Стадо и писака...

     Краткое содержание повести о писаке и его отношениях с человеческим стадом.

     Глава первая. Как надувался пузырь.

     Он закончил столичный университет. И чтобы набраться жизненного опыта, узнать людей, пошёл служить в армию.

     В армии его, несмотря на столичное происхождение, сильно "чморили".

     Чморить - это насмехаться, даже издеваться.

     И хотя в армии его чморили, на фотографиях из неё, из армии, он выглядел внушительно. Когда он стал известным, то именно свои фотографии из армии он сделал ранними доказательствами своего избранничества.

      Избранник - это тот, который пусть и не является, но хотя бы умело изображает, имитирует  то, что он не является таким же недоразвитым, как средний, типичный представитель человеческого стада.

     Глава вторая. Лицевая и фигурная известность.

     Отслужив в армии, Подчёрк Мелькаевич Заболтайцев вернулся к маме и папе в столицу. У мамы, Дово'ды Наполненновны Весномайтрудовой, были  надёжные связи среди людей общество- и человековедческого знания.

      А вот у папы Подчёрка, у Мелькая Трескуновича Заболтайцева, было крайне могучее чутьё. Этим своим крайне могучим чутьём, да ещё будучи на столичном телевидении политическим  обозревателем, Мелькай Трескунович ощутил то, что человеческое стадо в стране очень меняется.

     Изменившись, человеческое стадо  в стране будет людей ценить больше, чем за применяемые способности, за лицевую и фигурную известность. Так подсказывало чутьё Мелькая Трескуновича Заболтайцева.

     Хотя фигура Подчёрка Заболтайцева  было склонна к полноте и даже к ожирению, лицо его подходило к тому, чтобы сделать своего хозяина известным в меняющемся человеческом стаде в качестве энциклопедически образованного человека.

     С точки зрения Подчёрка Заболтайцева, для того, чтобы стать "энциклопедически образованным" человеком достаточно вести себя и выглядеть не так, как ведёт себя и выглядит недоразвитый представитель человеческого стада.

       И с этими своим внешним видом энциклопедически образованного человека, Подчёрк Мелькаевич Заболтайцев, двинул, вопреки желанию мамы, не в общество- или в человековедение, а в журналистику.

      Когда Подчёрк Заболтайцев, отслужив в армии, двинул в журналистику, на скотном дворе меняющегося человеческого стада уже вовсю горела Перестройка.

     Глава третья. Зарабатывает хорошо. И умом.

     К сожалению, когда Перестройка в стране догорала до полного своего конца, папа, Мелькай  Трескунович Заболтайцев, вместе со своим чутьём, уже покинул этот, земной, мир, который долго политически обозревал, выглядывая из телевизора.

       Мама Подчёрка Заболтайцева, Довода Наполненновна Весномайтрудова, уехала за границу, - читать зарубежным студентам лекции по человеко- и, заодно, по обществоведению.

      А у Подчёрка Мелькаевича Заболтайцева, так росли его лицевая, фигурная известность и ненависть к недоразвитости представителей человеческого стада, что его не только приглашали из телепередачи в телепередачу, но и хорошо издавали его писанину. 

     В писанине Подчёрка Заболтайцева уже замелькали не только журналистские статьи, биографические и публицистические очерки, но и повести с романами. О борьбе таких же благородных одиночек, как и он сам, с недоразвитостью среднего, типичного представителя человеческого стада.

     А ещё оказалось, что обучение на филологическом факультете в столичном университете дало Подчёрку такое знание, что он стал способен сочинять стихи, плохо запоминающиеся, но вычурные. Если кто будет, когда-нибудь, изучать творческое наследие П.М.Заболтайцева, то они, наверное, долго будут разбираться в том, как назвать сборники стихов Заболтайцева: книжонками или всё-таки книжками?

       К тому времени, когда Подчёрк Мелькаевич Заболтайцев стал известным не только как "телепередачевый" говорун, но и как писака, в большом человеческом стаде появилось стадо поменьше, - "западолюбы". И западолюбы, как человеческое стадо, во главе которого стояли умелые люди, не только отделилось от большого человеческого стада в стране, но и стало его всячески чморить.

      Умелыми были люди, стоящие  во главе стада западолюбов, чморящих тех, которые не могли никак вырвать из себя, - кто уважение, а кто и любовь к прошлому своей страны, в том, чтобы данную  страну разворовывать с пользой не для одного Запада только, но и для самих себя.

      А Подчёрк Мелькаевич Заболтайцев в своих "многотрудных умственных трудах" продолжал клеймить позором прошлое той страны, жители которой, для того, чтобы читать его книжки, эти книжки покупали. То есть платили деньги.

     Глава четвёртая. Вредность распирает изнутри.

