Древний Китай - эпоха Первого императора

Новое приключение Алексея Павловича и кошки Белки.

После встречи с викингами Алексей Павлович долго ходил задумчивый. Всё же не каждый день твоя кошка успокаивает шторм и превращает грабителей в торговцев. Белка же отнеслась к этому философски — она теперь твёрдо знала, что нет таких задач, которые нельзя решить мурлыканьем и правильным взглядом.

Прошло несколько недель. Наступило лето. За окнами цвели липы, пахло мёдом и теплом. Алексей Павлович сидел на балконе с чашкой чая, а Белка дремала у него на коленях, изредка подёргивая ухом.

— Хорошо, — сказал Алексей Павлович. — Спокойно.

Белка приоткрыла один глаз, посмотрела на него с лёгким укором и снова закрыла. Она явно давала понять: спокойно — это скучно.

И точно — вечером, когда Алексей Павлович уже собирался ложиться спать, Белка вдруг вскочила, навострила уши и уставилась в угол комнаты. Там, за старым бабушкиным сундуком, что-то мерцало.

— Опять? — вздохнул Алексей Павлович, но встал и пошёл смотреть.

За сундуком лежала небольшая терракотовая фигурка — воин в древнекитайских доспехах, с копьём и суровым лицом. Такие продают в сувенирных лавках, но этот был явно не сувенир — слишком старый, слишком живой. А в руке у воина была зажата знакомая золотая нитка.

— Белка, — прошептал Алексей Павлович. — Это же терракотовая армия. Ты хочешь в Древний Китай? К самому Цинь Шихуанди?

Кошка мурлыкнула довольно и взяла нитку в зубы.

— Ну что ж, — вздохнул Алексей Павлович, натягивая лёгкую куртку. — Говорят, он был суровым императором. Надеюсь, он любит кошек. И не закапывает гостей заживо вместе с армией.

Нитка сверкнула, терракотовый воин моргнул (Алексею Павловичу показалось или нет?), и комната завертелась в знакомом вихре. Запахло сырой землёй, древностью и ещё чем-то странным — то ли ладаном, то ли временем.

Когда движение остановилось, Алексей Павлович понял, что стоит в полной темноте. Абсолютной. Такой, что хоть глаз выколи. Только где-то вдали мерцал слабый свет.

— Белка? — позвал он шёпотом.

В ответ раздалось мурлыканье, и в темноте зажглись два зелёных огонька — глаза Белки. Она сидела у его ног и светилась, как два маленьких фонарика.

— Ты умеешь светиться? — удивился Алексей Павлович.

Белка моргнула, и огоньки стали ярче. Оказалось, она действительно могла освещать путь — видимо, кошачья магия работала даже в кромешной тьме.

Они пошли на свет. Вскоре Алексей Павлович понял, что находится в огромном подземном зале. Стены, пол, потолок — всё было из утрамбованной земли. А вокруг, насколько хватало глаз, стояли воины.

Тысячи воинов.

Терракотовые. В полный рост. С копьями, мечами, луками. Колесницы с лошадьми. Офицеры с суровыми лицами. Все они смотрели в одну сторону — туда, где в центре зала возвышался огромный саркофаг.

— Мамочки, — выдохнул Алексей Павлович. — Это же та самая армия. Которая охраняет императора в загробной жизни.

И вдруг воины... зашевелились.

Медленно, со скрипом, словно тысячу лет не двигались, они поворачивали головы. Терракотовые глаза смотрели на непрошеных гостей. Кто-то поднял копьё. Кто-то сделал шаг вперёд.

— Белка, — пискнул Алексей Павлович. — Они ожили!

Кошка спокойно сидела на земляном полу и смотрела на приближающихся воинов. Потом она подняла голову и громко мяукнула.

Эхо прокатилось по залу. Воины замерли. А из темноты, оттуда, где стоял саркофаг, раздался голос — сухой, древний, скрипучий:

— Кто посмел потревожить мой покой?

Свет зажёгся ярче, и Алексей Павлович увидел его. Перед саркофагом стоял человек в роскошных одеждах, с длинной чёрной бородой и глазами, горящими неземным огнём. Цинь Шихуанди — Первый император Китая, объединитель земель, создатель Великой стены.

И он смотрел на Белку.

— Кошка, — прошептал император. — Чёрная кошка. С зелёными глазами. Такую я видел во сне прошлой ночью. Духи сказали: она придёт.

— Она пришла, — сказал Алексей Павлович, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Её Белкой зовут. А я Алексей Павлович, её... ну, сопровождающий.

Император подошёл ближе. Терракотовые воины расступились, давая ему дорогу. Он остановился перед Белкой и долго смотрел на неё.

— В моём сне, — сказал он, — кошка говорила со мной. Она сказала, что я умру, но не навсегда. Что придёт время, и я проснусь. Что меня будет ждать новая жизнь.

— Она умеет разговаривать во снах, — осторожно сказал Алексей Павлович. — Наяву она больше мурлычет.

