Третья волна

Глава седьмая.

     Людвиг проснулся рано, но Наташа уже ушла, он был один. Встал, сделал несколько упражнений для разминки. Стал собираться. Часы, лежащие на полке, запиликали. Он  взял и поднёс их к уху,-
                - Слушаю!
Мужской голос чётко произнёс инструкцию,-
               - В Мавзолей войдёте последним из группы. Около саркофага сделайте вид, что Вам
                плохо. Уроните, якобы случайно, таблетки. Вас выведут вон, на воздух.
                воспользуйтесь суетой и уезжайте домой. Когда Вы понадобитесь, мы Вас
                вызовем.
                - Есть!
                - Вам всё понятно? Нужно повторить?
                -Понятно!
Часы замолчали. Людвиг внутренне собрался, было ему страшновато, но он успокаивал себя,-
               - У меня часы, всё под контролем. Никто не пострадает. Всё будет хорошо.
Однако волнение не покидало его, он не находил себе места. Подошёл к игрушкам, достал перенесшую его коробочку, сунул её в карман. Заставил себя проглотить завтрак, не чувствуя вкуса. Время у него ещё было, он взял листок и сел писать письмо Наташе,-
                - Дорогая моя, милая, единственная любимая! Не знаю, как сложится этот день,
                хочу, чтоб ты знала — ты смысл моей жизни! Я счастлив, что попал в ваш мир и
                встретил тебя. Я искал тебя везде, ждал всю жизнь, и нашёл. Я был счастлив с
                тобой и Мишей. Я считаю его своим сыном, а тебя — моей душой.
У Людвига защипало в носу, он расчувствовался,-
               - Я не знаю, как пройдёт сегодняшнее мероприятие, но надеюсь вернуться к тебе, и
                мы будем вместе всю жизнь. Целую и обнимаю тебя и Мишу. Твой Л.
Людвиг положил записку на видное место, оделся и поехал к пункту пропуска.
       Ждали недолго, их документы быстро проверили и посадили в большой комфортабельный автобус. Через тридцать минут они были около нулевого километра, правда в этом мире он не был отмечен. Не было ни Иверских ворот с часовней, ни храма Казанской иконы Богоматери, не было ряженых около Исторического музея.
       Их группа была последней, Людвиг пропустил всех вперёд. Им раздали цветы и дали инструкцию положить их около Мавзолея,-
               - В Мавзолей не вносить!
Цветы были подвядшие,-
               - Наверное их приносят от Мавзолея и раздают каждой группе снова и снова,-
подумал Людвиг.
Очередь молчала, все были сосредоточены и собраны. Вошли на Красную площадь. Она была пуста. Цепь милиционеров стала гуще, на них были бронежилеты и каски. Около ГУМа не было зевак. На витрине аршинными буквами висела вывеска УЧЁТ,
             - Хорошо подготовились! -
подумал Людвиг и опять заволновался,-
             - А вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг я погибну? И не увижу Наташу и Мишу,-
у него сжалось и глухо бухнуло сердце.
      Наконец, возложив цветы,  он вступил в Мавзолей.
В полумраке на возвышении ярко освещённый стоял хрустальный саркофаг с телом. Вокруг ,как бесплотные тени, мужчины с военной выправкой в штатском. Пахло озоном.
           - Вот сейчас начнётся!-
у Людвига пересохло в горле. На деревянных ногах он приблизился к саркофагу и заглянул внутрь.
     Ильич лежал на подушке под байковым одеяльцем. На голове и руках были датчики, от которых тянулись разноцветные провода. Он дышал- диафрагма поднималась и опускалась,под закрытыми веками быстро двигались глазные яблоки.
       Людвигу действительно стало плохо, он схватился за сердце.
Охранник, заметив, что он побелел, нажал кнопку. К Людвигу поспешили два молодца и, взявего под руки, вывели на площадь.
       По дороге Людвиг «незаметно» уронил штанглас с нитроглицерином.