      Вредность в Подчёрке Мелькаевиче Заболтайцеве была всегда, в том числе и тогда, когда только начали раздуваться: его тело или фигура, - от неправильного обмена веществ и его лицевая известность, - как мелькающего в телепрограммах и пишущего раскупаемую писанину о недоразвитости средних, типичных представителей человеческого стада. И о борьбе образованных, но главное, - брезгливых людей, с такой вот недоразвитостью.

      В телепрограммах Подчёрк Заболтайцев рассказывал  всем, что его совсем не волнует степень раскупаемости сочинённых им книжек и книжонок.

      Книжки были результатом того, что Подчёрк Мелькаевич Заболтайцев о чём-то некоторое время действительно думал, размышлял, а книжонки возникали в нём, как в западолюбе, автоматически, и он выплёскивал  их, книжонки, в западолюбивое стадо для поддержки в нём ненависти к собственной стране и для зарабатывания денежек.

      Источником его книжек были исторические документы, а его книжонки порождала его вредность.

     Глава пятая. Роковое решение выбежать.

     Сильно увлечённый написа'нием своих книжек и книжонок, а также несением ненавистнического, к своей стране, и западолюбивого бреда в многочисленных телепередачах, Подчёрк Мелькаевич Заболтайцев не заметил то, что та большая часть человеческого стада, от которой он, вместе с другими крайними или радикальными западолюбами, давно откололся, превратилась в довольно действенную общественность.

      Подчёрк Заболтайцев был настолько внутри себя вредным, что терпеть не мог одного совпадения. Он терпеть не мог совпадения в его родной стране целей государства и того, что захватывает внимание довольно действенной общественности.

      После двадцать четвёртого февраля две тысячи двадцать второго года Подчёрк Мелькаевич Заболтайцев повёл себя образом, совсем не соответствующим продолжению своего благополучия в родной стране: очернил цели государства и, наплевав во внутренние миры довольно действенной общественности, выбежал из родной страны, точнее, - из бывшего своего народа.

     Глава шестая. Достукался!
    
     Когда Подчёрк Мелькаевич Заболтайцев оказался в "выбежавшем" положении, то есть за границами родного "очага", он установил, что его мама, Довода Наполненновна Весномайтрудова, ему ничем уже помочь не может, - покинула этот свет и навсегда переместилась в свет другой, а сочинять не только книжки, но даже и книжонки он может только на языке того народа, из которого он выбежал.

      На языке той страны, куда он прибежал, он мог задать вопросы и понять ответы местных жителей о том, где находится общественный туалет, автобусом какого номера можно забросить своё грузное тело в аэропорт, не пришёл ли ещё в офис врач такой-то, сколько "лично я" получу здешних "бабок", если проведу с читательницами и читателями встречу.

      Сначала он на языке того народа, из которого выбежал, продолжал писать разясняющие ("пропагандистские") книжонки и призывающие ("агитационные") листовки, за которые очень быстро перестали ему платить.

      Неизвестно то, что сейчас сочиняет Подчёрк Мелькаевич Заболтайцев: книжки или книжонки, но  живёт и лечит своё грузное, можно даже сказать, - жирное тело, он на денежные подачки, не такие уж и существенные, других выбежавших из бывшего их народа. 


      Глава седьмая. И какое оно, - будущее?

      Представители довольно действенной общественности того народа, из которого выбежал Подчёрк Мелькаевич Заболтайцев, совсем перестали покупать не только книжонки, но и книжки его авторства. А некоторые выбросили его книжки и книжонки, раньше приобретённые, на откровенную помойку. 

      Конечно, эти довольно действенные общественники ведут себя, во многом, пока как дети: разбираются в том, нужна ли им какая-то идеология, пытаются заменить   идеи, имеющие западное происхождение, ирэмами, то есть руководящими мыслями. А ещё они очень влюблены в перспективы, которые им открывают искусственный интеллект и применение компьютерных нейросетей.

     Они, действенные общественники, ещё, почти как дети, путаются при создании образа желаемого ими будущего, но одно можно сказать однозначно и обоснованно ответственно: наставнические советы и указания от такого писаки, как Подчёрк Мелькаевич Заболтайцев, они уже не примут никогда.

     Действенные общественники не будут слышать наставничество Подчёрка Заболтайцева и тогда даже, когда он, может быть, вернётся в ряды их народа.

      P.S. Автор данного текста считает своим долгом пояснить читательницам и читателям, что его, текста, действующие лица имеют имена, отчества и фамилии, соответствующие обычаю, распространённому исключительно в придуманном  городе Большереченске. Именно жители выдуманного Большереченска рассказали автору по телефону о своём отношении к таким писакам, как Подчёрк Мелькаевич Заболтайцев, который значительную часть своей жизни сочинял книжки и книжонки для западолюбивого человеческого стада, а не для сознательных представителей довольно действенной общественности.