Дело номер 23

По мотивам реальных событий. Некоторые имена и названия изменены ради сохранения конфиденциальности

Памяти Эммы Дрин посвящается...

         «Привет, дядя! Нужно было обратиться раньше, я знаю... Выслушай до конца. Не отговаривай меня и не переубеждай – уже поздно. В этой коробке лежат очень важные записи – я вела свои дневники почти пятнадцать лет, ну ты знаешь. Помимо дневников ты найдёшь досье – это не заготовки для персонажей, увы, нет... Это важная информация для расследования убийства, которое тебе нужно будет раскрыть. А в дневниках дополнение, там вся моя жизнь, а не книга.
          Я написала всё, что знала о тех, кто причастен к моей смерти. Прочитай это, пожалуйста, и изучи. Я пыталась связаться с тобой раньше. Последний месяц почти каждый день у нас дома скандалы. Папа пригрозил, что убьёт, если к тебе обращусь, а ещё, что уйдёт из дома! Но я не могу молчать! Они ничего не слышат!
          В сотый раз говорила и маме, и бабушке о том, что со мной происходит. Они не хотят вдаваться в подробности, бабушка без конца повторяет, будто это «мои проблемы», а мама добавляет: «придуманные». Не суди меня! Сегодня, наконец, всё закончится...
          Начни с досье № 1. Я специально рассортировала и пронумеровала их по хронологии знакомства с мучителями. Тут нет одного виновника – они все приложили свои чёрные руки к тому, что со мной произошло. Прочитай это и разгадай тайну, которую я не успела узнать. Они все связаны друг с другом, но как, я не знаю!
          В коробке также флешка с моими книгами, их надо издать. Но это потом, сначала надо найти и наказать всех виновных. Ох, и влетит же мне... Представляешь, еле дождалась день, когда родители будут не дома, а сама побегу сейчас на почту... Хотя уже всё равно...
          Как ты понял, у меня всё очень плохо. Мама ещё пристала со своим любимым страхом общественного мнения, говорит, будто весь город скоро будет знать о том, какая Эмма «больная на голову». Но городу всё равно! И как она этого не понимает?
          Не так давно меня посадили под «домашний арест», забрали телефон, чуть не разбили – опять же – брат твой пригрозил. Я тут уже не выдержала, наорала на них, рассказала, что покончу с собой. А они – смеяться... На Новый год однажды сболтнула тоже – так бабушка с Геной «сценку» даже поставили, где попросили выпрыгнуть меня из бумажного окна. Будто ждут. Сами предложили идею! Я боюсь высоты, но это уже неважно. Мы живём на пятом этаже, как ты знаешь. Пятый – это высоко, хорошо...
          Не звони мне – это будет уже бессмысленно. Не звони им – приезжай и поговори лично! Таких, как они... я... Сказала, что подам на них, а они... опять только смех! Уже осточертело слышать в ушах: «Ну, выпрыгни, давай! Чего ты ждёшь?» А прежде я думала сделать это как-то иначе...
          Я бы хотела увидеться с тобой в последний раз, не судьба. Хотела бы дождаться ответа. Так много планов... было. Но сил больше нет. Эта боль обязана кончиться, иначе она станет вечной. Я не даю им шанса! И не считаю себя побеждённой. Я ухожу сама, потому что всё должно было быть иначе. Лучше начать всё заново...
           Как жаль, что ты приезжал к нам очень редко! Почему так? Это всё папа, да? Не давал тебе видеться со мной? Запрещал? Почему?! Пора уже прекращать это соперничество – вот до чего дошло. И...
           Прости. Ты должен меня понять. Я не могла поступить иначе. Это мой выбор. Я... тоже люблю тебя. И хотя меня уже не спасти, не теряй время!

Эмма»

        Дэвид перечитывал письмо уже второй раз. Как же так? Как такое могло случиться? Он никак не мог осознать, что всё это правда, и начинал, намеренно мучая себя, читать это письмо снова и снова. Слёзы лились из глаз, капая на письмо, сдавленный крик раздавался сквозь строчки, и злость нарастала внутри: на себя, на брата, на весь этот мир, который позволил сотворить такое.
         После получения письма от Эммы Дэвид очень долго не мог прийти в себя. Ему потребовалось несколько дней, чтобы собраться и начать изучать материалы, которые она ему оставила...
          Он без конца вспоминал каждую строчку. Дословно...

          Многое уже позабылось, но этот день не исчезнет из памяти, увы, уже никогда. И хотя прошло много времени, но оно пролетело незаметно, как во сне. Дэвид не помнил ничего, что с ним было, кроме досье, дополненных им на основании материалов, оставленных погибшей племянницей, её рисованной схемой и результатами расследования, которое провёл после уже он.
         Раскладывая по столу листы, всматривался в распечатанные переписки и поражался жестокости, которая сквозила там в каждой строчке. Вроде бы опыт работы в полиции должен был помочь пережить это как-то легче, но... слишком уж близко к сердцу он всё всегда принимал, поэтому и ушёл однажды. Это дело даже показалось ему на первый взгляд слишком запутанным, чтобы суметь разобраться. Где правда, где ложь, всё переплелось, а родители отказались написать заявление в полицию – никому ничего не надо, когда оно их не касается.
         Он сидел молча, уставившись в одну точку, и вспоминал, что было после того, как он, прочитал в первый раз письмо с просьбой Эммы и решил исполнить последнюю волю племянницы. В голове опять замелькали встречи, воспоминания, диалоги и... Надо же, теперь они оказались не редкими, а последними. А ощущения, сейчас они были теми же, что испытывал он тогда, когда проводил расследование. И с этим теперь жить дальше.
          Но разве можно жить с таким тяжёлым грузом? А разве он жил последние месяцы?
          Нет, он и сам только пытался выжить. Но теперь этот ад кончен. Теперь конец уже близок и правда-справедливость тоже близка! Остаётся лишь занести дело Ильичу. Завтра... Нет, лучше сегодня же!


