Тактика и стратегия шахматной игры

Как-то Колька пришёл в контору заменить сгоревшие лампочки. Притащил с собой целую ко-робку новых и, когда водрузил эту коробку на одиноко и неизвестно зачем стоящий в коридоре стол, увидел на стене таблицу шахматного конторского чемпионата. Оказывается, контора жила ещё и спортивной жизнью. Первым в таблице и по списку, и по набранным очкам был главный инженер. Он эту таблицу и нарисовал, поскольку шёл в чемпионате без единого проигрыша. Колькин шеф так же участвовал в чемпионате и топтался где-то в середине таблицы, если судить по набранным очкам.
Таблицей Колька заинтересовался. Он тоже любил играть в шахматы. В клубе был шахматный кружок, Колька посещал его регулярно. Команда Ульяновки представляла собой немалую силу – на равных играла с командой из Городка, участвовала в районных соревнованиях для сельских спортсменов. И не просто участвовала, на даже частенько бывала в призёрах. Короче говоря, в Ульяновке было много сильных шахматистов, и существование подпольного чемпионата Кольку удивило.
Уж если главный инженер так уверенно бьёт своих, почему бы ему не играть в соревнованиях за сельскую команду? Почему вообще в клуб не приходит?
Колька решил обязательно с главным инженером на эту тему поговорить. Он по молодости лет начальство ещё избегать не научился, да и побаиваться не привык. Наверное, потому, что в армии не успел послужить. Только собирался.
Уборщица тётя Нюра удружила Кольке стремянку. И он, рассовав лампочки по карманам, полез ближе к потолку. Тёть Нюра помогала: придерживала стремянку, принимала сгоревшие лампочки, которые Колька выворачивал и осторожно передавал ей. Порою с лампочек сыпалась пыль…
Заменили лампочки в обеих коридорах – контора по прихоти какого-то неизвестного архитекто-ра имела в плане вид буквы «т». Далее следовало пройтись по кабинетам. Эра ламп дневного света в конторе ещё не наступила, и во многих помещениях висели обыкновенные люстры или плафоны. Хотя в мастерской, в электроцехе и в столярке светильники с лампами дневного света давно прижились. Конторская интеллигенция игнорировала их за шум, издаваемый при работе.
Тётя Нюра ходить с Колькой по кабинетам отказалась, ушла выкидывать сгоревшие лампочки. Колька решил начать с кабинета главного инженера. Кабинет был не заперт. Колька приоткрыл дверь и всунул в кабинет голову. Постучать он как-то не догадался. Вообще-то был почти уверен, что в кабинете никого нет. Но главный инженер был, что называется, «у себя» – сидел в своём командирском кресле и разговаривал по телефону.
– Извините, Владимир Сергеич, – сказал Колька. – Здрасьте! Меня шеф послал лампочки заме-нить.
– Меняй, – сказал Владимир Сергеевич.
Колька вошёл, оставив пока стремянку снаружи, возле двери. Щёлкнул выключателем. Люстра засияла всеми своими хрустальными висюльками.
– Да у вас все горят. Если только в настольной…
– Тоже горит.
Главный инженер прикрыл микрофон трубки рукой.
– К директору зайди. И к парторгу. И в бухгалтерию. В коридоре хоть в глаз коли. Как у негра…
Весь этот инструктаж Колька уже получил от шефа, но деликатно об этом промолчал.
– Я в коридоре заменил. В обоих коридорах. Таблицу вашу шахматную видел. Равных нет?
Вопрос Владимиру Сергеевичу понравился. Польстил самолюбию. Он опять прикрыл рукой трубку, не отнимая её от уха. Сказал скромно:
– Ну, есть, конечно. Все сопротивляются. Вон парторг вчера мне чуть мат не поставил.
– Я бы поставил, – сказал Колька.
– Чего? – произнёс главный инженер и от удивления хотел положить трубку.
Но спохватился и сначала в трубку сказал:
– Подожди. Некогда. Потом перезвоню.
И Кольке:
– Ну-ка, иди сюда!
Колька подошёл к столу, внутренне торжествуя – главный был на крючке.
– Играешь?
– Да у меня по переписке третий разряд. В этом году второй будет.
– А ну, садись, переписчик!
Владимир Сергеевич извлёк из стола шахматную доску – доска была в виде аккуратного ящичка –                и высыпал из неё на стол комплект дешёвых капроновых фигур.
– Расставляй. Сейчас проверим, какой из тебя Ботвинник. Привыкли козла забивать, работнички!
Вообще-то зря он так пренебрежительно об электриках отзывался. Коллектив электроцеха был народ нужный, и частенько заменял при необходимости трудоёмщиков, а то и грузчиков.
Кольке стало ясно, что Владимир Сергеевич игрок азартный.