Не успели они выйти, как из Мавзолея раздался хлопок и повалил дым. Завыли сирены. Тут же материализовались машины скорой, пожарной, кгб.
 Милиция стала зачищать Красную площадь и оцепила Мавзолей.
        Людвиг, воспользовавшись всеобщей неразберихой, дал стрекача. Он прибился к какой-то группе и вместе с ней въехал в свою зону.
        Сарафанное радио уже сработало, люди  с встревоженными лицами торопились домой к телевизору, поскорее узнать о происшедшем.
Людвиг слился с толпой и быстро добрался до дома.
Он открыл дверь ключом. Миши не было. Наташа сидела за столом и читала его записку. По её щеке катилась слеза. Сзади работал телевизор, передавали новости.
            - Наташа!-
тихо позвал Людвиг.
Наташа подняла глаза и побелела,-               
             - Ты ЖИВ?
В её глазах не было радости, только недоумение и страх.
     Она обернулась к телевизору, там как раз демонстрировался хлопок и дым. Потом появился диктор и хорошо поставленным голосом, с правильными интонациями и ударением, зачитал экстренное обращение Трёх Советов о сегодняшнем ЧП.
              - Как тебе удалось выжить и бежать?-
Наташа смотрела на него с подозрением и тревогой.
             - Мне...Мне стало плохо, когда увидел, что труп дышит, то есть не труп, а Великий
               Учитель. Меня вывели. Я уронил, случайно, нитроглицерин. Там бахнуло. Суета.
               Я побежал. Прибился к какой-то группе. Нас вывезли. И вот, я дома.
    Наташа выслушала его лепет, но держалась отчуждённо,-
             - Тебя должны были допросить, и не допросили. Почему?
    Людвиг с жалкой улыбкой пожал плечами,-
              - Сам в недоумении!
    По телевизору транслировали Танец Маленьких Лебедей, вдруг трансляция прервалась и на экране замелькали тени, произошла короткая борьба и во весь экран показали гордый профиль Жанны,-
             - Товарищи! Сегодня пал смертью храбрых ради свержения мёртвого тирана
                Великий Поэт Людвиг. Он прибыл к нам по велению сердца из внешнего мира,
                чтобы помочь нашей борьбе, чтобы стереть Зоны, чтобы призвать нас к свободе.
                Он положил свою яркую талантливую жизнь на алтарь нашей Победы!
    Тут опять замелькали тени, послышались удары и Жанна завизжала в прямом эфире,-
             - К оружию, граждане! Все на баррикады!
     На экране опять заплясали маленькие лебеди, но почему-то под Адажио из Щелкунчика.
     Людвиг сидел с выпученными глазами и переваривал услышанное. Наташа сидела бледная, как смерть.
             - Ты должен был умереть, но ты жив.
             - Но я ничего не знал! Меня не предупредили!
             - Ты жив, потому что предал. Сдал всех. Восстания не будет. Нас арестуют, Мишу
                отберут и сдадут в интернат. Я никогда не увижу своего мужа,-
она посмотрела на Людвига с отвращением и ненавистью.
           - Наташа, я никого не сдавал! Прости меня! Не знаю за что, но прости! Я не хотел!
                Я просто люблю тебя и Мишу. Я всё сделаю для вас!
        Наконец лебеди дотанцевали и уступили место диктору,-
              - Товарищи! Сегодня наши славные чекисты раскрыли гнусный заговор против общества и нашего строя. Заговорщики планировали использовать как живую бомбу законопослушного человека, примерного семьянина, полезного члена общества, дабы уничтожить все смыслы нашей жизни, убив нашего Вождя и Учителя Владимира Ильича Ленина, но их гнусный замысел не удался! Сохраняйте спокойствие! Не поддавайтесь на провокации! Оставайтесь на своих местах!
       Снова зазвучала бессмертная музыка Чайковского и по сцене поплыли балерины-лебеди.
 Людвиг и Наташа сидели молча.  Людвиг не знал, что ему сказать, как оправдаться.
Наташа осмысливала обстановку.
