ВАХЗ. Педагог. Моя тема

В профессию педагога ВАХЗ юридически войти мне удалось только в ноябре 1991 года, но ещё в сентябре получилось это сделать фактически и, как мне кажется, достаточно успешно. Однако близился февраль 1992 года, наступал второй семестр, когда на всех факультетах и во всех отделениях академии мне надо будет читать свой курс по ИИ и ЭС (Экспертные системы). Учебным планом на мою тему больше всего часов отводилось в отделении РИС-М (Руководящий инженерный состав, математическое отделение) второго факультета – целых 24 учебных часа на выпускном втором курсе обучения. Для всех отделений командного факультета, на сколько я помню, всего 10 часов, на третьем, и тоже выпускном, курсе. У других отделений второго факультета и курсантов где-то в этих границах. У второкурсников моего родного четвёртого факультета на мою тему отводилось 18 часов (8 лекции и 10 практика) – тоже не мало.

Так как у РИС-М мой курс был самым большим, то я именно для них весь первый семестр и часть второго я писал тексты лекций и методички для практических занятий. Обоснованно полагая, что из бОльшего меньшее можно сделать всегда. На кафедре у нас считалось, что с любой методичкой, например, на 4 учебных часа, педагог должен уметь провести и 2 часа занятий, и 8 полноценных часов – надо лишь иметь необходимый уровень методического мастерства :)). Так что можно было и не переделывать. Однако, все методички написать всё-таки не успел.

Лекции я рождал из текстов своей диссертации немного их упрощая, сокращая и удаляя всё, связанное с предметной областью и хоть как-то секретное. Диссертацию я писал в текстовом редакторе, файлы её у меня были записаны на секретном диске, так что сократить время разработки лекций удалось достаточно эффективно.

Но методички практических занятий, на которых я хотел научить слушателей самим создавать «полноценные» ЭС, выдающие «высокоинтеллектуальные решения» разрабатывать было сложнее – исходников не было. Я придумал, что слушатели на моих занятиях должны были сами выбирать предметные области, создавать соответствующие им Базы знаний (БЗ), вносить их в созданные мной при написании диссертации оболочки ЭС (они изначально были не секретными и даже не ДСП). В итоге практического занятия должны были получаться какие-либо действующие ЭС, работая с которыми слушатели получали бы решения и оценивали их качество с точки зрения своего экспертного мнения. Конечно, построить реальную ЭС за 4-6 учебных часов невозможно. Но понять, что да как в ЭС происходит и что такое инженерия знаний вполне возможно.

Вот они и понимали. Курсанты частенько выбирали себе тему про оценку красоты девушек и/или их годность для того, чтобы стать надёжными жёнами будущих офицеров. Молодость – вполне понятно, а тут ещё и ИИ тебе в помощь. Очень мы веселились на таких занятиях, но ведь и тему постигали. Слушатели командного факультета были ребятами посерьёзнее. Они, то боевую технику химвойск России сравнивали с аналогичными зарубежными образцами, то места службы, которые им грозили по выпуску из академии, то ещё чего. А вот РИС-М мог замахнуться и на сравнение языков программирования или АСУВ ВС разных стран и т.п.

Кроме лекций и практических занятий, надо было придумать вопросы на летучки, которые я проводил в начале каждого практического занятия, подготовить вопросы в семестровые экзаменационные билеты для всех отделений, а также в экзаменационные билеты на госэкзамены по кафедре №1 для отделений, которые такой экзамен сдавали. Сделать это было не сильно сложно, главное не забыть кому что и сколько я читал, чтобы не требовать того, чего не читалось на лекциях и не изучалось на практических занятиях.

Вот такую, достаточно большую кучу методических материалов, надо было наработать за неполный учебный год. Вместе с этим и занятия проводил, и службу нёс, и научные отчёты писал, и в переработке главного учебника кафедры по математическим методам оптимального управления участвовал, так и далее, тому и подобное.

Однако, на создании полного набора методических материалов для проведения занятий по моей теме, дело не закончилось. Оказалось, что столь обширный курс, читаемый на всех факультетах и для всех учебных отделений ВАХЗ, требует наличия специального учебного пособия, желательно не секретного и доступного в общей библиотеке академии. И после того, как курс состоялся и устоялся (а это случилось где-то в 1992-1993 учебном году), мне начальником кафедры (а тогда таковым являлся полковник Ф.Ф.Клитный) было дано распоряжение такое пособие разработать. Сроки были поставлены не сильно жёсткие – к началу 1994-1995 учебного года книга должна быть написана, отредактирована, подготовлена к печати и напечатана в скольки-то там экземплярах.

