание: Штерн рассказывает, что Сумеркин и Леонская были в гостях у Бродского 26 января, в пятницу. А далее пишет, что 27 января у Барышникова случился день рождения и по этому поводу Бродский ему звонил «...из своего кабинета на втором этаже и сказал, что к ним зашли приятели и он должен с Мишелем попрощаться и спуститься к ним...»

Ничего не понял. Госпожа Штерн, поясните: 26-го января это были одни гости-приятели поэта, а 27-го января уже другие? Или все-таки Сумеркин и Леонская были у Бродского субботним вечером 27-го января?
Боюсь Штерн не ответит потому, что сама толком не знает, а если и знает, то скрывает правду.
По воспоминаниям Барышникова разговор длился около 45 минут и был «Так, ни о чем существенном и важном».
Сложилось впечатление, что гости были для Бродского в тягость и он не горел желанием с ними общаться.

А вот как вспоминала последнюю встречу с Бродским Елизавета Леонская в интервью (29.10.2004) журналистке Гюляре Садых-заде: «Из всех друзей Иосифа я была, кажется, последней, кто видел его перед смертью. Мы с Алексеем Сумеркиным, его другом и помощником, пришли к нему в пятницу часов в шесть вечера, а он умер в ночь с субботы на воскресенье.
     Я в тот момент была в Нью-Йорке, записывала с Куртом Мазуром концерты Чайковского. По пятницам в Avery Fisher Hall обычно бывает дневной концерт для пожилых людей, я на нем играла. После мы пришли в гости к Бродскому. Все было замечательно: он был оживлен, шутил, мне даже показалось, что Ося был в лучшей физической форме, чем обычно. Как всегда, он был совершенно очаровательным и хозяином, и человеком. Вечер прошел весело, а в конце его он подарил мне только что вышедшую книжку его стихов. Потом забрал ее обратно, отвернулся и, ухмыляясь и грызя карандаш, что-то нацарапал на титульном листе – я даже не видела, что – и отдал».

И еще. Сумеркин и Леонская утверждают, что Бродский в тот вечер был в прекрасной физической форме и хорошо выглядел. С аппетитом ел, много пил, курил и вдохновенно разглагольствовал обо всем сразу и ни о чем одновременно.

А Штерн в своей книге пишет, что в последнем телефонном разговоре с Барышниковым в этот вечер Бродский жаловался тому на то, что неважно себя чувствует и поэтому не смог присутствовать на дне рождения Миши.
Однако, не состыковка, кто-то приврал.

Леонская рассказала, что к Бродскому они с Сумеркиным пришли в пятницу, 26-го января и, что из всех друзей поэта она видела Бродского последней. А как же Сумеркин? Он что откланялся раньше, а Леонская, по просьбе Бродского, задержалась на некоторое время? Или Сумеркин не был другом Бродского?
При каких обстоятельствах Леонская в последний раз видела Бродского и где это было: в личном кабинете Бродского на втором этаже или прощаясь на выходе в прихожей первого этажа, или еще как? Леонская не уточнила, а никто и не спросил ее.

Близкая подруга Бродского Елена Чернышова, хореограф-педагог и балетмейстер в интервью Валентине Полухиной 18 ноября 2003 года (опубликовано в журнале «Звезда», № 5. 2005 г.) поделилась важной информацией. Она рассказала о своей последней встрече с Бродским, которая состоялась накануне смерти поэта: «В последний день перед смертью мы сидели здесь в кафе, я должна была идти в театр, в New York City Ballet, а он на следующее утро надумал уезжать в Массачусетс. Он говорит: «Я уже Юзу позвонил, я у них остановлюсь. Он там еды мне вкусной наготовит».
 
Правдивость показаний Чернышовой подтверждает Петр Вайль: «28 января, он (Бродский - примечание мое) собирался уехать из Нью-Йорка в Массачусетс, и когда я разговаривал с его другом Юзом Алешковским, он сказал мне: «Вот на столе, в кухне, котлеты стоят. Я приготовил для Иосифа. Он должен был забрать по дороге в Саут-Хэдли. Съедим на поминках».

Ирина, супруга Алешковского, исполнила просьбу Бродского и приготовила для него еду на несколько дней.
Чернышева действительно виделась с Бродским в субботу, 27-го января.
Так, что Леонская если и была последней, кто видел Бродского живым, то никак не 26-го января, а именно 27-го.

В 2008 году, спустя 4 года после интервью Леонской, в Нью-Йорке в издательстве библиотеки журнала «Стороны света» вышла книга «Сумеркин». Это «Сборник воспоминаний об одной из самых замечательных («был перекрестком») фигур русской литературной эмиграции в США Александре Евгеньевиче Сумеркине (1943 - 2006), редакторе издательства «Руссика», а затем - «Нового журнала», переводчике (большую часть эссе Бродского, написанных по-английски, мы знаем в его переводах» - написано в предисловии.
Редактор-составитель сборника Константин Плешаков.