Досье 1. Лиана Тищенко

Имя: Лиана Тищенко
Возраст (на момент преступления): 14 лет
Род деятельности: школьница (одноклассница Эммы)
Характеристика: взбалмошная, неустойчивая, наблюдаются резкие перепады настроения, скрытная, молчаливая в коллективе, имеет высокое уважение в классе, семья неблагополучная.

          С самых младших классов Лиана хотела дружить с Эммой. В восьмилетнем возрасте часто ходила в гости, но никогда не приглашала к себе. Эмма не обращала на это внимания ввиду своего наивного характера и слабого интереса к подруге. При этом девчонки часто гуляли на даче, играли с котами, катались на велосипеде. У Лианы был большой опыт в езде, поэтому чаще на нём ехала она, а Эмма бежала следом, иногда спотыкаясь и падая.
          В школе отношения были умеренными, разговоры в основном сводились к сиюминутным вопросам, к учёбе и играм. Однажды Лиана принесла щенка и продержала почти весь день в портфеле... Постоянно рисовали любимых котиков и героев из мультфильмов и книг. Училась слабо.
         С четвёртого класса, с появлением долгой болезни Эммы, стала отдаляться, предположительно потеряв интерес к бывшей подруге. Рано попробовала алкоголь и сигареты. Несколько раз привлекалась в местное отделение полиции за мелкий разбой. Из ситуаций всегда выкручивалась со слезами на глазах. Нецензурно выражалась.
        В средней школе свела общение с Эммой почти к минимуму. Предположительная причина: разница в характере, которая стала преградой, резко изменившиеся интересы обоих и особенно другие ценности Лианы. Девушка негласно считалась заводилой класса, славилась «популярностью» и «лёгким поведением». Всегда ходила в чёрном, с чёрным макияжем и нарисованными кругами под глазами.
         В старшей школе была немым свидетелем травли, наряду с Никой (новой лучшей подругой Лианы) и мальчишками. Предположительно находила и подстраивала поводы для дальнейших ссор в школе. К этому времени уже избегала общения с Эммой.
         Писала стихи в «стол». Пишет ли сейчас – неизвестно. Учительница литературы двояко относилась к работам Лианы: чаще хвалила Эмму, но отмечала некоторые задатки её одноклассницы. Тамара Константиновна была «ослеплена» внезапным интересом ученицы к её предмету, это не позволило ей увидеть соперничества.
         По окончанию школы продолжала завидовать творческим успехам бывшей подруги, рассказывала об этом новым друзьям, во многом намеренно меняя или упуская подробности. Вместе с Никой и остальными распространяла эту информацию дальше. В какой форме – остаётся только догадываться.
         Спустя два года после окончания школы (с трудом окончила 9 классов) рассказала свою версию истории отношений с Эммой некой Кате, которая по необъяснимому стечению обстоятельств бросила факультет журналистики и перевелась на рекламу в другой город, где училась Эмма. Упоминается в дальнейших диалогах.
          Прямых обвинений и доказательств нет, всегда на вторых ролях. И только один маленький эпизод немного выбивался из череды вполне банальных в наше время событий.
         Однажды, провожая младшего брата в первый класс, Эмма писала у себя в дневниках, что неожиданно увидела на школьной площадке Лиану. Бывшая одноклассница так и не объяснила причину своего присутствия, но взамен этого стала отчего-то усиленно спрашивать и даже переспрашивать, где учится Эмма. По времени этот случай как раз совпадает с годом появления Кати Кожиной.


          ...Темнело. Читая во второй раз «Дело номер 23», как сам Дэвид назвал его – по количеству досье преступников, причастных к гибели Эммы, много чего уже складывалось. Школьники, казалось, действовавшие по одиночке, никогда на самом деле так не делали. Плевать, что прошло почти десять лет… Каждый из них должен ответить за содеянное.
           Дело… Пока что неофициальное, собранное по крупицам и содержащее больше вопросов, чем ответов. Уголовное – ну, конечно, уголовное. Это же целая группировка, деяния членов которой поодиночке привели к смерти человека – Эммы. Но читающего никак не покидала мысль, что это – далеко не всё, не найдена та самая верхушка айсберга.

         «Мне всё время кажется, что я что-то упускаю», - писала Эмма в своих дневниках. Кто знает, всё может быть.

          Детектив продолжал читать досье, одновременно удивляясь и ужасаясь, как в первый раз.
          «В каком страшном коллективе училась ты! И мама, что, не знала, не слышала? Я спрашивал Антона, как дела, но он вечно отмахивался и ничего не рассказывал… А после и вовсе загулял с какой-то ученицей, София рассказывала между рыданиями только это. Они точно забыли про дочь. А я… Эх, я был слишком далеко, чтобы помочь тебе!»
          Дядя встал и начал ходить туда-сюда по комнате, погружаясь ещё глубже в свои мысли.
          «Теперь уже поздно, но… будет ещё хуже, если и вовсе не разобраться с этой историей».


Продолжение следует...

ВЫШЕ ПРЕДСТАВЛЕН ОЗНАКОМИТЕЛЬНЫЙ ФРАГМЕНТ ПОВЕСТИ. ПОСЛЕ ИЗДАНИЯ В БУМАЖНОМ ВИДЕ БУДЕТ ВЫЛОЖЕНА ПОЛНАЯ ВЕРСИЯ. СПАСИБО, ЗАХОДИТЕ, ЧИТАЙТЕ РАССКАЗЫ, ОНИ ВСЕ ПРЕДСТАВЛЕНЫ ПОЛНОСТЬЮ!