      Наконец она приняла решение, встала, прошла к кухонному столу, повернулась к Людвигу,-
               - Я не любила тебя, а выполняла задание организации, но я тебя уважала, как
                сильного и честного человека, как Данко. А ты… А ты оказался жалким
                предателем и предал наше дело, предал нас всех. За это ты умрешь! Именем
                Свободы и Революции я приговариваю тебя к смерти!
   Людвиг сидел раздавленный виной и непониманием требований любимой женщины,-
                - Она хочет моей смерти? Ну хорошо, я умру. А дальше-то что? Что будет с ней?
                С Мишей? Что ей даст моя смерть? А ведь так хорошо жили. Я её люблю. Как
                мне оправдаться? Как объяснить, что в огне революций сгорит не одна жизнь и что
                лучше такое государство, чем никакое?
 Пока он искал слова и увещевания, Наташа схватила кухонный нож, который он наточил накануне, и бросилась к нему. Это была уже не Наташа — разгневанная Фурия, Медуза-Горгона, злобная Эриния выплеснулись на него. Людвиг испугался и пытался увильнуть, но Наташа с утроенной силой набросилась на него.
Он перехватил её руку с ножом и резко дернул. Рука разжалась, нож выпал. Наташа хотела броситься и поднять, он попытался её остановить и несильно толкнул. Наташа потеряла равновесие, упала. Упала неудачно, виском стукнувшись об угол стола. Людвиг с ножом в руке с ужасом услышал глухой стук и увидел как Наташа оседает.
      Она лежала на полу в неестественной позе. В лице ни кровинки. На виске крошечная ранка. Глаза были открыты, но смотрели как-будто внутрь.
                - Наташа!-
испуганно позвал Людвиг. Она не ответила. Он бросился к ней, встал на колени, взял за руку.
На шее пропала голубая жилка, которую он любил целовать. До него дошло- Наташа мертва.
 Отчаяние и ужас разрывали его сознание, в висках стучало как метроном,-
                - Мертва. Мертва. Мертва.
Он закричал, но не услышал своего крика. Потом в мозгу вспыхнула мысль,-
                - Если оживили мумию Вождя, могут оживить и Наташу! Надо быстреее! Успеть!
                Они её спасут! Оживят!
    Людвиг выкатился из дома и понеся, не разбирая дороги. Куда? Он сам не знал.

Народа на улице не было, все оставались дома, соблюдая рекомендации властей. Людвиг начал уставать, огляделся.,-
               - Кажется это сквер у памятника Дзержинскому. Но как я сюда попал? Как миновал
                пропускной пункт? Куда идти дальше? Раз я здесь, пойду к Евгению Игоревичу, он
                поможет.
И он собирался направиться в КГБ, как на его плечо опустилась рука. Он вздрогнул и обернулся. Перед ним стояла Жанна,-
              - Вы живы?
              - И Вы?-
ляпнул он. И вдруг, схватив её за руку, заглядывая в глаза, заговорил быстро и горячечно,-
               - Жанна, я знаю, что Вы хотели меня убить, не в этом дело. Помогите мне! Я
                знаю, Вы можете всё! Спасите! Наташа мертва. Оживите её! Я готов ради этого на
                всё- взорвать Мавзолей, устроить ядерный Апокалипсис, убить кого скажите,
                только помогите!
Людвиг по-собачьи заглядывал ей в глаза и умоляюще шептал,-
               - Помогите!
Жанна коротко бросила,-
               -   Нужно уходить! Мы под колпаком!
И потащила Людвига за собой. Но уйти они не смогли, вокруг появились тени людей в штатском,-
               - Сдавайтесь! Вы окружены!
Жанна и Людвиг остановились.
               - Ну , живыми мы им не дадимся!-
Жанна усмехнулась и дёрнула чеку.
Последнее, что услышал Людвиг — оглушительный взрыв и его накрыла всепроникающая боль, которую невозможно выдержать живому человеку.
    Людвиг очнулся от боли: тело ломило, в голове звякало, в висках стучало.