– Мы не только в козла, – сказал Колька, присаживаясь на свободный стул и начиная расставлять фигуры. – Мы и в разъебая.
– Это как?
– Это на четыре конца. Очки набирать. В зачёт идут пять, десять, пятнадцать…
– Ага… – кивнул Владимир Сергеевич, начиная помогать Кольке. – «Дело было не в бобине, разъебай сидел в кабине»… Мы это «телефон» называли.
Главный инженер повернул доску с фигурами так, чтобы белыми играл Колька.
– Давай! Мяч слабому.
Колька выиграл.
Но если бы проиграл, было бы лучше. Потому что Владимир Сергеевич рассердился. Он смахнул с доски своёго заматованного короля, вскочил, задев стол, так что фигуры подпрыгнули. Пожалуй, он был не просто сердит – он был зол. И Колька даже струхнул немножко. Злить начальство никогда не рекомендуется. Оно, конечно, вассал моего вассала не мой вассал, но… но чем чёрт не шутит. Лучше быть от греха подальше.
– Подумаешь! – сказал Владимир Сергеевич, явно стараясь взять себя в руки. – Подумаешь! Это я зевнул. Если бы тогда, когда ты на ферзя напал, я бы шахнул – ты бы тоже без ферзя остался. Я потом увидел. Всё равно из трёх партий две моих будут Расставляй!
Сыграли ещё одну партию. Играли без часов, главный инженер думал долго, сходив, тут же хва-тался за фигуру и ставил на прежнее место:
– Поправляю…
– Владимир Сергеич, а что вы в клуб не ходите?
– В клуб? Зачем?
Типа главный инженер совхоза о спортивной жизни молодёжи вообще не в курсе.
– Ну, у нас же шахматный кружок. Секция. Каждое воскресенье играем. Мы и первенство села проводим. На призы скидываемся.
– Где вы там играете, интересно?
– На сцене. Там есть два стола большущих. А кресла из зала притаскиваем.
– Да?.. Молодцы… Ну и кто у вас чемпион?
Это «у вас» Кольке не понравилось. Главный инженер этим «у вас» ненавязчиво намекал на то, что, «у них», – в конторе! – чемпионы-то покруче будут. Но на словесную дуэль с главным Колька не решился. Ответил просто:
– Геннадий Васильев. Он на разрезе работает.
– Да знаю я, где он работает. Я у него как-то выигрывал.
– Я у него тоже, бывает, выигрываю. Но он у меня чаще. Вы приходите. С сильными соперниками ведь интереснее играть. Тогда у своих конторских без ферзя будете выигрывать.
– Ладно. Приду, уговорил. Я им и так фору даю. К девяти?
- К десяти.
– Хорошо. Шах!
Колька заметил, что шаховать главному инженеру очень нравилось, и делал он это даже тогда, когда никакой необходимости в шахе не было.
Вторую партию сыграли вничью. Владимир Сергеевич повеселел.
– Давай контровую.
Белые фигуры он оставил себе, хотя играть белыми была очередь Кольки. Играли долго. Колька выиграл.
Владимир Сергеевич изо всех сил старался не показать раздражения. Но оно из него так и лезло, как иголки из головы Страшилы.
– Это я сегодня не в форме. Голова побаливает. Зеваю много. Если б не зевал, ты бы у меня и ра-зу не выиграл. Ещё и перехаживать не даёшь… не на турнире же!
– Мы ж договорились: не перехаживать.
– Собери – и в стол. Мне идти надо. И лампочки чтобы все вкрутил!
Это был удар ниже пояса. Колька в контору после обеда пришёл, игра в шахматы с главным ин-женером продолжалась почти до конца рабочего дня, и Колька расчитывал услышать от партнёра примерно следующее: «Ладно, иди! Остальные лампочки завтра вкрутишь!» Кстати, при таком раскладе у главного появилась бы возможность отыграться. Но Владимир Сергеевич выбрал другой вариант: с элементом маленькой мести. И Колька, вспомнив недавно просмотренное кино «Его звали Роберт», подумал с неудовольствием: «не наш человек!»
Так болезненно переживающий прогрыш человек не мог быть «нашим» ни при каком раскладе. Сам Колька мог бы играть почти без поражений – равным соперником для него был в Ульяновке только Генка Васильев, но он, Колька, каждую партию старался превратить в «бессмертную» и «вечнозелё-ную». То есть неоправданно рисковал, жертвовал направо и налево. Если имелось два варианта: один скучный, но надёжный и с выигрышем, а другой – проблемный, но с призрачной возможностью выиграть красиво, Колька, конечно, выбирал для себя проблемный. За что и наказывали его достаточно регулярно.
