Дикий Запад - встреча с Сиу

Новое приключение Алексея Павловича и кошки Белки.

После Индии Алексей Павлович долго ходил задумчивый. Всё-таки не каждый день твоя кошка нарушает принцип ненасилия прямо перед Махатмой Ганди, а он называет её учителем. Белка же отнеслась к этому философски — она теперь твёрдо знала, что даже великие духовные лидеры понимают: кошка есть кошка.

Прошло ещё немного времени. Лето подходило к концу. За окнами желтели листья, пахло уходящим теплом, и Алексей Павлович чувствовал, что пора в новое путешествие. Белка, кажется, чувствовала то же самое — она подолгу сидела на подоконнике, глядя на закаты, и её зелёные глаза горели таинственным светом.

Однажды вечером Алексей Павлович разбирал старые вещи на антресолях и наткнулся на ковбойскую шляпу — сувенир, купленный когда-то давно. Рядом со шляпой лежало пёрышко — орлиное, настоящее, тоже откуда-то из старых запасов. А под ними — знакомая золотая нитка.

— Белка, — позвал он. — Ты хочешь на Дикий Запад? К индейцам?

Кошка уже сидела рядом и смотрела на шляпу с большим интересом. Она мурлыкнула, взяла нитку в зубы и потянула.

— Ну что ж, — вздохнул Алексей Павлович, надевая лёгкую куртку. — Говорят, там прерии, бизоны и свободные люди. Надеюсь, нас не снимут скальп.

Нитка сверкнула, шляпа закрутилась, пёрышко взлетело в воздух, и комната завертелась в знакомом вихре.

Когда движение остановилось, Алексей Павлович понял, что стоит посреди бескрайней прерии. Высокая трава колышется под ветром, небо огромное, синее-синее, до самого горизонта. Вдалеке виднеются холмы, а ещё дальше — стадо бизонов, тёмной массой движущееся по равнине.

— Красота-то какая, — выдохнул Алексей Павлович.

Белка сидела у его ног и принюхивалась. Её чёрная шерсть на фоне золотой травы выглядела особенно эффектно. Ветер трепал её усы, но она стояла неподвижно, как изваяние.

Вдруг откуда-то сбоку послышался топот копыт. Алексей Павлович обернулся и увидел приближающихся всадников. Они были на низких, коренастых лошадях, с гордыми лицами, в кожаных одеждах, расшитых бисером, с перьями в волосах.

Индейцы.

Они окружили Алексея Павловича и Белку, разглядывая чужаков с любопытством и настороженностью. Один из них, видимо вождь, спешился и подошёл ближе. Он был высок, с орлиным профилем и двумя орлиными перьями в волосах.

— Кто ты, бледнолицый? — спросил он на языке сиу, который Алексей Павлович, к своему удивлению, снова понимал. — И что за зверь с тобой?

— Я Алексей, — поклонился Алексей Павлович. — Пришёл издалека. Из будущего. А это Белка, моя кошка.

Вождь посмотрел на Белку, и глаза его расширились.

— Вакан танка, — прошептал он. — Великая тайна. Чёрная кошка с зелёными глазами. Таких не бывает в наших краях. Это дух. Дух-покровитель.

Остальные индейцы тоже спешились и окружили Белку плотным кольцом. Они говорили взволнованно, показывая на неё пальцами.

— Она пришла к нам, — сказал вождь. — Это знак. Великий дух услышал наши молитвы. Мы должны принять её как почётную гостью.

Так Алексей Павлович и Белка оказались в лагере сиу. Типи — конические палатки из бизоньих шкур — стояли ровными рядами. Горели костры, женщины готовили еду, дети играли, старики курили трубки. Все с интересом разглядывали необычных гостей.

Белку посадили на почётное место в центре лагеря — на бизонью шкуру, разостланную прямо на земле. Вокруг собрались старейшины. Шаман — древний старик с морщинистым лицом и глазами, полными мудрости — долго смотрел на Белку, раскачиваясь и напевая.

— Она не простая кошка, — сказал он наконец. — В ней живёт дух предков. Может быть, сам Великий Дух послал её, чтобы указать нам путь.

— Путь к чему? — спросил Алексей Павлович.