                - Я жив?-
   подумал он и с усилием разлепил глаза.
Он лежал на подтаявшем снегу среди реагентов и под его щекой была родная собянинская плитка.
     Он беззвучно заплакал,-
               - Я жив! И я дома!
Подъехал электробус, вышедшие люди подхватили Людвига и отвели к лавочке за остановкой. Вызвали скорую. Скорая отвезла Людвига в Склиф. Там его засунули в трубу томографа и под монотонное жужжание, исследовали где-то полчаса.
Потом отвезли в палату, сделали укол и он забылся. Его не мучили ни сны, ни воспоминания.
    Выздоровление затянулось. Он лежал. Его осматривали врачи. Кормили и обихаживали нянечки. Ставили капельницы и уколы медсёстры.
     Его мучило головокружение и головные боли, но он терпел от укола до укола, не жаловался. Пациентом был тихим, нетребовательным, не капризным.
     К концу второй недели к нему привезли в соседи благообразного старичка, у которого был перелом шейки бедра и сотрясение мозга. Его удачно прооперировали и предупредили родных, что вставать и даже сидеть ему нельзя, и что было бы хорошо, если бы они наняли няню, чтоб она за ним следила. Родственники оказались не жадные, платёжеспособные, няню наняли. Она сидела около дедушки. Дед  спал, тихо посапывая.
     За полночь медсестры, закончив процедуры и убедившись, что больные спят, отправились в свободную палату отдохнуть перед сдачей смены.
      И вот тут-то началось. Дед очнулся от наркоза, не понял, где он находится, уставился на кровать Людвига и то ли ему померещилось, то ли всплыли минувшие травмы — его воспалённое воображение подкинуло картину, что его возлюбленная спит в объятиях соперника на соседней койке.
    Вначале дедушка увещевал её и призывал одуматься и вернуться к семейному очагу. Потом, распалившись, стал кричать и ругаться нехорошими словами, отчего Людвиг проснулся, пытаясь понять, что случилось и почему этот крик.
    Дед ,одержимый галлюцинациями, перешел к боевым действиям, и запустил в Людвига полуторалитровую бутылку с водой. Бутылка ударила в голову. Людвигу стало и больно, и страшно. Он был слаб, чтоб усмирить деда, он даже защититься не мог.
А дед распалился не на шутку, он поливал бранью и Людвига, и свою половину,-
            - Наташка, стерва ты, подколодная! Тварь ты гулящая! Мало я тебя гонял, сука?
              Чего тебе не живётся? Опять с полюбовником разлеглась? Сейчас я тебя колом-то
              причешу!
И он попытался встать.
Людвиг бросил обороняться подушкой и нажал звонок. Минут через пять прибежала заспанная и растрёпанная медсестра и попыталась деда угомонить, дед вцепился ей в волосы и вырвал клок. Людвиг жал на звонок, пока не прибежали все. Деда связали и пеленками привязали к кровати. При этом он укусил одну медсестру до крови.
     Одержав победу, девушки удалились, но дед, как угорь выскользнул из пелёнок,и снова попытался встать. Ещё он требовал, чтоб ему вернули его Наташку, якобы уведённую медсёстрами из его палаты.
     Людвиг опять жал на звонок, звонок орал на всю неврологию. Невротики проснулись и изо всех сил поддержали дедушку, пришлось звать дюжих санитаров и ставить успокоительное.
      Людвиг лежал тихо и не спал. По его лицу текли слёзы. Он вспомнил всё — старуху, Наташу, Мавзолей, Наташину нелепую смерть, взрыв.
      Он не мог смириться с тем, что потерял любимую женщину и что явился непредумышленной причиной её смерти. Мысли мучили его и днём, и ночью. Он впал в депрессию.
     Лечащий  врач, заметил, что состояние пациента ухудшается, решил его выписать на долечивание домой,-
              - Дома и стены помогают! Смотрите какие дни солнечные, а здесь лежите без
                воздуха, без близких. Совсем захирели. Да и соседство здесь не самое приятное.