Писал я пособие, естественно, опять-таки с использованием ранее наработанных материалов, так что к марту 1994 года текст был готов, к апрелю отредактирован, в мае подготовлен к печати. Печаталась книжка без специального набора – просто я с академической типографией договорился каким будет оформление и в этом стиле в текстовом редакторе сделал макет книги и сдал его в печать. 06.09.1994г. книга была подписана в печать и в конце июня весь тираж передан в общую библиотеку ВАХЗ. Никогда не знал сколько именно экземпляров было напечатано, но один авторский мне таки выделили – он до сих пор у меня, его обложка и титульный лист на заставке к рассказу. Таким образом, к началу учебного года мне удалось закрыть все вопросы с методическими материалами по моей теме.

Очень интересным для меня в это время (с осени 1993 года) стало обращение одного из адъюнктов, но уже не нашей кафедры с просьбой помочь ему стать кандидатом не военных, а технических наук. Он писал диссертацию в области оценки экологической опасности военных объектов. В начале третьего года адъюнктуры у него была написана лишь первая глава (обзор предметной области) и не внятные куски второй, а вот с методикой этой самой оценки наблюдались проблемы. Он откуда-то знал про мои методики, заложенные в оболочках ЭС, считал возможным их использовать у себя, но не знал, как подступиться к реализации ЭС – соответствующих знаний не хватало. Пришлось мне и вторую главу дисера ему написать (описание используемой модели оценки), и третью (реализация модели в виде действующей ЭС и её практическое применение), и несколько приложений. Даже автореферат и доклад на защиту в нашем совете в большей части писал тоже я. Пришлось его изрядно натаскать и по ответам на вопросы, которые могут быть у тех людей, которые читали и писали заключения на автореферат. В итоге защита у него (октябрь 1994 года) прошла успешно, он получил-таки звание КТН, чему был несказанно рад, и соответствующим образом передо мной проставился. Так и получилось, что за 1993-1994 учебный год я, по сути дела, написал не только учебное пособие, но и третью свою диссертацию, теперь уже в области оценки экологической опасности военных объектов.

Далее «Жизнь стала лучше, жить стало веселее», как говорил товарищ Сталин И.В. 17 ноября 1935 года во время выступления на Первом всесоюзном совещании рабочих и работниц-стахановцев. На что рабочие и работницы втихаря отвечали: «Шея стала тоньше, но зато длиннее». Это я к тому, что после написания всех и всяческих методматериалов, пособия и очередной диссертации, т.е. с осени 1994 года у меня появилось свободное время. Зато денежное содержание четвёртому факультету с июля 1994 года перестали платить вовсе. Шея у нас становилась всё тоньше, но никак не длиннее. Но пословица «Всё, что ни делается, всё к лучшему» и тут сработала. В сентябре, на пике безденежья и практически голода, смог официально устроиться в небезызвестную корпорацию ЦИТ «Парус» преподавателем отдела общекомпьютерной подготовки её учебного центра. Первые деньги и вполне приличные получил уже в начале октября, за проведённое обучение бухгалтеров какого-то медицинского центра по курсу «Основы использования ПК и работа в среде Norton Commander». Про это и многое другое будет описано подробнее в рассказе «ВАХЗ. Педагог. В ИТ коммерции». Ну а в академии деньги нам заплатили лишь в январе 1995 года, да и то не все, а только за июль. До конца января выплатили за август, так и платили вплоть до апреля по два денежных содержания в месяц, пока не погасили долги. Но с осени 1995 года опять перестали платить. Так и жили, хотя мне, при наличии достаточно стабильного и относительно приличного заработка в Парусе, это было уже не столь страшно, как осенью 1994 года.

