Япония эпохи самураев - времена Миямото Мусаси

Новое приключение Алексея Павловича и кошки Белки.

После встречи с Моцартом Алексей Павлович долго напевал мелодии, которые, как он подозревал, были теми самыми, кошачьими. Белка же относилась к этому философски — она теперь твёрдо знала, что её лапки способны создавать не только историю, но и музыку.

Прошла зима, наступила весна. За окнами зазеленели почки, запели птицы, и Алексей Павлович почувствовал, что пора снова в путь. Белка, кажется, чувствовала то же самое — она подолгу сидела у окна, наблюдая за птицами, и её зелёные глаза горели охотничьим азартом.

Однажды утром Алексей Павлович проснулся от необычного запаха. Пахло сакурой, зеленым чаем и ещё чем-то неуловимо восточным. Он открыл глаза и увидел, что на подоконнике сидит Белка, а рядом с ней лежит... веер.

Настоящий японский веер, расписанный иероглифами и изображением самурая в доспехах. А в складках веера была спрятана знакомая золотая нитка.

— Белка, — прошептал Алексей Павлович. — Япония? Самураи?

Кошка мурлыкнула довольно и взяла нитку в зубы.

— Ну что ж, — вздохнул Алексей Павлович. — Говорят, это страна восходящего солнца. И очень строгих правил. Надеюсь, мы не нарушим ни одного.

Нитка сверкнула, веер захлопнулся, и комната завертелась в знакомом вихре.

Когда движение остановилось, Алексей Павлович понял, что стоит в удивительном саду. Цвели сакуры, лепестки падали на землю розовым снегом. Журчал ручей, через который был перекинут изогнутый мостик. Вдалеке виднелась пагода с загнутыми крышами.

— Красота-то какая, — выдохнул Алексей Павлович.

Белка сидела у его ног и с интересом принюхивалась. Её чёрная шерсть на фоне розовых лепестков выглядела особенно эффектно.

Вдруг откуда-то сбоку послышался странный звук — свист рассекаемого воздуха, звон металла. Алексей Павлович осторожно выглянул из-за кустов и увидел поляну, на которой двое мужчин фехтовали на мечах.

Но это было не просто фехтование. Это был танец. Плавные движения, стремительные выпады, неуловимая грация. Один из мужчин был явно старше, с суровым лицом и внимательными глазами. Второй — моложе, но тоже опытный боец.

— Стой, — сказал старший, и младший замер. — Ты думаешь о победе. Поэтому проиграешь.

— Учитель, — поклонился младший. — Как же не думать о победе? Мы на поединке.

— Победа приходит к тому, кто не думает о ней, — ответил старший. — Кто слился с пустотой. Кто стал как вода.

Алексей Павлович замер. Он узнал этот образ — вода. Это же Миямото Мусаси, великий фехтовальщик, философ, автор "Книги пяти колец"!

— Белка, — прошептал он. — Это он. Мусаси. Тот самый.

В этот момент Белка, недолго думая, вышла из кустов и направилась прямо к фехтующим.

— Белка, назад! — зашипел Алексей Павлович, но было поздно.

Молодой самурай увидел кошку, отвлёкся, и Мусаси тут же выбил у него меч лёгким движением.

— Ты отвлёкся, — сказал Мусаси. — На кошку. Что это за кошка?

Он обернулся и увидел Белку. Кошка сидела на дорожке, чёрная на фоне розовых лепестков, и смотрела на него своими зелёными глазами.

Мусаси замер. На его лице появилось странное выражение — смесь удивления и глубокой задумчивости.

— Чёрная кошка, — сказал он тихо. — В Японии говорят, что чёрные кошки приносят удачу. Но ещё говорят, что они могут быть оборотнями — бакэнэко. Ты кто?

— Она Белка, — раздался голос Алексея Павловича, который вышел из кустов, поняв, что прятаться бесполезно. — Моя кошка. Мы путешественники.

— Путешественники? — Мусаси поднял бровь. — Откуда?

— Из будущего, — честно сказал Алексей Павлович. — Из очень далёкого будущего. Через много сотен лет после вас.

Молодой самурай схватился за меч, но Мусаси остановил его жестом.

— Не спеши, Кэнсин. Эти гости необычные. Я чувствую в них незлую силу. Особенно в кошке.

Он подошёл к Белке, присел на корточки и долго смотрел в её зелёные глаза. Белка смотрела в ответ не мигая.

— В ней есть пустота, — сказал Мусаси. — Та самая пустота, о которой я говорю ученикам. Отсутствие страха, отсутствие желания, отсутствие мыслей. Просто бытие. Просто присутствие. Идеальный воин.

— Она просто кошка, — улыбнулся Алексей Павлович. — Хотя, конечно, не просто.

Мусаси пригласил гостей в свой дом — скромное деревянное строение с раздвижными стенами и циновками на полу. Пахло рисом, соевым соусом и сушёной рыбой. Белка одобрительно повела носом.

— У меня завтра поединок, — сказал Мусаси, разливая зелёный чай в пиалы. — Сражусь с Кодзиро Сасаки. Он великий воин. Его техника "ласточкин взмах" непобедима.

— Я знаю, — кивнул Алексей Павлович. — Я читал об этом. Вы победите.

Мусаси удивлённо посмотрел на него:

— Ты знаешь будущее?

— Немного. Вы победите не техникой, а хитростью. Опоздаете на поединок, выведете противника из равновесия, и... — Алексей Павлович осекся. — Простите, не хочу портить сюрприз.

