Катарсис

   Вспоминаю сон, приснившийся мне через некоторое время после смерти моей девяностолетней матушки, которую я похоронил без церковного покаяния. Очень маленькая комната, в полутьме которой она сидела на кровати. Пронзительная атмосфера одиночества и отрешённости. В том, что она встала и пожала мне руку, я ощутил смутную надежду на временное её пребывание в этой келье. На мой вопрос, почему ты здесь, а не в своей светлой и просторной комнате, она ответила просто, будто тихо в колокол ударила «КАЮСЬ».
  Сегодня часто слышу о нашем времени как о постхристианской эпохе. Но почему тогда в образах незаконченной картины Павла Корина «Русь уходящая» я всё сильнее ощущаю Русь возвращающуюся? Как нам нужны сейчас эти титаны духа, эти озарённые светом веры российские праведники. Они идут к нам! Посмотрите на их лица. В них нет аскетической умиротворённости и отрешённости. Взгляд взыскующий, но без упрёка, убеждённый и убеждающий. Они вольют в наши сердца силы, которые поддержат нас в пути. В вечном и единственно верном пути к той цели, где земля российская соприкасается с небом. От горизонта к горизонту. И этот реквием не превратить из триумфа духа в пафос лжи. Чтобы понять гениальную задумку художника надо многое пережить и передумать.
   Как перевести это понимание в пространство сокровенного? В духовную идею. В стремление к логическому построению жизненного процесса, основанному на морально-нравственных критериях. Тайна, превращения сознания в веру, выводит ПОКАЯНИЕ на более высокий духовный уровень так характерный, например, для русской поэзии. Всегда представлял её птицей в клетке. В своём заточении с горьким разочарованием переживающую за окружающий мир тщеславия и искушения. Но страдая, всегда понимающую, что Господь не позволит «бесконечную причинность мира» сделать конечной. Не позволит самоуверенному тщеславию, «бросающему злобный вызов небесам», вымащивать дорогу в Ад, пренебрегая духовным опытом – «сыном ошибок трудных», прикрывая свою несостоятельность политической демагогией. Превращать опыт сына в отца тех самых ошибок. Только покаяние делает истинную переоценку всему и, способствуя всепрощению преображает наши души.
   Почему личность, переведённая в коллективное «МЫ», теряет социально-нравственную устойчивость, являя собой наше природное жлобство, как пример общественного движения, не имеющего самостоятельного значения? Как говорил Бродский, «во всяком жлобстве есть элемент истины», говорящий о нём как о «придаточном качестве русского мышления». Даже Маркс со своим европейским рационализмом клюнул на нашу мифологическую общественно-общинную никчемность. Это вечное стремление невоспитанного человека наполнять свободу причинно обусловленным содержанием. Настоящая личность постоянно противопоставляет индивидуализму с его бессодержательностью индивидуальность с её ощущением Божественного содержания жизни. Мне девятый десяток и меня буравит тревожная мысль, что тщеславие и бестолковую деятельность не может победить даже любовь, а только видимо старость своим рааскаянием, без чего безнадёжен человек.