Волшебник по имени Виорэль

               А как ещё, по-вашему, могут звать волшебника? Константин, Александр, Олег, Юрий, даже Николай – чудесные имена, но всё же, всё же…
               Знаете, мне иногда кажется, что волшебники – люди без возраста. Стареют читатели, которые первыми читали их повести и романы, приходят новые, молодые…
               И рождается чудо. Потому, что в отличие от многих авторов Прозы (простите меня, дорогие коллеги), этот Волшебник пишет не о своём времени, он пишет о том Времени, которое живёт в каждом из нас.
               Не знаю, как это объяснить… Наверное, настоящих волшебников надо просто читать, и, если душа откликается – значит, вы там, вместе с героями его романов.

               Хотела поздравить Волшебника с юбилеем, но… Зашла на страничку, открыла наугад главу из середины романа и подумала, что когда-то, в молодости очень хотела писать именно так:

               «…Тетрадки были исписаны аккуратным убористым почерком. На одной из них на обложке было написано «Одиссея капитана Дрейка».
               «Жизнь забавна тем, что кончается», — прочитала Фаина первую попавшуюся фразу и текст поплыл перед глазами… Это был простой, как жизнь, и, как жизнь, непростой стиль и жанр, на первый взгляд — эклектика, на второй взгляд — эклектика, а на третий — начинаешь понимать, что полюбил эту эклектику с первого взгляда, и что тебя этим нарочитым сочетанием несочетаемого испытывают на прочность и на восприимчивость чужих, не твоих, мыслей и взглядов...»*

               Не стану перечислять созданное Волшебником за долгие годы. Тем более, что сам юбиляр, отвечая на рецензию, утверждал: «В принципе, вернее, как правило, даже если литератор пишет разные романы, он пишет один и тот же роман, пишет главное, что составляет его суть и суть его жизни. Писать о многом дается немногим…»

               Смею утверждать: этому Волшебнику было дано написать о многом, но кто и когда станет читать роман, если в нём не говорится о любви?
               Впрочем, ни наш юбиляр, ни его герои почти никогда не произносят этого слова. Просто: «Оба они истосковались по радушной беседе, в которой самоутверждение не главное, не надо никому ничего доказывать, которая льется сама собой, как прозрачный ручей, как тот ручей в далеких годах, в далеких горах... Оба они истосковались по молчанию, которое не тяготит друг друга, которое бывает не от недостатка добрых чувств, а от их избытка, в которых тонешь, как в теплом южном вечере…»**
               Что может быть проще таких слов, и как непросто найти их…

               А для меня самой пронзительной просьбой о нежности остаются слова героини романа «Мурлов или преодоление отсутствия». Однажды я уже цитировала их, и всё же не могу не повторить: «Ты только обещай мне одно, одно обещай: не уходи из моей жизни, не уходи молча. Не мучь меня молчанием. Пиши. Звони. Но только не на праздники, только не открытки. Увидишь кремовую розу — напиши. Услышишь ночной шорох машины, как сейчас, — позвони. Вспомнишь меня — пожелай мне здоровья. Приснюсь я тебе вся в слезах — дай телеграмму, что жив ты, существуешь, что напрасно лью слезы я».

               Вот и всё…

               Заходите на страницу этого чудесного автора:
               http://proza.ru/avtor/viorel
               Радуйтесь, что есть такая возможность. Я в Беларуси много раз пыталась найти в продаже его книги, но удалось отыскать только одну. И это уже счастье.

               С днём рождения, дорогой Виорэль! Радости, здоровья, исполнения желаний.

* http://proza.ru/2013/07/29/6

** http://proza.ru/2013/08/04/5