Но Колька не унывал, и от поражений отмахивался, как от мух. Он свято верил в то, что свою бес-смертную» ещё сыграет. Вон Васька же Долгополов поймал кого-то на мат Легаля!
Короче говоря, пришлось Кольке после игры задержаться в конторе ещё на час. Когда он вер-нулся в цех, там никого уже не было. Можно было бы из конторы и сразу домой уйти, да ведь оставшиеся лампочки домой не понесёшь. Парочку, конечно, Колька домой прихватил (одну тёть Нюре оставил), но осталось в коробке много – сразу все домой не утащишь. А в конторе оставить – интелли-генция разворует.
Впрочем, на главного инженера он не обиделся. Колке даже за главного было немножко стыд-но. Он понимал, что такое поведение главного инженера попросту унижает. Не его, Кольку, унижает, а самого главного инженера. Неужели этого не понимал сам Владимир Сергеевич. Пожалел его Колька. Надо было обидеться.
В воскресенье Владимир Сергеевич в клуб пришёл, как и пообещал. Хотя в том, что главный ин-женер на смотрины появится, Колька сильно сомневался. «Явление Христа народу» – пошутил Генка, увидев инженера в дверях зрительного зала. «Ну и молодец, что пришёл. Пообещал всё-таки, а слово держать надо», – подумал Колька. Если бы не пришёл, потерял бы последние остатки Колькиного уважения. Видимо, Владимиру Сергеевичу и самому было интересно узнать себе цену.
Главный инженер в обстановке, где его за начальство никто не считал, был несколько смущён и зажат. Тем более, что половина шахматистов были хоть и своими, сельскими, но работали на разрезе. От таких – никакого к тебе уважения. А с новичком хотелось сыграть многим.
Играли с шахматными часами, по десять минут каждому на партию. Главный инженер проиграл всем, кроме пятиклассника Витьки Корнева. Больше он в клубе не появлялся. И таблица в конторе со стены исчезла – похоже, к конторскому первенству Владимир Сергеевич интерес потерял.
На этом шахматное противостояние конторы и электроцеха можно было бы считать и закончен-ным, но нет, имелось и продолжение. Битва двух интеллектов перешла в затяжную форму, причём к удовольствию обеих сторон.
Кольку шеф весной и осенью откомандировывал на первую ферму, дежурным на ток. Если кто-то из городских не знает, что такое полеводческий ток, придётся вкратце пояснить. Это такое обширное забетонированное пространство, куда весной, например, свозят из картофелехранилищ подгнивший картофель для выбраковки гнили. Ну и вообще – для обработки ядохимикатами, для яровизации. А осенью везут с полей зерно и ссыпают на бетон под открытым небом, в надежде на то, что дождика, может быть, и не будет. Какая-то часть зерна идёт, конечно, сразу в сушилку или на сортировку, но большая часть лежит в ворохах, ждёт своей участи.
Работы на току хватало, особенно осенью: сушилка работала чуть ли не круглосуточно. Сорти-ровки, погрузчики требовали постоянного присутствия электрика: то пускатель не включается, то кабель передавят колёсами, а то и движок сгорит. С погрузчиками мог бы управиться и электрик первой фермы Николай Новиков, Колькин тёзка, которого Колька звал аборигеном, но Николай числился в животноводстве и от дополнительной нагрузки отказывался категорически. Его сильно не принуждали, потому что жена у аборигена работала в конторе первой фермы бухгалтером.
Плюс к тому перечисленному объёму Колька был ответственным за работу электрофицирован-ного и механизированного зерносклада. Зерносклад был не наш – гэдээровская продукция, импорт. Смонтировала его бригада дошлых шабашников из Грамотеино, бригадир у них, похоже, вообще был с высшим образованием. Грамотный мужик… Бригада эта год назад сдала в эксплуатацию кормоцех.
Склад имел два ряда огромных алюминиевых бочек на высоких металлических опорах, короба с транспортёрами внутри под каждым рядом бочек и ещё один короб с транспортёром на самой верхотуре, над бочками – для загрузки этих самых бочек. Верхний транспортёр, когда Колька его включал, скрипел, скрежетал и грохотал на всю деревню. Сухое зерно из-под сушилки самосвалом ссыпали в приёмный бункер, после чего нория поднимала его наверх, где грохочущий транспортёр тащил его к нужной бочке. Ну да технические подробности можно и опустить…
Работа оператора Кольке нравилась.
Пульт управления зерноскладом находился рядом, в специально для него оперативно постро-енном помещении. Помещение представляло из себя невысокую коробку из бетонных плит, с бетонным же потолком и дверью из металлического листа толщиною полсантиметра, а может, и толще. Имелся и небольшой верстак, на котором можно было и подремать. В темноте (а окон коробка не имела) пульт красиво светился белыми и синими огоньками. Лампочек на пульте было так много, что Колька частенько включал его просто так – не для работы, а для иллюминации.
