Shalfey северный роман. Глава 9. 12

    Глава 9.12 (архивная)


  Далее, Март узнал, что понравился в поместье некой интересной семинаристке. И даже очень. Аиша зачем-то кинула ссылку на аккаунт в соцсетях, старая сводница.

  «Может, подружитесь», — подписала.

  Женщина и правда была необычная.

  — Она голодала всухую семь дней! Ты можешь себе это представить?! — вновь поразился Март, вспоминая шапочное знакомство, состоявшееся благодаря Дзену и слегка притертому на парковочной обочине бамперу семинаристки. — Я после трех дней сухого вставал с трудом, а она на седьмой еще и гуляла по городу (правда, как в трансе)! Когда человек проходит через подобное, он меняется… Но у меня нет задачи найти себе пару, — прибавил.

  — У тебя нет, у других есть, — резонно заметила Аиша. — Речь вообще просто о дружбе и о симпатии. Это же прекрасно и просто наполняет обоих фигурантов.

 «Туристы — и фигуранты», — отметил Март.

  Затем прибавил, что не способен поддерживать «дружеские отношения» вовсе, так как для этого нужно слишком много энергии.

  — Да? А может тебе так кажется? Я не верю, что ты жадина! Ведь когда отдаешь — сразу и приходит! Да и потом, со мной же дружишь! Или тебя это чрезвычайно утомило, и ты решил меня бросить? — насыпала Аиша кучу счастливых скобок, явно напрашиваясь на комплимент.

  — Может быть, это изменится, — допустил Март. — А с тобой я не дружу, это другое.

  — Собственно, все люди разные, — повторилась она. — Тебе виднее, как в твоем мире все устроено. Нет?! Как нет? — поразилась. — Не дружишь?! Фсе! Со мной не дружат… Какое другое? — заинтересовалась наконец. — Чужая тетя, да? Л-а-адно…

  — С друзьями не надо следить за «базаром», — объяснился Март. — Я бы тебя сравнил с Аглаей из «Идиота». С тобой все время надо быть начеку.

  — Приехали… Аглая значит… — сравнение Аише явно не зашло.

  — Аглая — самый интересный и неоднозначный персонаж, — попытался Март вырулить, слегка приврав. — И ты знаешь, я вырос не совсем в том мире, что Мальвина. Я — Буратино, который может из любопытства сунуть свой нос и случайно проткнуть чей-то мир, — проассоциировал он сказкой попроще.

  — Мы просто с тобой склонны стукаться планетами своими. А это сотрясает каждого, — предложила Аиша собственную версию не сказочной реальности. — Но между нами бывает и мир. Мы примерно говорим об одном, но у нас с тобой разные миры… Короче говоря и не дружишь ты со мной, и душевности тебе много, и соскучился ты по бурчанию… Злые вы! Уйду я в комнату с жучками!

  Про жучков Март не очень понял. Но выяснять не стал. Просто поставил в известность, что когда начнется у них «дружба» — общение их, скорее всего, на том и закончится.

  — Как это? — в свою очередь не уловила она. — Стесняюсь спросить, но я тебя не очень понимаю в крайних диалогах.

  Март предложил поразмышлять над следующими, слегка парадоксальными стихотворными строками, которые припомнил из одной книжки: «В единстве — наше будущее; слабость — наша война; гордость — слепое проклятие; дружба — это игра в человечность; позволь упасть небесам к твоим ногам, вросшим в землю».

  Важным тут было в контексте лишь про дружбу, но пришлось цитировать целиком, чтобы было понятно — откуда, как — и с чего вдруг.

  — Хм, — задумалась Аиша.

  — Как-то так… Я не вижу смысла в дружбе, — пояснил Март.

  — Для меня парадоксальный человек — ты! — ткнули в него пальцем. — А это вот наше общение — что такое?

  — Разве это дружба? — искренне удивился он. — Ты даже была недовольна, когда я зашел к тебе на участок, чтобы выбрать место для деревьев! Разве так дружат?! Я, может быть, смог бы дружить с Робертом… Но не факт — он очень мирской. Однако он мне понравился. Андрей — ничего такой мужик… Но у него комплексы — и он очень насторожен. И это понятно…

  — Дружи! — кинули Марту ссылку на страницу Роберта в соцсетях.

  — Здесь дружить?! Ты шутишь?! — изумился он. — Я любого человека и сам могу найти через твой список друзей! Но — мне не нужно.

  — Опять двадцать пять! — совсем осерчала Аиша. — Дело в том, что мы с тобой стукаемся о тему этики! Без меня приходить нельзя! Дома семья! И вдруг, какой-то незнакомый для них дядька приходит и что-то решает! Да если бы к тебе так зашли, ты бы тоже удивился! Надо было просто сказать. Это же легко. Короче. Сам сусам. Дело твое. Живи как хочешь. Будто навязываю тебе добро, этику и дружбу. Идиотское чувство. Не хочешь — не надо. Благодарю за уроки, знакомство, уютные минуты и растения. Я пошла жить. Всех благ.