И вот в этом самом сборнике воспоминаний я прочитал следующее:
«27-го января, в пятницу, Сумеркин и Леонская были у Бродского в гостях. Елизавета Леонская: «В тот день я играла концерты Чайковского в Нью-Йорке (это был дневной концерт). Жена Бродского Мария говорит ему: «Лиза сегодня играет Чайковского». Он поддразнил - Чайковского, Чайковского! Не любил он Чайковского, потому что не чувствовал близкого пульса в его музыке. После концерта мы пришли к ним, Мария все чудно приготовила, накрыла стол. А Иосиф меня спрашивает: «Лизка, есть у вас эта книжка?» - «Нет», - говорю. «Ну, хорошо!» Стал грызть карандаш за нашей спиной, что-то мычал-мычал и написал: «Стихи дарю Елизавете, прошу простить меня за эти - стихи! Как я, в душе рыча, Петра простил бы Ильича». Вечер был замечательный. Это была пятница, в субботу у меня был концерт, а в воскресенье Бродский должен был уезжать в Массачусетс преподавать. Я зашла к Сумеркину в субботу днем, а он встречает меня на площадке и говорит: «Иосиф скончался». Ужас! Мы поехали к нему. Квартира была в два этажа, и в кабинет к Иосифу вела лестница. Мы поднялись, и я увидела его мертвое, одутловатое лицо. Он, видимо, когда ночью хотел выбежать из кабинета, упал и долго пролежал лицом вниз».

В книге черным по белому написано, со слов Леонской, что они с другом Александром пришли в гости к Иосифу 27-го января, в пятницу, а спустя несколько часов после их ухода, Бродский скончался в ночь на субботу. И в субботу днем она вместе с Сумеркиным пришла засвидетельствовать смерть Бродского.
Поясняю: 27-го января 1996 года - это была суббота по календарю, умер Бродский в ночь на воскресенье и «засвидетельствовать» смерть Бродского Леонская могла воскресным днем, но никак не в субботу.

Что-то Леонская напутала или проговорилась, допустила «утечку», а Плешаков ее не поправил, не уточнил, не расспросил - так в книгу и пустил.

Леонская увидела «мертвое, одутловатое лицо» Бродского. Сравните с Лосевским: «он лежал…с улыбкой на лице». Никакого романтизму, приврал Лосев.

27 мая 2003 года в интервью Натальи Дардыкиной («Московский комсомолец») на ее вопрос - Ты знаешь подробности кончины поэта? Евгений Рейн ответил так: «Знаю по минутам. У него были гости: Саша и знаменитая пианистка Елизавета Леонская. Утром Иосиф должен был ехать в Массачусетс, где он работал в университете. Когда с гостями распростились, Бродский поднялся в кабинет, написать какое-то предисловие. Иногда он ночевал у себя в кабинете - спал на диване. Жена Мария, видно, решила, что Ося там заснул. Видимо, как сказал мне врач, около часа ночи ему стало плохо, он бросился к двери и там упал...»

И снова врач со своим предположением о причине и времени смерти Бродского. Что-то много этого врача и всем он навязывает свое мнение, свой взгляд на произошедшее. Марии Соццани врач назвал время смерти в промежутке от 2:00 до 3:00, а Евгению Рейну – «около часа ночи».

Юз Алешковский рассказывал со слов Марии: «Вчера он был веселый такой, даже эйфоричный. В час ночи Мария пошла спать, а он направился к себе в кабинет. Утром кто- то позвонил по телефону, - Она пошла его звать, он лежал у двери в кабинет мертвый».

По утверждению Марии в час ночи, когда она покинула Иосифа, тот был в нормальном состоянии и ни что не вызывало подозрение на его плохое самочувствие.

Еще одно свидетельство. Виктор Куллэ, поэт, литературовед рассказал в интервью газете «Московский комсомолец» (28.01.2026 ) следующее: «После случившегося Энн Шеллберг, исполнитель завещания Иосифа, и его вдова Мария Соццани-Бродская решали, кто будет описывать архив поэта. Прозвучала моя скромная фамилия, и я на какое-то время поехал в Америку, где, естественно, интересовался у людей, кто был с ним рядом в последние часы, как это происходило.
Вот что мне известно. Накануне в квартире на Пьерпонт-стрит, 22, состоялось что-то вроде ужина с дорогими людьми. В тот вечер приехали Саша Сумеркин, неофициальный секретарь И.Б., составивший последнюю книгу его стихов, и пианистка Елизавета Леонская. Они благополучно провели время вместе, вкушали пищу, обсуждали какие-то дела. Гости ушли, а Иосифу на следующий день предстояло читать лекцию в Саут-Хэдли. Дорога туда на машине занимает четыре часа. Он попрощался с Марией, всех расцеловал и удалился на второй этаж. Судя по бумагам на столе, он подготовил то, что собирался изложить студентам, встал и упал, придавив телом дверь».