                Так что готовим выписку, и завтра после одиннадцати можете быть свободны.
               В поликлинику сообщу, Вас навестят терапевт, невролог и психолог. Соблюдайте
                рекомендации, пейте таблетки, гуляйте, и всё у Вас наладится! Придерживайтесь
               режима, исключите излишества6 табак, алкоголь. Контузия это не фунт изюма.
     Один Людвиг бы не доехал, даже не дошёл, нужно было кого-то позвать на помощь. Но кого? Семьи нет, друзей нет, даже знакомых, готовых помочь добраться до дома нет,-
            - Неужели обращаться в соцслужбу? Стыдно. Но тогда к кому?
И он решил позвонить своему редактору. Его звонку обрадовались, узнав, что в больнице, огорчились.
             - Завтра меня выписывают, но я очень слаб, и головокружения. Не могли бы Вы
                помочь мне добраться домой?
   На следующий день Людвига забрала редакционная машина. Девушка-секретарь вручила цветы врачу, коробку конфет на пост. Водитель довёз Людвига до машины на кресле. Привезли домой. Около двери ждал пакет — заказанные продукты. Девушка- секретарь оставила свой мобильный, предложив,-
            - Если в чём будете нуждаться, звоните.
Людвиг немного успокоился в родных стенах, и даже задремал после обеда, но его разбудил звонок   - пришла терапевт. Послушала, посмотрела горло, померила давление,-
            - В лёгких чисто, горло спокойное, давление в норме. Невролога пришлю завтра.
Невролог проверил рефлексы, прочитал выписку и очень удивился, -
             - Как Вы контузию получили? Неужели под беспилотник попали?
             Пейте таблетки, что Вам назначили. Вот ещё можете добавить для нормализации
            церебральных функций. Завтра пришлю психолога.
Психолог, очень молодой человек, по виду студент, ещё не разочаровавшийся в профессии и искренне верящий в животворящую силу методик, взялся за Людвига с энтузиазмом. Он дал Людвигу заполнить кипу тестов, потом, сверившись в смартфоне с ответами, нахмурился. Потом попросил Людвига дать автограф на книжке для его девушки, потом они вместе пошли пить чай и молодой человек делился богатым опытом, как одной фразой снять стресс или глубоким дыханием успокоить паническую атаку. Они понравились друг другу и за неделю терапии стали друзьями.
      Людвига мучили сны, Наташа являлась ему каждую ночь и исчезала под утро. Его новый друг, психолог, заметил, что Людвига что-то гнетёт, и вызвал его на доверительный разговор.Людвиг поколебавшись, решил поделиться,-
            - Вадим, я расскажу Вам, что со мной случилось, почему я получил контузию, но
              очень прошу , пусть всё останется между нами! Не сообщайте никому — ни в   
              психдиспансер, ни в КГБ. История может показаться невероятной, но я расскажу
              Вам чистую правду, как на духу.
Вадим заверил, что врачебная этика  и его собственные принципы не позволяют передавать сведения о пациентах, а как друг он готов принять любую правду и помочь найти правильный выход из сложившейся ситуации.
       Людвиг, не жалея себя, рассказал свою историю,-
             - Теперь Вы знаете всё.
Вадим молчал. Лицо его было непроницаемо, но Людвиг почувствовал,-
        - Не верит. Я в его глазах сумасшедший.
Он горько усмехнулся,-
        - Вы мне не верите. Я бы на Вашем месте тоже не поверил, однако это правда. И я
          убийца любимой женщины. Хемингуэй убил своего любимого кота когда был пьян в
          стельку, а я убил любимую женщину, будучи в трезвом уме и ясной памяти, защищая
          свою жалкую жизнь.