  На том и завершили.

  Прошло два дня. Аиша не объявлялась. К вечеру второго Март отправил ей смайл.

  Ответила двумя скобками. И все.

  Март заключил, что это самый безопасный способ общения, и отправил еще несколько.

  — Какой? Молчание?

  — Да, без слов. Я рад, что ты здесь.

  — Скучал?

  — Да, это было, — признал Март. — Но сначала было облегчение от того, что больше не нужно торопиться к компьютеру и не надо ждать от тебя сообщений. Неоднозначные чувства… Возникает неслабая зависимость. Я, кажется, опять пишу не то, что нужно.

  — Ты пишешь что хочешь. Что за зависимость? Поставь уже свое лицо на аву. Ну что это за еж, если ты не еж?!

  — Зависимость возникает от общения с тобой, — объяснил.

  Просьбу поставить свое фото — проигнорировал.

  — Да это все игрули! — поставила трезвый диагноз Аиша. — Иллюзорный мир сложился! В реальности мы очень мало пообщались, хоть и в хорошем окружении. А я медленно привыкаю к людям.

  — Да, все иллюзия, я помню об этом.

  — Хорошо. Так что с авой? У тебя гармоничное лицо. Поверь, оно лучше ежа! Буду спать, а то уж не осталось сил после всех событий. И хорошо, что ты не сердишься долго.

  Март заверил, что не сердился вообще. И что ему просто было «грустно».

  — Почему грустно? Я думала, что ты просто бурчишь и негодуешь. Но что грустишь… Не догадалась.

  — Было грустно от того, что все закончилось — и закончилось безрадостно, — описал Март великую свою печаль.

  — А-а… Ну, как видишь нет! Не так легко отделаться!

  — Точно! — Март улыбнулся.

  — Я вообще беспощадно прилипчива к друзьям! Могу откровенно сердиться или даже ссориться, но все равно продолжаю в душе хранить тепло! Очень сложное устройство! Так что доброй ночи и вообще — не грусти!

  И Аиша исчезла.

  Ночью Март опять попытался поставить на аватарку свое лицо (чтобы вместо ежа), но утром не выдержал — и фото свое удалил. А на следующий день уехал подальше от Аиши, в деревню. Посоветовал не терять.

  — Хороших дней! — прилетело в ответ.

  В деревне Март высаживал тещину малину и рассаживал сирень, качал из ульев мед и купался в Днепре, грелся в бане, ездил с тещей и сыном гулять в поля и в усадьбу Тенишевой, ходил вокруг Храма Духа, вспоминая Рерихов, катался по проселочным дорогам — смотрел в даль, в поля, в бирюзовые небеса с редкими махровыми облаками, стоял на обочине у дороги и ел ложками дыню, тем провожая последние теплые дни и осень, глядя за горизонт, отсвечивавший красноватым прошлым — и непроглядно-светлым будущим.

  — Такие вот дела, — заключил Март вечером следующим, отвечая на вопрос о своих занятиях. — Но — чаще, просто гуляем.

  — Здоровско! А я прошлым летом читала книгу Тенишевой… Невероятная она! Но я в Днепре ни разу не купалась… А у меня возле дома красноголовик вырос! — кинула невероятная Аиша фото крепкого мухомора.

  В этот час она гуляла по Москве и прикрепила к сообщению фото баннера «Жизнь прекрасна!», что висел на кинотеатре «Россия», и фото афиши — «Звезда родилась» — фильма, на который собиралась сходить.

  — Эх, я бы тоже с тобой погулял бы… — размечтался Март.

  — Ну, можно как-нибудь и погулять, — пришло, неожиданное.

  Удивившись, Март рассказал, что хотел было пригласить ее на прогулку после концерта, что давала она накануне, но — не сложилось: на концерт он не поехал.

  — Ну да, тебя ж на концерте не было, — припомнила и она. — Но мы все равно с соседями сразу в поместье уехали. И это ты меня рассердил, а не я тебя! — поставила она на вид.

  — Знаю… — Март не оспаривал.

  — Давай не будем ссориться заново?! Я поняла, что мы это можем делать блестяще!

  — У меня был когнитивный диссонанс, — объяснился он.

  — Это как? Как ты понял, что это он?

  — Дело в твоих песнях… И в твоих реакциях на некоторые вещи. Я был поражен твоим пуританством! И мне было интересно выяснить границы твоей терпимости. Но ты как-то быстро меня обломала и оставила в недоумении.

  — В смысле?

  — Да ладно, дело прошлое, — не захотел он. — Аглая — она и в Африке Аглая, — обреченно махнул Март невидимой рукой, желая покончить с этим.

  — Чего? Ты к ночи говоришь только понятные тебе коды! — улыбнулась Аиша. — Ну и ладно, у каждого свои выводы, это нормально.