Когда у Бродского были незваные гости Александр Сумеркин и Елизавета Леонская и в какое время они ушли? 
Почему незваные? А потому, что явились без приглашения. Причем, Сумеркин не мог не знать, что Бродский на следующий день уезжает в Саут-Хедли и он будет собираться в дорогу и ему, вероятно, захочется в этот зимний субботний вечер перед долгой разлукой побыть с Марией и дочкой без посторонних. Тем не менее Сумеркин приперся и привел с собой Леонскую. Что-бы скрыть раздражение приходом не званных гостей Бродский, под предлогом позвонить Барышникову и поздравить того с днем рождения, поднялся к себе в кабинет, где 45 минут разговаривал по телефону с Михаилом.   

По всему, именно Леонская и Сумеркин последними, не считая жены Бродского, видели поэта живым.
Прояснить ситуацию могла бы жена поэта Мария Соццани. Уж она точно помнит и знает, но, увы, она хранит молчание. Но Лосеву, Рейну и Куллэ под большим секретом Мария назвала гостей.

Еще одна странность. Сумеркин в своем эссе «Скорбь и разум», написанном и опубликованном спустя некоторое время после смерти Бродского пишет: «...22 января ему позвонила живущая в Филадельфии Елена Чернышева, приехавшая в тот день в Нью-Йорк. Они встретились в Манхэттене за чашкой кофе. Он как раз ехал к врачу, чтобы обсудить неутешительные результаты очередной сердечной пробы. О здоровье говорили мало, больше – о друзьях и делах. Наверное, было у него на душе невесело, ибо надпись (на книжке «В Окрестностях Атлантиды». – Л. Ш.) он сделал вот какую:
«Елене Чернышовой (через «о». – А. С.),
с большим количеством поцелуев.
Пусть Вам напомнит данный томик,
что автор был не жлоб, не гомик,
не трус, не сноб, не либерал,
но – грустных мыслей генерал.
Жозеф
Нью-Йорк. 22 января 1996»
Отдавая ей книгу, он произнес: «А следующую получите у Сумеркина». Она онемела и не спросила, почему...»

Но Чернышова встречалась с Бродским 27-го января и проговорили они за чашкой кофе четыре часа. При прощании Бродский подарил Елене свой сборник стихов «Пейзаж с наводнением». И ни слова Бродский не сказал о том, что следующую книгу ей доставит Сумеркин.
Привожу речь Чернышовой в интервью Полухиной дословно: «А просидели мы четыре часа. Он принес мне новую книгу с его правками.
— «Пейзаж с наводнением»?
— Да.

Чернышова не поправила Сумеркина. Долгих семь лет она хранила молчание о последней встрече и последнем разговоре с Бродским, а потом не выдержала и открылась Полухиной. Полухина, в свою очередь, не спешила обнародовать сенсационное признание Чернышовой и почти два года хранила его в своем архиве, вплоть до 2005 года, когда опубликовала беседу с Чернышовой в майском номере журнала «Звезда».
Кого или чего опасались Чернышова и Полухина?

В 2006 году Полухина при непосредственном участии Льва Лосева составила Хронологию жизни и творчества И. А. Бродского.
В этой самой Хронологии авторы утверждают, что последняя встреча Чернышовой и Бродского состоялась 22-го января. В качестве доказательства ссылаются на Сумеркина (Сумеркин А. «Скорбь и разум» // Русская мысль. 1996.16-22 мая). Хотя к тому времени в журнале «Звезда» уже было опубликовано интервью с Чернышовой, в котором она утверждала, что встреча ее с Бродским состоялась 27-го января.

Тем не менее авторы Хронологии свидетельство Чернышовой игнорировали и в 2006 году Лосев опубликовал свою книгу «Иосиф Бродский: Опыт литературной биографии», в которой он продолжает настаивать на том, что встреча Чернышовой и Бродского состоялась 22-го января.
В книге Лосева опубликовал два очень важных факта. Он первым написал, что Сумеркин и Леонская были у Бродского вечером 27-го января – это первый факт. Второй интересный и важный факт из книги Лосева я укажу позже.

Два года спустя уже Полухина разродилась новой книгой «Эвтерпа и Клио Иосифа Бродского: Хронология жизни и творчества. - Томск: ИД СК-С, 2012.
И вот в этой самой «Эвтерпе и Клио» Полухина пишет, что встреча Чернышовой и Бродского состоялась 22-го января, а встреча Бродского с гостями Сумеркиным и Леонской 26-го января и ссылается, при этом, на Сумеркина и, внимание, на Людмилу Штерн, которая опять же ссылается на Сумеркина (!).

