Цыганка

 
Среди российских цыган существует легенда: когда распинали Христа, проходящие мимо цыгане украли гвоздь, который мог погубить его. За это якобы Бог разрешил цыганам иногда воровать.

Другая легенда говорит о том, что Бог цыган особенно любит за их веселье и талант и поэтому ни стал привязывать их к клочкам земли, как другие народы, а подарил для жизни весь мир. Поэтому цыгане и кочевали, чтобы сполна воспользоваться даром Господа. Теперь цыган можно найти на всех материках, кроме Антарктиды…

У нас в Туле до девяностых годов двадцатого столетия было много свободолюбивых цыган. В настоящее время стали встречаться гораздо реже. Видимо, наступил резкий переход их на оседлый образ жизни. Они поняли, что и в этом есть своя прелесть.
В один из ярких летних дней, гуляя по тенистым аллеям Яснополянской  усадьбы Л.Н.Толстого, довелось повстречать, молодую цыганскую пару, у могилы Льва Николаевича. Выглядело всё настолько живописно, что я оказалась в ступоре.

Молодые, красивы, яркие в своих цыганских нарядах они в таинственной тишине стояли возле могилы, укрытой зелёным ковром нежной бархатной травки. Юная цыганка, ничего не говоря, опустилась на колени, распустив по земле свои яркие юбки, обняла могильный холмик белыми руками, опустила голову и тихо стала не то петь, не то плакать, причитая.  Пришедшие сюда туристы, стояли с нами в стороне, не смея тревожить.
Красавица через несколько минут поднялась, оправила широкие юбки, взяла под руку своего партнёра и они медленно удалились.

Все были в оцепенении, словно посмотрели мини спектакль.
Это не что иное, как связь поколений. Видимо, великий писатель и мыслитель оставил добрый след в жизни этого народа. Что-то мы знаем, а что-то и не знаем.

Лев Николаевич Толстой родился в семье Николая Ильича и Марии Николаевны Толстых, двух представителей древних дворянских родов. Род Толстых известен с 14 века, а род матери писателя - Волконских, и вовсе ведет свое происхождение от Рюрика. Так что в жилах народного писателя текла царская кровь.

У Л.Н. Толстого было три брата: Николай, Сергей, Дмитрий. Всё у братьев было хорошо. Но вот семейная жизнь Сергея Николаевича Толстого, который был на два года старше Льва, очень примечательна – его женой стала самая настоящая цыганка, причем она смогла в итоге вполне «вписаться» в семейный круг Толстых, а ее детям от графа сам император разрешил считаться законными и носить фамилию отца.
В семье Толстых все любили цыганское пение, а для Сергея это стало настоящей страстью. Проводя дни и ночи у цыган, он влюбился в молодую звездочку цыганского хора, Марию Шишкину. Для того, чтобы завести с ней отношения, Сергею пришлось договариваться с ее родителями и выкупать Марию.
В союзе с цыганкой Машей Сергей Толстой прожил всю жизнь, она родила ему одиннадцать детей (только четверо дожили до взрослого возраста). Однако, жениться на Маше Сергей не спешил, хотя и расставаться не планировал.

Их союз был нарушен лишь однажды, когда младший брат Лев женился на Сонечке Берс, а Сергей познакомился с младшей сестрой Софьи Андреевны, Таней Берс. Живая, темноглазая и юная Татьяна (с которой Лев Толстой «списал» потом Наташу Ростову), так понравилась Сергею, что он сделал ей предложение. Татьяна была влюблена в Сергея со всей страстью юной девушки, не задумываясь, была согласна выйти за него замуж. Он был самый красивый и разносторонне образован среди своих братьев и талантлив.

Однако,  Сергей Николаевич так и не смог признаться своей цыганке, с которой у него на тот момент было уже трое общих детей, что хочет ее бросить. «Когда я возвращаюсь домой и вижу Машу, такую покорную в своем безмолвном горе, у меня разрывается сердце», - писал Сергей Толстой своей сестре.

Татьяна Берс два года ждала, пока не поняла, что оставить свою семью ее суженый не в силах. Об этом она писала в своей книге «Моя жизнь дома и в Ясной поляне». Она быстро собралась и уехала в Москву, вышла замуж за друга детства Сашу Кузминского.
 После этого романа Сергей узаконил отношения со своей цыганкой Машей и просил царя дать их детям свою фамилию – спустя пятнадцать лет после начала их совместной жизни. Правда, счастливым он себя чувствовал все реже. Будучи когда-то очарованным красотой и талантом яркой цыганки, с годами он все больше тяготился их культурным разрывом – Маша была необразованна, увлекалась пасьянсами и не могла преодолеть своей привычки курить.

Но при этом была тихой, кроткой, заботливой и добродушной - «милая, очень ласковая», как писал о ней Лев Николаевич. Ее пение по-прежнему очаровывало и брало за душу, музыку Маша понимала очень тонко, особенно любила Шопена.

Лев Николаевич любил свою невестку, часто приглашал её в Ясную поляну погостить, чтобы сидя на веранде, тёплыми летними вечерами, ему хотелось быть очарованным, слушая её раздольные  цыганские песни. Маша с удовольствием пела, нежно изливая свою цыганскую душу.

Толстой избегал при ней религиозных споров – она была набожной, и такой доброй и приветливой, что невозможным казалось обидеть ее веру. А Маша волновалась, что писатель все больше отпадает от православия, и что его пример сбивает с пути других людей, особенно молодых – правда, своими сомнениями делилась только с мужем, Льву Николаевичу докучать не осмеливалась.

После смерти Сергея Николаевича дети Льва Толстого охотно навещали гостеприимную тетку-цыганку.  В семье к Маше относились тепло – никто не слышал от нее грубого слова, она никого не обижала, а лишь переживала, если у родных что-то не ладилось.
Так что в Толстовском роду есть цыгане, которые чтут и помнят доброе сердце писателя и сегодня.