  — Аглая, если помнишь, это импульсивный и непредсказуемый персонаж из «Идиота», — раскодировал Март.

  — Да я помню! Но нет! Не согласная я на Аглаю! Но, видимо, здесь юмор не проходит мой. Скажи лучше что-нибудь хорошее, и я пойду спать, — совершила Аиша любимый «прощальный» маневр.

  Март быстро просмотрел последние сообщения.

  — А-а-а! Я недооценил твои скобочки! — догадался. — Учту!

  — Агась! Читайте все символы! — расцвела она.

  «Поцелуй меня!» — скопировал Март только что пришедшее от сына — название какой-то песни, решив: «Что может быть лучше? Вернее, что может быть хорошЕЕ на сон грядущий?!»

  — Охренеть! ЩаЗ! — тут же пришло в ответ. — Это курьез дня! Ты решил тоже сбить меня с толку и не дать уснуть?!

  «Показательная реакция», — зафиксировал для себя Март. Что и требовалось. «Девочка — которую не грех и спровоцировать, тем более — что легко».

  Но объяснил, что то — было всего лишь названием песни, которую прислал ему сын.

  — Это было сильно! — признала Аиша за ним победу. — А если учитывать, что это отдельной фразой всплыло на экране… Я чуть не подавилась! Сидела с выпученными глазами, и туго соображала что происходит!

  — Ну Аглая же! — довольно усмехнулся Март.

  — Вы меня, мальчики, сегодня уделали! Буду придумывать мстю! Нэть! Хочешь дружить — не зови меня ею! — поставили ультиматум.

  — Ты мне напоминаешь бабушку, такая же гордая, — припомнил Март. — Ее звали Александра. И, когда мне было лет десять, вздумалось ей, чтобы мы с братом обращались к ней на «вы». Для меня это было дико. И я начал говорить, обращаясь к ней: «Баб Шура, а Вы не желаете?» А она терпеть не могла, когда ее называли Шурой! Да еще «бабой»! Гордость… В итоге, она перестала. И больше уже не пыталась приучить нас к «вежливости».

  — Ну… Это твоя история, — без энтузиазма восприняла Аиша. — Я понимаю, у тебя свой мир, ты видишь так; у меня другой, я вижу — иначе.

  — Да не, это не мир, это просто воспоминание, которое меня улыбнуло, — поправил Март. — Понимаю, что Аглая звучит не очень. Но мне почему-то нравится тебя подкалывать. Больше не буду.

  Аиша улыбнулась. И на этом общение завершилось.

  — Ла-а-адно, — протянула она, как бы нехотя, на следующий день. — Как настроение? Как сегодня себя чувствуешь?

  — Мне вот весь день думается, а как бы «Красота» звучала в твоем исполнении, — отреагировал Март прозрачным намеком.

  «Красота» — музыкальная композиция, которую Аиша недавно прислала Марту, которая ему понравилась. И он попытался представить, как бы эту композицию исполняла сама Аиша — и исполняла для него…

  — Можешь сделать? — на всякий случай раскодировал он, рассудив, что намек его снова могут не принять во внимание, как это было уже ранее.

  — Ну, как дома буду, сделаю может, — пришло в ответ.

  Без энтузиазма опять. А если судить по результату, до дома Аиша так никогда и не добралась.

  — Кстати, о красоте… — к слову припомнил он. — Есть у меня насчет тебя несколько мыслей по этому поводу.

  — Каких?

  — Ну… — засомневался Март, не ожидая, что Аиша заинтересуется. — Насчет нескольких я, конечно, преувеличил. Да и не уверен уже, уместно ли это сейчас вообще… — разумно пошел на попятную.

  — Да говори уже!

  — Год назад, на концерте… — начал он, осторожно подбирая слова, — мне показалось, что ты выглядела как-то… не очень… — дипломатично выруливал он, все же сомневаясь, продолжать ли далее. — …У тебя было красное платье, высокие сапоги-ботфорты и резкий макияж, — описал Март ненавистный ему сценический образ, все же решившись. — И ты выглядела как-то… Не по-настоящему… Твой образ — на мой взгляд — не соответствовал твоему содержанию.

  — Да? — удивилась Аиша. — А какой же должен быть у меня образ по твоему разумению, чтобы он соответствовал моему содержанию?

  Март описал: «платья в пол, длинные волосы, минимум косметики».

  — Времена меняются, — улыбнулась Аиша, — и Мальвина уже не та… Но спасибо за мнение. Да и у каждого свой угол зрения на многие вещи. И в этом праве нельзя отказать. Для меня все есть творческое выражение, и я делаю что хочу!

  Она снова ему улыбнулась, пожелала доброй ночи — и ушла.

  И окончательно выяснилось, что с критикой у Аиши все было, кажется, в порядке.

  Это радовало.