Император вдруг улыбнулся. Странно было видеть улыбку на этом суровом, обожжённом веками лице.

— Мурлыканье — тоже язык, — сказал он. — Я слышу в нём музыку небес.

Он протянул руку, и Белка, вместо того чтобы отпрянуть, подошла и потёрлась о его ладонь. Император замер, а по щеке его покатилась слеза — первая слеза за тысячи лет.

— Она тёплая, — прошептал он. — Живая. Я забыл, какое это — тепло.

Цинь Шихуанди пригласил гостей в свои покои. Оказалось, что под землёй был целый дворец — с залами, коридорами, комнатами. Всё из земли и глины, но богато украшенное. В главном зале стоял трон, а на стенах висели карты его империи.

— Я правил долго, — рассказывал император, угощая Алексея Павловича чаем из глиняной чашки (чай оказался настоящим, горячим — видимо, магия загробного мира позволяла такие чудеса). — Я объединил Китай, построил стену, создал письменность. Но я боялся смерти. Очень боялся.

— Поэтому ты создал терракотовую армию? — спросил Алексей Павлович.

— Да, — кивнул император. — Я думал, они защитят меня в загробном мире. Но смерть всё равно пришла. И я здесь один. Тысячи лет один. Мои воины молчат. Духи не приходят. Только эхо моих мыслей.

Белка сидела на коленях у императора и мурлыкала. Он гладил её, и лицо его становилось всё спокойнее, всё добрее.

— А в будущем? — спросил он. — Что там? Меня помнят?

— Помнят, — кивнул Алексей Павлович. — Твою армию нашли археологи. Теперь это одно из чудес света. Люди со всего мира приезжают смотреть на твоих воинов.

— Они стоят? — удивился император. — Мои воины? До сих пор?

— Стоят, — улыбнулся Алексей Павлович. — И ещё простоят долго.

Император задумался. Потом посмотрел на Белку:

— А она? Она будет со мной? Останется?

— Не может, — покачал головой Алексей Павлович. — Она путешественница. Ей нужно идти дальше. Но она запомнит тебя. И я запомню.

Император вздохнул, но спорить не стал. Он приказал принести самые лучшие угощения — рис, рыбу, фрукты, которые каким-то чудом сохранились в подземном дворце. Белке досталась особая чаша с молоком и кусочки рыбы.

Ночью (хотя в подземелье не было ночи, только вечный сумрак) император долго разговаривал с Алексеем Павловичем. Он расспрашивал о будущем, о людях, о войнах, о мире. Алексей Павлович рассказывал всё честно — и про войны, и про открытия, и про то, что Великая стена до сих пор стоит.

— Значит, не зря строил, — улыбнулся император. — Хорошо.

Под утро Белка дала знак, что пора. Она подошла к Алексею Павловичу и тронула лапкой его карман, где лежала золотая нитка.

— Уже? — огорчился император. — Так мало времени?

— Время — штука относительная, — сказал Алексей Павлович. — Мы были здесь всю ночь, а дома пройдёт всего миг.

Император встал, поклонился Белке — низко, как равной.

— Спасибо тебе, великая кошка, — сказал он. — Ты принесла мне тепло. Ты напомнила, что я был человеком. Что я жил. Что меня помнят. Это дорогого стоит.

Белка подошла к нему, лизнула руку и мурлыкнула на прощание.

— Прощай, великий император, — поклонился Алексей Павлович. — Спи спокойно. Твоя армия охраняет твой сон. И теперь ты знаешь: однажды ты проснёшься.

— Я буду ждать, — улыбнулся Цинь Шихуанди.

Нитка сверкнула, подземный дворец поплыл, и через мгновение они снова были дома. В своей уютной квартире, за окнами светило солнце, на столе остывал вечерний чай, а на коленях у Алексея Павловича лежала сытая, довольная Белка.

— Белка, — прошептал он, гладя её за ухом. — Ты сегодня подарила тепло человеку, который был мёртв две тысячи лет. Ты заставила улыбнуться самого сурового императора в истории.

Белка мурлыкнула довольно и свернулась клубочком. Для неё, великой путешественницы во времени, это было просто ещё одно приключение.

На столе, рядом с недопитой чашкой, лежала маленькая терракотовая фигурка — воин с копьём. Алексей Павлович взял её в руки и вдруг заметил, что воин чуть заметно улыбается.

— Наверное, показалось, — прошептал он.

Но Белка открыла один глаз и подмигнула. Не показалось.

А на книжной полке тихонько светилась золотая нитка, готовая открыть новую дверь — в любую эпоху, в любую страну, в любое приключение, куда позовёт кошачье сердце.

— Спасибо тебе, Белка, — сказал Алексей Павлович, засыпая. — За всё спасибо.

Кошка во сне дёрнула ухом и чуть заметно улыбнулась. Она знала, что впереди ещё много удивительных встреч. Но это уже совсем другая история.