Какой-то замкнутый круг получается. А как же мнение Лосева, с которым Полухина составляла Хронику жизни Бродского и его утверждение, что Сумеркин и Леонская гостили у Бродских именно 27-го января?

Полухина напрочь игнорирует интервью Чернышовой и ее свидетельство о встрече с Бродским 27-го января. Но и на старуху бывает проруха. Случился прокол и у Полухиной. Она выдержки из интервью Чернышовой опубликовала в этой же самой книге. Цитирую дословно: «27 января - день рождения Михаила Барышникова, по случаю которого Бродский попросил Елену Чернышёву позвонить имениннику (Барышников был во Флориде). Е.Чернышёва: «Я перезвонила Иосифу где-то часов в десять вечера. Я никогда не слышала такой радости в его голосе. Какая-то легкость и освобождение от чего-то. И молодой-молодой, юный голос. «А что такое случилось, Осенька? Вы звучите как нашкодивший мальчишка». Он отвечает: «Вы знаете, Лена, я сейчас разбирал свои архивы и нашел пару неплохих стишат. Теперь и умереть можно». По этому разговору я поняла, что он знал, что он умрет».

Вопрос – Когда Бродский попросил Чернышову поздравить Барышникова с днем рождения, а? 22-го января, за неделю до события? Ведь по утверждению и Сумеркина, и Полухиной, и Штерн встреча состоялась именно 22-го января и ни днем позже.
То-то и оно, что встретились Бродский и Чернышова в кафе за обеденным ланчем 27-го января, именно тогда Бродский напомнил Чернышовой о дне рождения Барышникова и попросил ее поздравить Михаила.

Вот как об этом Чернышова рассказала в интервью Полухиной: «На следующий день был день рождения Миши Барышникова. Он меня уговаривал, чтобы я позвонила Мише, чтобы я не забыла позвонить. Ну, я позвонила, Миша был во Флориде. Я оставила сообщение и перезвонила Иосифу. Это было где-то часов в десять вечера».

Любопытный факт: Оказавшись в Нью-Йорке весной 1978 года, Сумеркин первое время жил в квартире Елены Чернышевой на 69 Street и Columbus Avenue. Это для информации.

Если права Чернышова, а не верить ей нет оснований, то в 10 часов вечера, в субботу 27-го января Бродский в кабинете в одиночестве разбирал свой архив и гостей в это время у него в доме уже не было.

В воспоминаниях о том вечере я обратил внимание на интересный и важный момент: и Сумеркин и Леонская, и Мария Соццани отметили, что Бродский находился в прекрасной физической форме, «веселый, даже эйфоричный, вдохновенно, как всегда, говорил, с аппетитом ел и пил какую-то крепчайшую шведскую водку на травах» и вовсе не был похож на умирающего.

Вывод однозначен: Бродский не собирался умирать, но тем не менее он скончался и, возможно, смерть его была насильственной, к примеру - отравление. При вскрытии тела и проведении судебно-медицинской экспертизы следы яда могли быть обнаружены. Но, повторюсь, вскрытие тела не проводилось.

Возможны были два варианта отравления нобелевского лауреата:
1. в отсутствии поэта плеснуть яду замедленного действия в рюмку шведской водки, которую он в тот вечер пил;
2. отравленные сигареты. Известно, что Бродский был заядлым курильщиком и подменить сигареты в его отсутствие не составляло большого труда.

Вопрос: кто мог быть тем самым Сальери? Леонская? Нет, однозначно, нет. Она не была инициатором похода в гости к Бродскому.
Сумеркин? Не могу утверждать, свидетельств и доказательств нет.

А может никакого отравления и не было вовсе, а случилось нечто другое, после которого у Бродского «прихватило» сердце? Я ничего не утверждаю, ни на чем не настаиваю, никого не обвиняю - просто рассуждаю вслух, пытаюсь выяснить причину.
Ведь, что-то послужило триггером, «спусковым крючком».

А путаница с датой посещения Бродского Сумеркиным и Леонской? Биографы поэта, его друзья указывают на 27 января, Сумеркин упорно настаивает на 26 января, а Леонская то на 26 января, то на 27 января, но в итоге проговорилась, что были вечером, в канун смерти Бродского.

А эта странная фраза: «А следующую получите у Сумеркина», которую якобы произнес Бродский Чернышовой, когда дарил ей сборник собственных стихов. Повторюсь - Чернышова про эту фразу Сумеркина не упомянула ни разу.

Зачем, почему Сумеркин лгал? В чем причина? Меня терзают смутные сомнения.
Думаю, что стоит приглядеться к нему внимательнее и познакомиться по ближе.