Импотент

Есть на свете люди, соприкасаясь с которыми, обычное вежливое равнодушие мгновенно развеивается, и вместо отстраненности возникает необъяснимая симпатия и, даже доверие.
 Саша Елецкий был одним из таких людей. Двухметровый атлет, блондин с голубыми глазами, типаж Глазуновского славянского витязя, был неотразим. Спокойное добродушие физически очень сильного человека, природная доброта, врожденная воспитанность и интеллигентность шляхтича делали его и желанным гостем и прекрасным собеседником, а для многих лучшим другом. Ну а после его героического поступка на прошлогодних учебных сборах, он стал образцом настоящего мужественного офицера не только для курсантов.
В прошлом злопамятном году нам подкинули особых курсантов. После того, как в состав спец групп стали включать АТ специалистов, потребовалось этих новоявленных обучать разным войсковым премудростям. И, если задачи близкие к их компьютерным душам: кодирование, шифрования, расчета соотношения сил и средств и пр. осваивалось ими в одно касание, и у меня к ним не было особых претензий, то тактика, военная топография и в особенности практическая стрельба и рукопашный бой сопровождались непредсказуемыми волнами анекдотического, а порой и трагического характера. Апофеозом «страстей господних» было упражнение с бросанием боевых гранат как наступательных, так и оборонительных, в особенности последних. Пресловутый радиус разлета смертельно тяжелых осколков был у всех на устах. Граната разумеется бросалась из бетонированного учебного окопа, и это, нехитрое в общем - то действие предворялось и яростным инструктажем, и разукрашенными матами, и армейским назидательным юмором -  и все равно, оставалось каким- то каскадерским действом.
Руководство всем этим безобразием осуществлял самый опытный самый, самый офицер, коим на моей памяти и был майор Елецкий. Все шло прекрасно, как вдруг один из лузеров ( ой, курсантов) выдернул чеку гранаты,  широко размахнулся и выронил гранату за спиной на задний бруствер окопа. На неестественно громкую команду «Ложись!» среагировали все, кроме злосчастного гранатометателя. Тот остался стоять столбом, и я понял зачем в моем словарном запасе есть слово «опешил». Саша среагировал мгновенно. Он толкнул балбеса вдоль окопа и упал на его субтильное тельце всем своим могучим. Звонкий хлопок, свист осколков и вневременная тишина. Слава богу в этот раз обошлось без жертв, или почти без жертв, осколок разрезал на Сашиной спине ремешок новенькой, недавно полученной на вещевом складе портупеи, из-за чего ее владелец долго и досадливо чертыхался. Перепуганного до онемения курсанта увезли в медпункт, а остальные продолжили занятия.
Уже по возвращении со сборов, на совещание офицеров Елецкий получил выговор за ненадлежащую организацию практических занятий, повлекших психологическую травму курсанта (это подарок от начальника политотдела), а на утро перед строем Майору Елецкому объявили благодарность за недопущение тяжелых последствий и т.д и тп со снятием всех ранее наложенных взысканий (это уже от комбрига).
И если бы эти сборы закончились только этим. Но произошло куда более страшное событие.
В Сашиной жизни появилась Ванда.
И, чтобы понять всю драматургию перипетий его судьбы, немного о Сашиной семье. Его жена Елена была замечательной женщиной, вечной активисткой, председателем домкома, женкома и еще нескольких комов, красивая, умная, веселая, прекрасная хозяйка и талантливый педагог. Разумеется, дочь красавица, умница и отличница. Прекрасная семья, добрые доверительные отношения, это была та самая идеальная ячейка общества, о необходимости которой так часто говорили большевики (почти цитата).  Более того, для того чтобы обезопасить свою семейную добродетель от посягательств, Саша при попытках развития несемейных отношений следовал всегда одному и тому же сюжету. Очередной недвусмысленной претендентке он рассказывал
печально разоткровенничавшись, и, взяв устную подписку о неразглашении военной тайны, одну и ту же душе дробительную историю, о том, что, когда он служил на подводной лодке, у них произошла авария на атомном реакторе. Он возглавил ремонтно -  спасательную операцию. которая хотя и прошла успешно, но его мужское здоровье было подорвано, и наконец, звучало как-то бесстыдно трагически ключевое слово импотент. А далее уже безысходно вкрадчиво, что он не хочет портить жизнь такой (замечательной, удивительной, никогда ранее не встречавшейся, молодой, у которой вся жизнь впереди) девушке. С каждой новой претенденткой этот сюжет оттачивался и звучал все более артистично, видно недаром его дочь после окончания школы собралась поступать в театральный институт. Казарменный запашок этого представления развеивался тем, что Елецкий никогда не хвастался и старался держать в тайне подобные истории Я только однажды, войдя в аппаратную, услышал окончание разговора двух операторш:
 - Такой мужчина и импотент.