Весной того же 1994 года, где-то в марте-апреле начальник кафедры решил, что я должен повысить свою базовую математическую подготовку, отучившись в МГУ на факультете «Вычислительная математика и кибернетика» (ВМК). По его мнению, мне пора бы задуматься над докторской диссертацией по моей же теме ИИ и ЭС – потенциал кандидатской позволял это сделать. Моей специальностью в ВМК МГУ планировалась «Прикладная математика и информатика», а конкретным профилем «Математические методы обработки информации и принятия решений», что вполне соответствовало моей теме. С этой целью я был отправлен на подготовительные курсы, которые проводились в ВМК два раза в неделю по вечерам. Слов нет, учиться я любил всегда и поэтому с удовольствием пошёл учиться дальше. Отучившись на курсах, в августе сдал вступительные экзамены и был зачислен на четвёртый курс вечернего отделения ВМК. Учиться предстояло три года по 4 вечера в неделю. Я фактически опять стал студентом, но будучи уже не 17-илетним пацаном, как когда-то в Таджикском политехе, а вполне состоявшимся 39-илетним педагогом ВАХЗ в звании подполковник. Однако, на плановые занятия в МГУ я сходил всего несколько раз. Шёл сентябрь, денег, как описано выше, нам не платили уже давно и платить в ближайшее время не собирались. Зато появилась подработка в Парусе. На одну зарплату жены мы бы не выжили. Поэтому, подумав, я принял решение, что МГУ мне не нужен, как и докторская, но очень нужна сытая здоровая и одетая семья. Сообщив об этом начальнику кафедры Ф.Ф.Клитному встретил лишь выражение сожаления и предложение собирать с сотрудников кафедры какие-то взносы для поддержки меня и моей семьи, которые я мог бы отдать тогда, когда денежное содержание начнут-таки выдавать. От такого предложения я отказался, понимая, что остальной ППС кафедры хоть и регулярно получает деньги, но не столько, чтобы нормально жить и обеспечивать семью. Да и то сказать, как чуть позже я узнал, в те времена уборщица в приличной московской компании получала не менее 400$ в месяц (тогда всё переводили в USD), а полковник, кандидат наук с 20-ю годами выслуги всего около 200$. Так и закончилось, толком не начавшись, моё обучение в МГУ на факультете ВМК, о чём я ни разу и никогда не жалел, как и обо всём другом, что случалось в моей жизни.

К моей радости тема ИИ и ЭС в ВАЗХ вообще и на кафедре в частности, не прекратила своего развития вместе с полной разработкой методических материалов. Построенная мной ЭС, ориентированная на выработку решений по аэрозольной маскировке в армейской/фронтовой операции использовалась на академических КШУ, ежегодно проводившихся с выпускными курсами. Причём использовалась она не мной (я лишь выполнял роль посредника), а теми слушателями, которые исполняли роль офицера управления химических войск. Получалось, вроде, неплохо. С использованием моих подходов, оболочек ЭС и с моей помощью несколько адъюнктов нашей кафедры построили свои ЭС, также ориентированные на планирование и управление химическим обеспечением армейских/фронтовых операций, но в области РХБ разведки, спецобработки и снабжения войск средствами защиты. А сын нашего начальника кафедры старший лейтенант Витя Клитный, который учился у меня на четвёртом факультете, даже разработал под моим руководством оболочку ЭС диагностического типа, использующую иные механизмы вывода решений.

Были у меня и свои адъюнкты, которые использовали мои соображения в своих диссертациях. Одним из них оказался мой нукусский друг и, к тому времени, начальник кафедры Математики и Информатики КВВКУХЗ Андрей Яковлев. Были и дипломники со второго и с четвёртого факультетов. Собственно, моя тема про ИИ и ЭС, в по крайней мере пока я работал в ВАХЗ, существовала и даже плодотворно развивалась. Так или иначе, но она продолжила своё существование и после моей демобилизации.

Интересно и то, что сейчас на кафедре №17 ВАХЗ «Автоматизации управления войсками» (это та, что в Костроме – название кафедры оставили, а вот номер поменяли) не только преподают ИИ, но при кафедре даже существует НИЛ ИИ. В 2024 году, будучи в Костроме, мне удалось посетить академию, пообщаться с педагогами и учёными кафедры. Как и что именно преподают педагоги, что и на каком уровне исследуют учёные – глубоко не вникал – времени мало было, но ИИ там есть и в учебных планах, и в планах научных работ. Лет 5-6 тому назад был там даже адъюнкт, который писал диссертацию по родственной мне теме. Правда проблему выбора оптимального решения он решал не с помощью нечёткой логики и байесовского подхода, а, мягко говоря, попроще – арифметическими методами. По его словам, в моей диссертации «очень сложная математика». Про это мне рассказал мой друг и коллега по кафедре №1 Саша Тафинцев, также побывавший в академии в Костроме. А вообще-то мне было очень приятно, что меня, мою диссертацию и мою книгу там знают почти все сотрудники кафедры.


Сейчас, пусть не профессионально, пусть на уровне околонаучных и научно-популярных статей и сюжетов в прессе, на ТВ и в интернете, но стараюсь остаться в моей теме. Хоть рядом, но постоять – интересно очень до сих пор.