Религия и ИИ, а между ними Человек Часть 12

Влияние ИИ на рынок труда

Через две недели, вечером, когда Владислав Николаевич в очередной раз пытался подобрать подходящий эпиграф к своей новой статье, в кармане тихо замурлыкал смартфон. Звонил Алексей Николаевич.

— Добрый вечер! Не поздно?

— Нормально, — бодро отозвался Владислав Николаевич. — У меня вечер только к двенадцати заканчивается.

— Владислав Николаевич, у меня есть предложение по теме для нашей следующей встречи в клубе.

— Интересно, я тоже об этом думал, но пока ничего конкретного не наметил. Я вас внимательно слушаю.

— Мой друг, он совсем не медик, а социолог. Занимается вопросами трудовой занятости, кандидат наук. Сейчас как раз проводит исследование о влиянии ИИ на рынок труда. Мне кажется, тема актуальная и вполне достойна обсуждения в нашем кругу. Его зовут Игорь Борисович. Я могу его пригласить, и он, я уверен, не откажется. Что скажете?

— Согласен, тема прекрасная. Даже для нас с вами, а мы ведь, считай, ровесники. А для молодежи — это просто суперактуально. Особенно для восемнадцатилетних. Переговорю с нашими коллегами, думаю, все поддержат. Кстати, встречаемся, как обычно, на вашей территории?

— Конечно. И вот еще о чем я подумал: неплохо бы приглашать на наши заседания молодых — аспирантов, ординаторов, вузовских ассистентов. Человек семь вполне поместятся в нашем зале вместе с нами.

— Отличная мысль. Давайте обсудим это на предстоящей встрече.

— Договорились. Ну, всё, не буду задерживать. Вы, наверное, еще работаете?

— Да, вот осталось решить последнюю задачку.

Прошло две недели. Вопросы по теме были согласованы, а Игорь Борисович подтвердил, что готов сделать небольшой, но содержательный доклад.

В назначенный день и час все члены клуба собрались без опозданий:

· Философ — Владислав Николаевич
· Физик — Юрий
· Айтишник, программист — Андрей
· Священник — Отец Алексий
· Филолог — Мария
· Медик — Алексей Николаевич
· Историк — Дмитрий Сергеевич
· Математик — Фёдор Григорьевич

Тема заинтересовала всех, вероятно, своим прикладным, жизненным характером. Тенденции изменения рынка труда с каждым днем прорисовывались всё четче. Возникали вполне очевидные угрозы для некоторых профессий, но в традиционных сферах появлялись и новые возможности. Кроме того, рождались профессии, о которых вчера никто не слышал. И к этому следовало быть готовыми.

Владислав Николаевич представил докладчика:

— Сегодня с нами работает Игорь Борисович, один из ведущих российских специалистов по рынку труда. Его последние исследования посвящены влиянию на этот рынок бурного развития искусственного интеллекта. Думаю, все мы сегодня получим много новой и полезной информации. Итак, тема: «Рынок труда и ИИ: возможности и угрозы». Ну и, как всегда у нас, — «встреча без галстуков». Пожалуйста, Игорь Борисович, вам слово.

Игорь Борисович, поблагодарив за приглашение, вышел к небольшой трибуне. Это был человек средних лет с цепким взглядом и манерами не столько кабинетного ученого, сколько полевого исследователя, привыкшего к интервью и фокус-группам.

— Коллеги, тема, которую мы сегодня обсуждаем, обрастает таким количеством мифов, что отделить зерна от плевел становится всё сложнее, — начал он без предисловий. — С одной стороны, нас пугают армиями безработных, с другой — обещают технологическую утопию. Истина, как всегда, сложнее и интереснее. Начну с главного тезиса, который подтверждают исследования последних месяцев: массовых увольнений, напрямую вызванных ИИ, в краткосрочной перспективе не будет.

Он сделал паузу, давая слушателям осмыслить сказанное.

— Более того, крупнейшие российские работодатели, такие как «Ростех», «Северсталь» или «Ростелеком», заявляют, что их планы по найму на 2026 год никак не коррелируют с внедрением ИИ. «Ростех», например, планирует набрать порядка 160 тысяч специалистов до 2028 года. ИИ здесь не враг, а скорее инструмент, который помогает закрывать кадровые дыры, которых у нас, как вы знаете, предостаточно. И ещё, раз уж мы сегодня «без галстуков», давайте задавать вопросы по мере их возникновения. Так будет интереснее.