И вот вдруг, вопреки всему -  Ванда. Полька, молчаливая, из переселённых, утонченно беззащитная, женственная, обаятельная…
Глупо искать причины возникших несомненно обоюдных чувств, может быть общие исторические гены. Кто его знает, во всяком случае, это не для моих мозгов. Отношения развивались неотвратимо и однозначно. Когда они были вместе, сразу возникало досадливо завистливое чувство их единства целостности, я о тех банальных двух половинках. Мы все понимали, что развивается трагедия в жизни Елецкого. Трагедия выбора.
Но что меня тогда особенно поразило, так это то, что все, кто был на сборах знали об этой истории и никто не обмолвился дома, в семье, в части. Событие абсолютно невозможное в нашей армейской деревне, где скорость передачи информации превосходила скорость света, хотя и ненамного. Случай, в котором офицер, возвратившийся со сборов в подобной ситуации, перешагнув порог дома, сразу же получал звонкую пощечину от все знавшей жены, или пустую квартиру с запиской на столе были на слуху. И тут высочайший гриф секретности.
Может быть человеку нужны в жизни какие-то идеалы, ориентиры, и он до последнего стремится сохранить их в неизменности.
События перешли во временную фазу стазиса, говоря псевдонаучным языком. Саша, набирая дежурства, воровато договариваясь о подменах занятий, урывал дни для «командировки» к Ванде. Иногда она приезжала к нему в наш город. А Саша снова набивался в дежурства, патрули и гарнизонные наряды, выкраивая время для встреч.
Командир скрипел зубами, но профессионализм и репутация майора Елецкого все еще выруливала.
С детским оптимизмом налетел Новый год.
 Этот семейный замечательный праздник в нашей части отмечался особо, в офицерском кафе. Усилиями наших профессионалов и умельцев всех мастей от дизайнеров до электронщиков и программистов в акустическом, видео, световом, цветовом оно было на супер высоком техническом уровне. А, главное, оно было уютным и родным.
В нем отмечались юбилеи, свадьбы, присвоение очередных и особенно внеочередных воинских званий, всякие торжества и конечно, Новый год. Со стороны в кафе попасть было не просто, так как оно банально находилось на территории секретной части. Поэтому, даже для домашних оформлялся спец допуск в виде приглашения, который подписывал лично командир. Для соблюдения гендерного равенства и пущего веселья, дополнительно приглашались связистки из расположенной поблизости бригады связи. Видимо под эту компанию Саша и  выбил у командира приглашение для Ванды, которую, как и жену, он уже не мог не пригласить. Великий режиссер Судьба подводила драматический акт к финалу. Саша уже давно не излучал прежней уверенности и спокойствия, а от командира он вышел и вовсе в растрепанных чувствах.
И вот праздник в разгаре. Народ веселился вовсю. Вокруг Саши весь вечер порхала молоденькая, симпатичная связистка в голубом платье с кружевным воротником. И как я не старался отвлечься от традиционного Сашиного бенефиса, танец с раскрасневшейся, хорошенькой связисткой в ключевой стадии представления, я увидел. Не надо было никакого перевода по губам, печально трагическое лицо Саши и испуганно вспыхнувшее лицо его партнерши ясно рисовали подловатый финал с крушением надежд на вечер. Но Новогодняя ночь длилась. Все вертелось, мелькало, звучало. И, как это бывает неожиданно наступила пауза. Оживленно говорящие группы людей рассыпались по всему залу.
Я стоял возле одной из групп, в которой юная героиня недавнего представления с печальным лицом рассказывала своим подругам нехитрую историю. Но, режиссер Судьба добавила драматизма. В этой компании недалеко друг от друга стояли и Елена, и Ванда. И когда милая связистка произнесла ключевое слово импотент, обе женщины внезапно рассмеялись, и так же внезапно перестав смеяться, посмотрели друг на друга одинаково прозревающим взглядом.