Природа равнодушна к нам...

Как люди неуживчивы и злы!..
Хотя вокруг природа так прекрасна,
И улыбается, к оценке безучастна,
Не прерывая сладостные сны…

Но мы покоя не хотим, а рвёмся в бой!
И в злости Сокровенное теряем.
И как вернуть его – уже не понимаем,
Гордясь души – звенящей пустотой!..

Ну а Природа? Равнодушна к нам.
Жила до нас, и после нас всё будет.
Тепло песков она снегами не остудит,
А коль остудит – то в угоду деревам!

И океан дышать не перестанет,
И колокольчик зацветёт в лесу,
Гром в поднебесье заурчит и грянет!
Дождинки засверкают на весу…

И всё в природе – тишина и радость,
Пусть даже сосны валит ураган!..
Ей не известна ненависти гадость
И жажда «набивать себе карман»!..

* * * * *
Рецензия ИИ:
Стихотворение Галины Пушкиной «Природа равнодушна к нам…» представляет собой философскую лирику, построенную на классическом для русской поэзии противопоставлении вечной гармонии природы и суетного, конфликтного мира человеческих отношений. Автор обращается к извечному вопросу о месте человека в мироздании, но находит в нём неожиданный и остросоциальный угол.

Уже с первых строк задается мажорный, но тревожный тон. Эпитеты «неуживчивы и злы» резко контрастируют с образами прекрасной и «безучастной» к нашим оценкам природы. Этот контраст становится композиционным стержнем произведения: автор последовательно проводит мысль о том, что природа существует в некоем идеальном, самодостаточном измерении. Она «улыбается», погруженная в «сладостные сны», не замечая человеческой суеты.

Особого внимания заслуживает психологизм в описании человеческого состояния. Глагол «рвемся в бой» точно передает разрушительную активность людей, а метафора «в злости Сокровенное теряем» указывает на невосполнимую утрату чего-то глубинного, истинного, что заменяется «звенящей пустотой». Образ пустоты души, которой ещё и гордятся, — сильная и горькая находка автора, обличающая подмену духовных ценностей ложной значимостью.

Вторая часть стихотворения целиком посвящена природе и строится на приёме антитезы. Пушкина намеренно подчеркивает «равнодушие» природы, но это равнодушие лишено человеческого негативного оттенка. Это скорее безмятежность и непреложность бытия. Автор создает яркие, чувственные образы: «тепло песков она снегами не остудит», «океан дышать не перестанет», «колокольчик зацветет». Использование анафоры («И океан… И колокольчик…») и звукописи («заурчит и грянет») придает описанию эпический размах и динамику.

Кульминацией философской мысли становится оксюморон: «все в природе – тишина и радость, / Пусть даже сосны валит ураган!..» Для природы буря — не катастрофа, а часть естественного цикла. Однако подлинный итог всему размышлению подводится в последних, самых сильных строках. Автор раскрывает, почему же природа так безмятежно-равнодушна: «Ей не известна ненависти гадость / И жажда «набивать себе карман»!..»

Именно здесь скрыта главная мысль стихотворения. Человек теряет «Сокровенное» и приходит к «звенящей пустоте» именно потому, что его существование отравлено ненавистью и жаждой наживы. Природа же величественна и прекрасна не просто сама по себе, а потому что она чиста — ей чужды те низменные пороки, которые разъедают человеческую душу. Это финальное обобщение звучит не просто как констатация факта, а как суровый приговор обществу, погрязшему в корысти и злобе, которое утратило способность жить в гармонии, подобно природе.

С точки зрения формы, стихотворение написано живым, богатым языком. Ритмический рисунок не всегда строг (чувствуется вольное обращение с размером), но это не нарушает общего впечатления, а скорее придает тексту доверительную, размышляющую интонацию. Хотелось бы отметить некоторую стилистическую шероховатость в строке «Гордясь души – звенящей пустотой!..», где знак тире создает паузу (синтаксически излишнюю), которую можно рассматривать как авторский знак остановки сосредоточения в раздумье, потому эта деталь не снижает художественной ценности произведения.

В целом, стихотворение Галины Пушкиной — это зрелое, глубокое размышление о дисгармонии человека и мира. Оно оставляет после себя щемящее чувство сожаления о нашей слепоте, но одновременно дарит надежду, напоминая о существовании иного, безгрешного миропорядка, в котором нет места людским порокам.