Понятно, что дежурная работа имела свою специфику: домой Колька приходил иногда к десяти часам вечера, но днём-то случались продолжительные промежутки времени, свободные от сиюминут-ных забот. Так что Колька притащил из дома шахматы, и они с агрономом Славиком постоянно сидели за доской. Про это не мог не узнать главный инженер. Да сам Славик и проболтался. Он, кстати, играл ещё слабее главного инженера и Кольке постоянно проигрывал.
Колька даже злился порой из-за того, что Славик делает пустые ходы: если бы агроном делал логичный в определённой ситуации ход, то непременно попадал бы под пресс задуманной Колькой красивой комбинации. Но Славик никогда такого хода не делал, и красота оставалась невостребован-ной. Поскольку агроном по долгу службы просто обязан был иногда находиться на току, в его частых и продолжительных визитах никто не видел ничего криминального.
И вот как-то осенним вечером, когда Колька загрузил зерном последнюю машину (зерно, вре-менно засыпанное в бочки, увозили на элеватор) и уже собирался запереть свою берлогу на висячий амбарный замок, в это самое время подкатил потрёпанный «бобик» главного инженера.
– Не закрывай, – сказал главный инженер, – сыграем. С агрономом каждый день режетесь. Рабо-тяги!..
Пришлось сыграть. Владимир Сергеевич опять думал долго, партия затянулась.
– Завтра я часы принесу, – сказал Колька. – Долго думаете. С часами будем играть.
Из Колькиных слов можно было сделать вывод о том, что завтра Владимир Сергеевич тоже по-играть приедет. Или, в крайнем случае, считать Колькины слова приглашением. Но Владимип Сергеевич ничего на эти слова не ответил. Он попал в тяжёлую позицию, нервничал, пыхтел, потирал руки и вообще ему на верстаке не сиделось. Он не стал дожидаться, когда Колька ему поставит мат, смахнул с доски фигуры, сказал: «Ладно, сдаюсь», быстренько заскочил в свой «бобик» и укатил – только его и видели.
А Колька пришёл домой на час позже, чем мог бы прийти, поминая дорогой главного инженера такими словами, которые обычно и не печатают.
Шахматные часы на работу он принёс. У него их двое было. Одни сам купил (шестнадцать руб-лей не пожалел), другие были призовые: за второе место в районном турнире для сельских спортсме-нов. Колька принёс те, что выиграл.
Но главный инженер на другой день не приехал. И на второй день не приехал, и на третий. А потом Колька его и ждать перестал, но он всё-таки появился. И опять поздно.
– Давай партийку по-быстрому. Сегодня же кубок кубков. Смотришь?
– А то! – сказал Колька. – Ну, давайте. Я часы принёс. Может, блиц?
– Не. Я блиц не люблю. Думать некогда. Ставь по пятнадцать, как раз успеем.
«Ага, успеем, – подумал Колька. – Ты-то успеешь, а мне через всю деревню… Проиграть ему, что ли?»
И в конце почти выигранной партии начал делать откровенно слабые ходы, хватаясь при этом за голову, почёсывая затылок и бормоча: «Ох, чёрт! Не так надо было!» Однажды Владимир Сергеевич даже сказал: «Да ладно, переходи! Я на чужих зевках не выигрываю!» Пожалел. Поскольку Владимир Сергеевич слабаком не был, он быстро прибрал партию к рукам – Колька видел, что через два хода будет мат.
– Сдаюсь, – сказал Колька.
– Чнго тут сдаваться, – хмыкнул повеселевший довольный инженер. – Мат-то вот он!
И Владимир Сергеевич сам сделал недостающие ходы за себя и за Кольку.
– Вариант-то форсированный. Ещё партийку?
– Не успеем. Мне домой далеко.
Колька стал собирать шахматы в пустой корпус от пускателя. Они у него под верстаком храни-лись.
– Это вам повезло сегодня. Если б я не зевнул пару раз…
– «Зевнул!» «Везёт!» Думать надо. Соображать. Давай закрывай, садись, подвезу.
И лихо доставил Кольку до самой ограды Колькиного дома. У калитки высадил.
С тех пор Владимир Сергеевич стал приезжать на ток почаще и пораньше. Так что сыграть успе-вали по две, а то и по три партии. Иногда получался настоящий турнир, потому что в игру включался агроном Славик. Колька сильно рисковал, выигрывая у Владимира Сергеевича первую партию, но уж последнюю, наученный горьким опытом, проигрывал обязательно.
Вот такую вот выработал Колька самобытную тактику и стратегию шахматной игры. Одно ему было непонятно – как это партнёр не замечает, что с ним играют в поддавки, а не в шахматы?