— К миру, — ответил шаман. — Или к войне. Духи говорят загадками.

Вечером был совет племени. Все сидели вокруг большого костра, передавая друг другу трубку мира. Белка сидела рядом с вождём на шкуре, и все взгляды были устремлены на неё.

— Мы должны решить, — говорил вождь. — Белые люди приходят на наши земли. Они убивают бизонов. Они хотят загнать нас в резервации. Воевать или мириться?

Мнения разделились. Молодые воины хотели сражаться. Старики предлагали договариваться. Женщины молчали, но в их глазах читалась тревога.

— Пусть дух скажет, — предложил шаман. — Пусть кошка покажет знак.

Все уставились на Белку. Кошка сидела неподвижно, только уши чуть поворачивались, ловя звуки ночной прерии.

И вдруг она встала, потянулась и... начала мурлыкать. Громко, довольно, на весь лагерь. И в этом мурлыканье было что-то такое успокаивающее, что напряжение вокруг костра стало спадать.

— Она говорит: мир, — перевёл шаман. — Она говорит: не надо войны.

— Но как же наши земли? — спросил молодой воин. — Как же бизоны?

Белка подошла к нему, потёрлась о его мокасины и снова замурлыкала. Воин замер, потом наклонился и погладил кошку.

— Странно, — сказал он. — Когда она мурлычет, злость уходит.

— В этом и есть её дар, — улыбнулся Алексей Павлович. — Она умеет мирить.

Совет продолжался до глубокой ночи. В конце концов решили отправить послов к белым людям — попробовать договориться о мире. А Белку провозгласили священным животным племени.

На следующий день индейцы устроили праздник в честь гостьи. Были танцы, песни, состязания. Белку нарядили в маленькое ожерелье из бисера и перьев, и она носила его с большим достоинством.

— Она теперь настоящая индейская кошка, — смеялся Алексей Павлович.

— Она теперь наша сестра, — поправил вождь.

Перед закатом Белка поймала луговую собачку. Индейцы наблюдали за этим с интересом.

— Дух охотится, — сказал шаман. — Это хорошо. Значит, она настоящая. Не призрак.

Белка с аппетитом съела добычу, потом умылась и улеглась на свою шкуру досматривать сны.

Ночью к Алексею Павловичу подошёл вождь.

— Твоя кошка останется? — спросил он.

— Не может, — покачал головой Алексей Павлович. — Она должна идти дальше. У неё много дел в других временах.

— Понимаю, — кивнул вождь. — Духи не могут жить с людьми вечно. Но мы запомним её. Мы расскажем о ней своим детям. И дети расскажут своим. Так она останется с нами навсегда.

Утром Алексей Павлович дал знак, что пора. Белка попрощалась с каждым — подходила, тёрлась о ноги, давала себя погладить. Индейцы плакали, но сдерживали слёзы — воины не должны плакать.

— Прощай, сестра, — сказал вождь. — Пусть Великий Дух хранит тебя.

— Прощайте, — поклонился Алексей Павлович.

Белка взяла в зубы золотую нитку, и прерия поплыла.

Дома было тихо и уютно. За окнами вечерело, на столе остывал чай. Алексей Павлович опустился в кресло, и Белка тут же запрыгнула к нему на колени.

— Белка, — прошептал он, гладя её за ухом. — Ты сегодня была духом-покровителем целого племени. Ты предотвратила войну. Ты ела луговых собачек и носила бисерное ожерелье.

Белка мурлыкнула довольно и свернулась клубочком. Для неё, великой путешественницы во времени, это было просто ещё одно приключение. А луговые собачки были вкусные.

На столе, рядом с ковбойской шляпой, лежало маленькое бисерное ожерелье — подарок от племени сиу. Алексей Павлович повесил его на стену.

— Пусть будет память, — сказал он.

А на книжной полке тихонько светилась золотая нитка, готовая открыть новую дверь — в любую эпоху, в любую страну, в любое приключение, куда позовёт кошачье сердце.

— Куда теперь? — спросил Алексей Павлович у спящей кошки.

Белка во сне дёрнула ухом, и колокольчик с индийского ашрама тихо звякнул. Она знала. Но пока не рассказывала.