Физик Юрий оживился:

— То есть паники не будет? А как же знаменитые исследования о том, что 300 миллионов рабочих мест по всему миру под угрозой?

— Под угрозой — не значит «будут ликвидированы завтра», — парировал Игорь Борисович. — Это значит, что они трансформируются. Прогноз Всемирного экономического форума: около 170 миллионов новых рабочих мест появится, но исчезнет примерно 92 миллиона старых. Вдумайтесь: сальдо положительное! Но проблема в том, что новые места потребуют совершенно других навыков.

Он переключил слайд на экране своего ноутбука. Там появился список профессий.

— Вот зоны ближайшего удара. И здесь есть сенсация для тех, кто считал, что ИИ опасен только для «синих воротничков». Под ударом прежде всего «белые воротнички» и высокооплачиваемые специалисты. Microsoft недавно опубликовала список из 40 профессий, наиболее чувствительных к внедрению ИИ. В верхних строчках — переводчики, историки, писатели, журналисты, политологи... Дальше — аналитики данных, веб-разработчики, финансовые консультанты.

— То есть гуманитарии? — нахмурилась филолог Мария.

— Не только. Математики, бизнес-аналитики, менеджеры среднего звена, чья работа связана с обработкой информации, переносом данных из одной таблицы в другую, написанием отчетов по шаблону. Это рутина, которую нейросети уже сейчас осваивают блестяще.

Андрей, айтишник, согласно кивнул:

— Это мы видим. Джуньорам в IT стало сложнее трудоустраиваться. Простые задачи, которые раньше давали стажерам, теперь пишет ИИ. В США, кстати, крупные техногиганты только за первое полугодие 2025-го уволили более 90 тысяч специалистов, чтобы перебросить бюджеты на развитие ИИ. Ирония в том, что первыми под нож пошли те, кто эти нейросети обучал.

— Совершенно верно, Андрей, — подхватил Игорь Борисович. — Мы сталкиваемся с парадоксом: «сверхразум бьет по богатым». С точки зрения бизнеса, заменить менеджера с зарплатой 300 тысяч рублей выгоднее, чем курьера с зарплатой 60 тысяч. Роботизация физического труда всё еще дорога и сложна, а автоматизация интеллектуального — уже здесь и окупается мгновенно.

Священник, отец Алексий, который до этого молча слушал, поднял руку:

— Игорь Борисович, простите, что прерываю, но не получается ли у нас картина, где человек выкидывается на обочину именно там, где он должен был творить и мыслить? Курьер останется, а историк — нет? Где же тут справедливость и, простите, человеческое достоинство?

— Вопрос глубочайший, отец Алексий. И здесь мы подходим ко второму тезису. ИИ не просто отнимает работу, он меняет структуру ценности труда. То, что раньше казалось элитной интеллектуальной деятельностью (написание типовых статей, составление договоров, первичный анализ данных), обесценивается. Но взлетает в цене то, что машина не может повторить: эмпатия, творчество высокого уровня, стратегическое мышление, личное присутствие, забота. Самые устойчивые профессии сегодня — это медсестры, сиделки, психологи, руководители высшего звена, педагоги.

Мария, филолог, задумчиво произнесла:
— То есть мы возвращаемся к чему-то архаичному? К живому слову, к личному контакту, к тому, что требует души? Как у Толстого: «Где любовь, там и Бог». А где душа — там и человек незаменим.

— Именно так, Мария, — кивнул Игорь Борисович. — Но есть и обратная сторона медали, которую мы, социологи, называем «цифровым разрывом» и ростом неравенства. Представьте двух юристов. Один освоил промпт-инжиниринг, умеет ставить задачи нейросети и проверять её работу. Второй — просто хороший юрист старой школы. Первый будет делать в пять раз больше и зарабатывать в пять раз больше. Второй — потеряет работу. Расслоение внутри одной профессии будет колоссальным.

(Продолжение следует)