Шагирт. Тихие родники. Глава 1. Семейный раздел

 
      Родион Викулович, как обычно после воскресного обеда, вышел во двор, окинув его хозяйским взглядом, ухмыльнулся: «Вот ведь как, всё пытаюсь изъяны какие найти. Слава Господи, сыновья дружно управляются и невестки непромах. Да и меня пока ещё руки-ноги слушают». Сел на большую гладкую, лежавшую на солнце вдоль стены сарая колодину, поднял лицо, пригрелся и зажмурился.  Услышал - скрипнул настила из плах у дома: «Ну, доберусь я до вас!», - который раз он намеревался перебрать настил, но всё забывал, - заработается, а когда вспомнит, оказывается  время-то и нет. Повернувшись, увидел жену старшего сына Филиппа с ведром, похвалил про себя:«Молодец, прибыльная  баба - годов уж немало, а всё как молодайка. Пятерых на ноги подняла…».
Вспомнил внуков – обдало грудь благодарностью к снохе, разлилось тепло по телу. Но,вслух сухо попросил:
- Варвара, позови-ка Филиппа. Пускай сюда с братьями и с письмами от брательников
идёт… Ещё почитаем да обсудим, на солнышке посидим, погреемся…
-Счас, тятя… Только ведро снесу.
Первые годы нового века внесли в их деревню заметные изменения: меньше стало молодых семей, а вместе с ними и детишек, затихало веселье, редко слышали радостные голоса в играх и смехе. «Да, совсем стариками мы стали и деревня состарилась с нами», - подумал  о себе и своих ровесниках. - «Молодёжь всё рвётся куда-то в новые места. Опять же мужиков на службу увозят.  Лучше уж на новое место с семьёй, чем рекрутом! Истекает деревня…».  Его младшие сыновья с семьями уже третий год как раздела просят и в Сибирь собираются: «Эх-ма, сёдни  ранняя весна началась… Улетят робята… не удержать. Всё просчитали… Деньги набирают.  Придётся часть скота продать – сейчас скот подороже, чем в осень уйдёт, кормёжка не нужна, сами вес нагуляют…».
Пригрело его раннее апрельское солнце – вроде как и задремал, а мысли не отпускают, кружат. Всю зиму его сыновья считали, обсуждали и спорили о разделе хозяйства и всё поделили сами, без общества, по-справедливости, по–родственному, по-братски на мужские души: землю, постройки, скотину на пять частей: тяте с мамашей - на старость, старшему Филиппу с сынами - на жизнь в родной стороне и трём младшим братьям – Еремею, Климентию и Григорию - на дорогу и начало в новых местах. А, на днях  вернулся  сосед  Козьма Килин из уезда – два письме враз привёз: от племяшей Иова и Михаила из Сибири и от брательника  младшего  Егора, который лет тридцать, как сгинул с момента, как на завод в Камбарку с милой своей сбежал без благословения родительского. Тогда кинулись за ними, а их и след простыл. Говорят, куда – то дальше уехали.
- Чё, тятя? Пришли… – услышал голос Филиппа и с трудом открыл глаза. Прищурился от яркого солнца, спросил:
- А где Григорий? Разморило от тепла меня что-то, в сон потянуло.
- Счас подойдёт. Письма  возьмёт…
Только расселись рядком на колоде и Григорий  из избы выскочил:
-Вот, письма тятя, - протянул Родиону Викуловичу.
Следом за Григорием во двор один за другим потянулись внуки-отроки от старших сыновей Филиппа и Еремея: Мирон, Прокопий, Самойло и Миней.
- Э, нет… Григорий. Пусть вон, Прокоп  почитает, а мы послушаем – не зря ли на учёбу время тратит и средства семейные? 
Обратился к внуку:
-Давай, начинай  Проша с письма от племяшей северских… А вы, отроки ближе  ступайте. Тоже послушайте.
     Прокопий откашлялся в кулак, покачался на ногах и неспешно  начал:
     «Здравствуйте родные наши дядя Родион Викулович, брательники - Филипп Родионович, Еремей Родионович, Климентий Родионович и Григорий Родионович.  Спаси Христос вас! Низкий поклон любезной хозяйке и родительнице вашей, да жёнкам с детишками от нас и семей.
    Дядя наш, любезный Родион Викулович, если брательники надумали переселяться, а может ещё кто с ними, то пускай не мешкают. Сейчас самое время для дороги – к середине лета доберутся. С собой обязательно надо взять выписки с посемейного  списка  для  приписки в Новокусковской волости Томского уезда. Мы здесь поддержим всяко-разно, свои ведь. Добираться быстрей от Перми на Тюмень составом; дальше пароходом  до Томска , а до волости нашей рукой подать. В Тюмени и Томске есть переселенческие пункты из бараков. И сами знаете, - деньги нужны, без них ничего не поделаешь. А здесь выдают подъёмные только 60 рублей.
       Ещё, любезный наш Родион Викулович, пусть брательники и кто надумает переселяться, берут с собой все хозяйственные крестьянские вещи и инструменты, ибо они здесь необходимы, а купить дороги…»
        Проша, закончив читать письмо с описанием прощальных поклонов, приветов, описания погоды и урожаев, протянул его Родиону Викуловичу:
- Вот, деда… Всё, дочитал.
Стояла звенящая тишина. Родион  взглянул в сторону избы и увидел там притихших и прижимавшихся друг к другу женщин, малолетних  внуков и внучек. Сердце защемило от неминуемой разлуки. Подумал: «А ведь прощание-то наше на похороны  походит… Не увидимся больше»
-Еремей, - голос осип, - ты за всех в ответе будешь. Не отпустил бы вас, если б…, но неволить не буду. Всё уже обговорено. Но если что, мы всегда вас в родной избе ждём и примем… Когда думайте отправляться?
- Мы, тятя, с альняшинскими да ипатовскими вместе… На неделе пароход будет с Осы до Перми… для переселенцев. С Филиппом  и  с племяшами на подводах туда пойдём…
-Смотрите ребята. У меня душа слёзьми обливается – навсегда расставание  наше. Мне ужо чуток осталось по земле ходить.  Вам вместе там держаться надо, а то пропадёте. А может увидимся ещё? - Помолчал и продолжил, -ну, Проша, читай письмо от мово потерянного брательника Егора Ивановича…
Но тот удивлённо смотрел в сторону реки; туда же устремили взгляды стоящие в стороне женщины и дети.
-Деда, а там кто-то  чужой… взадах наших… от берега едёт… С котомкой и ящиком каким-то в руке. Одет по-чудному… Не наш… Мирской.
-Филипп, иди навстречу...встреть дорожника. Если не наш, во двор не пускай – там спроси, что ему надо. И проводи его, покажи дорогу - пусть идёт себе дальше.
Родион Викулович подождал, когда сын зашёл за угол сарая, затих закрыв глаза и прислонившись спиной к тёплым брёвнам. Посидел, не вытерпев, спросил:
- Что, там Проша.
- Деда, а тятя уже к нам вместе идут. Спешат…
      Через некоторое время посередине двора, улыбаясь, стоял высокий незнакомец и раскланивался во все стороны:
-Мир вашему дому Родион Викулович и низкий поклон  от тяти - Егора Ивановича. А я – Фёдор, сын его.  Вот, дядя, проведать родную деревню  зашёл по пути… Примете?