Уроки дилетантов

Вообще-то, у меня нет музыкального слуха. Ну, не так, чтобы совсем, вальс от рок-н-ролла я отличить в состоянии. Но этого явно недостаточно, чтобы сказать: «У меня есть музыкальный слух». Эти гены обошли меня стороной притом, что у деда был хороший слух и голос, а мама хорошо пела романсы. Я же не могу точно воспроизвести ни одной фразы. Тем не менее, меня постоянно окружали люди, для которых музыка не была чем-то за семью печатями. Девчонка с нашего двора регулярно усаживала всю ребятню слушать, как она играет на пианино, в школе одноклассник, не знающий нот, самозабвенно играл на отцовской гармошке песни, которые мы учили на уроках пения, что-нибудь вроде: «Э…э, командир полка». В старших классах уже в другом городе оказалось, что среди одноклассников есть участники школьного вокально-инструментального ансамбля и духового оркестра. В университете мой друг, забросив скрипку, играл на гитаре и пел. Но я не о наследственности, хотя с этим делом всё в порядке. Мой внук умудрился два раза окончить музыкальную школу, попутно получая какие-то грамоты и дипломы на конкурсах.
Волею судеб, в конце семидесятых – первой половине восьмидесятых прошлого века, оказался я в маленьком городишке на севере, но встреча с музыкантами, на которых я там набрёл в Доме культуры, не ощущалась неожиданной. Собственно, где им ещё быть? Хотя нет, было ещё одно место их обитания: ресторан! Вожделенное для многих, но брали туда не всех. В, простите, кабаке музыкант должен уметь сыграть всё, что угодно, ориентироваться в разговоре с клиентом мгновенно и помнить как никто другой, что клиент всегда прав. Музыкант должен умело и спокойно организовать очередь с другим таким же клиентом, потому что первый в пятнадцатый раз заказывает про зелёный светофор, а второй – в одиннадцатый про краски ярмарки. В таких случаях дополнительный четвертак помогает найти решение проблемы. От этого зависит благосостояние музыканта, так как в штатном расписании числится два музыканта с зарплатой уборщицы на полставки. Вы видели оркестр из двух? Это вам не «Гамбринус», где один лабает на фоно, а другой на скрипке. Здесь эстетствующих субъектов не безрезультатно, но искать придётся очень долго, здесь публике давай «Без двадцати восемь» и «Малиновку» с её голоском в дополнение к уже упомянутым. Так что по факту нормальная группа из пяти человек несла культуру в массы помбуров, тампонажников, шоферов и прочих посетителей предприятия общепита.
В Доме культуры с гордым названием «Прометей», который в просторечии назывался просто клуб, я познакомился со Стасом. Он был пианистом, клавишником. Там существовала группа из четырёх человек, которые числились кто слесарем, кто грузчиком. На них лежало бремя концертов на все ведомственные, городские и государственные праздники, Ими-то и руководил Стас. Одновременно, его взяли к себе ребята из ресторана, потому что он играл буквально всё. Он мог быстро «снять» песню с записи, поскольку его абсолютный слух позволял сразу записывать шесть партий, и сделать аранжировку под имеющийся состав. Он стремился попасть туда, надо же было отрабатывать «роланд» и «фендерпьяно», купленные в долг и стоящие в то время несметных денег.
В городе он был приметен, с ним довольно быстро свели знакомство несколько филофонистов. Пара человек из них регулярно летали в Москву в командировки и привозили оттуда новые пластинки, которые появлялись там на туче с минимальной задержкой независимо от страны, где они родились.
Со Стасом мы приятельствовали. Время от времени он приносил какую-нибудь запись и просил сделать перевод, поскольку в репертуаре количество песен на иностранных языках не должно было превышать какого-то числа, а ребята хотели играть «фирменную» музыку. Если песня звучала на русском языке, то никто не интересовался, откуда она взялась.
Я ворчал и начинал лекцию по теории перевода, объясняя ему, что такое адекватный и вольный перевод, что переводить песни – это дело гиблое и невыполнимое на девяносто процентов, потому что тексты песен пишутся с соблюдением довольно большого количества нюансов, чтобы исполнителю было удобно петь этот текст. Проще написать свои слова, а не строго привязываться к содержанию оригинала. Как, собственно говоря, в большинстве случаев и делается. Даже, если это мировые хиты. Достаточно сравнить то, какую «Дилайлу» поёт Том Джонс, и что от неё осталось у Муслима Магомаева.
Однако помочь я не отказывался. Я внимательно вслушивался в запись, чтобы понять содержание песни, потом писал свой текст на ту же тему, в том же эмоциональном ключе. Потом утрясал какие-то моменты с исполнителем. Страждущих музыкантов это устраивало, а мне было интересно.
Мы много разговаривали о музыке вообще, о джазе, о роке, о попсе, рассуждали о том, что в песне важнее: музыка или стихи. Стас, естественно, утверждал, что музыка, я – что они на равных. В результате я согласился с его мнением, а он, что, по крайней мере, в романсе можно считать их одинаково важными. И действительно, музыка сразу, непосредственно воздействует на чувства человека, а слова ещё необходимо понять, что всё усложняет.
За подобными беседами он учил меня варить кофе. Перед тем, как сесть за прослушивание новой записи или за игру в сочинку, если собиралась компания, проводился целый ритуал. Сначала нужно было смолоть зёрна в ручной кофемолке, на что уходило примерно сорок минут. Электрические – тогда были в большом дефиците, и у нас такой не имелось. Потом кофе высыпался в турку, то есть в тот конический ковшик, который по-научному называется джезва и который тоже было не просто найти. Тут кофе необходимо слегка подогреть так, чтобы запах размолотых зёрен стал чуть ярче, затем налить воду.
Я же рассказывал, как можно посолить рыбу всухую, не возясь с рассолом. Важна пропорция: три ложки соли и две ложки сахара на килограмм рыбы. Мелкая готова на следующий день, а покрупнее через два-три дня. Но если в рыбе может быть описторхоз, что живёт в северных реках, то выдерживать надо не меньше пяти суток. Правда, Стаса рыба мало интересовала. Ему хватало стерлядки, которая нам изредка перепадала от знакомого рыбака, и опять-таки, имеющего диплом музыкального училища. А стерлядке, чтобы быть готовой хватало трёх часов, и в ней не водилось никакой опасной гадости.
– Только не пережги – будет пахнуть палёными тряпками, –предупреждал Стас, наливая воду в турку. Он наливал горячую, но с расчётом, чтобы напиток дошёл до точки кипения через три-четыре минуты. Был настоящий праздник, когда он получил посылку. Ему мама купила в Москве в знаменитом «китайском» магазине арабику и тут же отправила с почтамта. Какой это был аромат! Рассуждения о музыке перемежались с объяснениями  разных способов приготовления кофе. На пример, по-турецки, то есть в раскалённом песке, что, несомненно, лучше, но слишком громоздко и неудобно для наших квартир. Хотя, есть и менее трудоёмкие ухищрения – как добавление сахара во время варки.
– А ты знаешь, у меня есть своя классификация музыки, – сказал Стас однажды, – своё деление. Я никому не говорил. Это, так, моё восприятие. Есть музыка сытая и музыка голодная. Понимаешь?
– Наверно да, – подумав, сказал я, – попробую угадать. Ну, скажем, Майкл Джексон это сытая, а Стиви Вандер – голодная музыка.
– Конечно, – ответил Стас. – Смотри, как только пенка на поверхности начнёт сворачиваться в коробочку, нужно сразу же убрать турку с огня.
Мы разлили кофе по чашкам и понесли в комнату. Стас включил магнитофон, в динамиках нежно тосковал по любви Вандер:

No April rain no flower bloom
No wedding Saturday within the month of June
But what it is, is something true
Made up of these three words that I must say to you…

И дождь не льёт из облаков,
И даже свадьба прокатила без цветов…

Нет, наверно, слишком далеко, хотя «свадьба без цветов» - это очень даже неплохо звучит, но всё-таки свадьбы в июне – узнаваемая старая традиция. А вот такой вариант:

И нет дождей, цветок увял;
И нет для свадеб дней – июнь все растерял.

Уже ближе. Это «ей» в «дождей», «дней» и «rain» хорошо коррелируют, кроме этого здесь есть внутренняя рифма. Но у Вандера цветы не вянут, они не распускаются. А если попробовать так:

И нет дождей, сад не расцвёл,
Для свадеб нету  дней – июнь их не нашёл.

А вообще, что мы имеем? Нет апрельских дождей, цветы не цветут, и нет свадеб по субботам в июне. Получается, цветов нет в мае.

И нет дождей, май не цветёт,
Для свадеб нету дней – в июне напролёт.

А может быть ещё вариант:

И дождь не льёт, май без цветов,
Нет свадебных суббот – июнь к ним не готов.
Но всё же есть, есть у меня –
Храню я три заветных слова для тебя.

I just called to say I love you
I just called to say how much I care
I just called to say I love you
And I mean it from the bottom of my heart.

Надо бы записать всё это и показать Стасу, пусть скажет, поётся или нет, и что легче.
Мы сидели, пили кофе и молча слушали завораживающую, проникающую в подсознание каким-то своим секретом песню, и только слегка приглушённый окном рёв двигателя медленно проезжающего мимо КРАЗа вклинивался в процесс.

2026