Вадим внимательно посмотрел на Людвига,нарушил молчание,- 
                - Вы правы, трудно поверить в Вашу историю, но, судя по Вашим реакциям, Вы в
                ней уверены. Вааш мозг реагирует на неё, как на свершившийся факт. Мы всё
                воспринимаем через мозг, а что, собственно мы о нём знаем? Строение, анатомию,
                но они почти не влияют на восприятие. Нейронная сеть, которую пытаются
                воссоздать через искусственный интелект- НЕИЗУЧАЕМА. Поэтому, то, что Вы
                мне рассказали, Вы пережили. Вы -писатель, творческая личность, у Вас богатое
                воображение. Полученная травма головы могла поспособствовать смещению
                фокуса и отключению контроля, что привело к слиянию сознания и подсознания.
                В восточных практиках это состояние называется самадхи. Однажды я испытал его
                на занятиях йогой. Сидя в позе лотосв на коврике за три минуты я прожил
                тридцать три свои прошлые жизни. Это произвело на меня такое впечатление, что
                я решил хирургию поменять на психологию. И чем больше я туда погружаюсь, тем
                яснее, что как функционирует наш мозг мы не знаем, и возможно, не узнаем
                никогда.
               - Что мне делать, Вадим? Посоветуйте, я не могу жить с таким камнем на сердце.
                Может быть пойти сдаться? Я же человека убил. Любимую.
               - Ваше признание не примут- трупа нет. А нет тела- нет дела, а Вас точно направят
                к психиатру.
Людвиг испугался, быть преступником и понести наказание за содеянное он согласен, но быть психом- увольте!
   Вадим продолжал,-
              - Выслушав Вашу историю, я понял, что ы хотите признаться и тем самым снять
                часть вины и понести наказание. Так признайтесь!
              - Как? Где? В церковь сходить на исповедь?
              - Можно и в церковь, но Вы писатель, Людвиг! Фантаст. Опишите Ваши
                приключения и переживания в книге. Вы и признаетесь, и пережив снова,
                снимите остроту восприятия.
             - Я… Я боюсь..что не получится, что не напишется.
             - А Вы попробуйте. Даже не для издательства, не для публики — для себя.
     И Людвиг попытался. Дело шло туго, голова болела и кружилась, во рту пересыхало, давала знать о себе спина т геморрой, но он приговорил себя к ежедневной каторге у компьютера и писал, писал, писал. Потом перечитывал, ужасался, н6о ничего не удалял. Постепено  из хаоса обрывочных описаний возникли образы того мира, образы людей, образ Наташи и Миши. С каждым днём они становились ярче, сочнее, живее. Он услышал их голоса и мысли, почувствовал запахи и звуки.
    Его работа принесла первые плоды — он забыл о своей контузии, стал выходить в магазин и просто на солнышко, стал сам что-то делать по дому. Сконцентрировавшись, он быстро поправилсяч и вернулся к своему ремеслу.
     Ему звонили из редакции, справлялись, не нужно ли чего?  По реакции Людвига его редактор поняла, что он « в процессе», работа идёт, причём с азартом. Она отложила неототложные дела, наварила борща, налепила котлет, отварила картошку, покрошила салатик и заявилась к Людвигу с полными сумками. Итогом посещения стала флешка с огромной бестолковой рукописью, как выразился Людвиг,-
               - Потоком сознания бессознательного.
     Редактор, прокорпев на ним выходные, придала тексту хронологическую последовательность, выбрала самые яркие и живые сцены, обобщив смятенные философские рассуждения.
     Людвиг получил назад практически законченную структуру книги. Эдакий роман-антиутопию о попаданце в параллельный мир и о его яркой, но , увы, недолговечной, трагической любви.
      Окинув писательским оком, Людвиг довёл текст до блеска, где-то сократив и оставив загадкой, где-то усилив до катарсиса кульминацию.
       Герой получился обаятельный, решительный, мужественный, сметливый, такой, который очень нравится женщинам постбальзаковского возраста, составляющим целевую аудиторию покупателей и читателей.
      Через три недели роман был закончен и сдан в издательство, его уже ждали и запустили в печать. Книга вышла прямо в начале марта, как подарок прекрасному полу. Премьеру книги назначили третьего марта в Библио-Глобусе.