Мусаси задумался. Потом посмотрел на Белку.

— А что скажет кошка? Она чувствует пустоту. Что она видит?

Белка, которая до этого мирно сидела на циновке, вдруг встала, подошла к Мусаси и положила голову ему на колено. Самурай замер, потом осторожно погладил её.

— Она говорит, что всё будет хорошо, — перевёл Алексей Павлович. — Она всегда так делает, когда хочет успокоить.

— Странно, — сказал Мусаси. — Я никогда не боялся поединков. Но сейчас... сейчас я чувствую, что этот бой изменит мою жизнь. И встреча с вами — тоже.

Вечером они долго разговаривали. Мусаси рассказывал о пути воина, о книге, которую пишет, о пяти элементах — земле, воде, огне, ветре и пустоте.

— Пустота — самое главное, — говорил он. — Это то, что остаётся, когда уходит всё лишнее. Твоя кошка — воплощение пустоты. Она просто есть. Она не хочет победить, не хочет проиграть. Она просто живёт. И в этом её сила.

— А вы так можете? — спросил Алексей Павлович.

— Учусь, — улыбнулся Мусаси. — Всю жизнь учусь.

Белка тем временем исследовала дом. Она заглянула в каждый угол, обнюхала каждый свиток, попробовала на вкус рисовую бумагу (не понравилось) и в конце концов устроилась на подушке, на которой, судя по всему, спал сам Мусаси.

— Ей нравится, — усмехнулся самурай. — Пусть спит. Хороший сон перед боем — великое дело.

Ночью Алексею Павловичу не спалось. Он вышел в сад и увидел Мусаси, который сидел под сакурой и смотрел на луну.

— Не спится? — спросил самурай.

— Волнуюсь за вас, — признался Алексей Павлович. — Хотя знаю, что всё будет хорошо.

— Знать и чувствовать — разные вещи, — ответил Мусаси. — Твоя кошка знает и чувствует одновременно. Поэтому она — идеальный воин.

Утром Мусаси готовился к поединку. Он надел простое кимоно, взял деревянный меч — bokken, которым владел виртуозно.

— Деревянным мечом? — удивился Алексей Павлович. — Против настоящего?

— Настоящий меч — продолжение руки, — ответил Мусаси. — Деревянный — продолжение духа. Сегодня нужен дух.

Он вышел из дома и направился к месту поединка — небольшому островку на реке. Алексей Павлович с Белкой последовали за ним, держась на расстоянии.

На островке уже стоял Кодзиро Сасаки — высокий, красивый самурай с длинным мечом "Ногицуна", знаменитым "ласточкиным взмахом". Он ждал.

Мусаси опоздал. Намеренно. Солнце поднялось выше, тени стали короче, а он всё не появлялся. Сасаки нервничал, терял концентрацию.

Наконец Мусаси вышел к нему — неспешно, спокойно, с деревянным мечом за поясом. На голове у него была повязка — он использовал её как импровизированное оружие.

— Ты опоздал, — сказал Сасаки.

— Время — иллюзия, — ответил Мусаси.

Они сошлись. Сасаки нанёс свой знаменитый удар — "ласточкин взмах", но Мусаси уклонился, и в тот же миг деревянный меч обрушился на голову противника. Сасаки упал.

Всё кончилось в одно мгновение.

Алексей Павлович выдохнул. Белка, сидевшая у него на руках, мурлыкнула довольно.

После поединка Мусаси вернулся в дом. Он был спокоен, как всегда.

— Твоя кошка принесла удачу, — сказал он. — Я чувствовал её пустоту рядом с собой. Это помогло.

— Она всегда помогает, — улыбнулся Алексей Павлович.

Вечером был скромный ужин. Мусаси подарил Алексею Павловичу небольшой свиток со своим автографом — иероглифом "пустота".

— Для тебя, — сказал он. — Чтобы помнил: иногда самое важное — это ничего не делать. Просто быть. Как твоя кошка.

Белка получила в подарок маленького деревянного кота — нэцкэ, вырезанного из сандалового дерева. Она обнюхала подарок и, видимо, одобрила.

Наступила ночь. Белка дала знак, что пора.

— Прощай, великий воин, — поклонился Алексей Павлович. — Спасибо за урок.

— Прощай, путешественник, — ответил Мусаси. — И спасибо тебе, кошка, за напоминание о пустоте. Я никогда не забуду.

Нитка сверкнула, сад поплыл, и через мгновение они снова были дома. В своей уютной квартире, за окнами светило весеннее солнце, на столе остывал чай.

Алексей Павлович опустился в кресло. Белка запрыгнула к нему на колени и замурлыкала.

— Белка, — прошептал он, гладя её за ухом. — Ты сегодня была учителем для самого Миямото Мусаси. Ты показала ему, что такое пустота. Ты помогала ему победить.

Белка мурлыкнула довольно и свернулась клубочком. Для неё, великой путешественницы во времени, это было просто ещё одно приключение.

На столе лежал маленький свиток с иероглифом и деревянный котик — подарки из Японии. А на книжной полке тихонько светилась золотая нитка, готовая открыть новую дверь — в любую эпоху, в любую страну, в любое приключение, куда позовёт кошачье сердце.

— Куда теперь? — прошептал Алексей Павлович, засыпая.

Белка во сне дёрнула ухом и чуть заметно улыбнулась. Она знала. Но пока не рассказывала.