Ч-12. Особенности сексуальной жизни порядочного че

     ОСОБЕННСТИ СЕКСУАЛЬНОЙ ЖИЗНИ ПОРЯДОЧНОГО ЧЕЛОВЕКА 2. Часть 12

София стояла и смотрела на открытые двери спальни и так явственно представила своё совокупление, что даже не решалась войти туда, словно там, сейчас, на самом деле, происходил этот процесс. А навозная муха, случайно влетевшая в её сознание, превратилась в гудящий рой, который тучей носился по её воспоминанием и гадил неприличными словами везде где только можно.
"Еб***ться, трахаться, совокупляться, сношаться, заниматься любовью... Все эти слова обозначают одно и то же действие: проникновение мужского полового члена в женский половой орган... - размышляла она, стоя в коридоре и тупо уставившись на дверь спальни - Короче - ху***ям в пи***ду... Но в человеческой культуре, хотя, может и не везде, это считается вульгарным, неприличным и не употребляется в литературном языке и общественных местах. Хотя... общественных местах... это как сказать... По-моему, если мне не изменяет память, вульгарный, по латыни, будет - vulgaris. Но произошло оно, от слово - vulgus, что переводится как толпа, народ... Язык толпы, язык народа - вот, что это значит на самом деле... И этот язык актуален и поныне - без него ничто нигде не делается... А здесь вообще получается какая-то ерунда: глагол "рожать", можно произносить, а еб***ться - нельзя... Хотя еб***ться - приятно, а рожать - больно. И чтобы рожать, надо еб***ться.  Но то, что произошло сегодня, здесь, со мной, по другому, как - отйе***бли, назвать нельзя. Литературные выражения сюда просто не подходят...".
После этих раздумий, она тяжело вздохнула и, всё-таки, зашла в спальню.
- Срочно стирать! - вырвалось у неё из груди, как только она переступила порог.
Она подбежала к кровати, сдёрнула с её покрывала и бросила на пол. Потом, нервными движениями сняла пододеяльник и наволочки, и тоже бросила на пол.
Собрав всё это в охапку, она неожиданно остановилась, уставившись взглядом в одну точку на полу.
Сначала она не поняла - что там за пятно? Но приблизившись, присмотревшись, до неё дошло: это использованный презерватив.
- Козёл... - слетела у неё с языка.
После окончания полового акта, Марат попросту, снял его и бросил возле кровати.
В этом действии она находила оскорбление для себя, для своего дома, всего что есть здесь своего, будто бы чужой человек зашёл к ней в душу в грязной обуви и беспардонно, нагло потоптался там, испоганил всё, наплевал, нагадил и ушёл.
Она выронила всё, что держала в руках, принесла бумажные полотенца и, оторвав сразу штук пять, накрыла ими изделие. Затем, собрав всё в кучу, отнесла и выбросила в мусорное ведро. Ещё пять штук полотенец ушло чтобы затереть пятно. И наконец мокрой тряпкой она вымыла место, где лежал презерватив и вытерла его насухо. После этого, она, наконец, снова взялась за постельное бельё.
Когда пришло время ложиться спать, София не могла решиться лечь в кровать. Ей казалось, что она там испачкается во что-то грязное, липкое и неприятное, хотя она только что поменяла постельное бельё. Но это уже была фобия. И она понимала это. Но у неё попросту не было больше места, где спать. Не ложиться же в другой комнате, приспособив для этого два мягких кресла, из-за того, что на этой кровати её сегодня "оте***бли. В конце концов, кровать, от части, для того и предназначена.
Когда она стелилась, то откуда-то выпала упаковка от использованного презерватива. Это был блеcтящий пакетик, с оторванным краем и надписью латинскими буквами - "Condom". Казалось, что сущность Марата находилась ещё здесь и подбрасывала ей доказательства своего присутствия.
"Я где-то слышала, что название изделия походит от имени врача, придумавшего его - размышляла София - А вот интересно, если бы это изделия изобрёл, скажем, Иванов, или Петров? Как бы оно называлось - Ивановы? Мне, пожалуйста, пачку Ивановых? А ещё, кажется, во Франции есть город с таким названием - Кондом. "Мы идём гулять по Кондому"... Прикольно... Или, к примеру, памятник Ленину, в городе Кондом...".
Она лежала в постели и прислушивалась к тишине квартиры. По прежнему не покидало ощущения присутствия здесь чужого человека, что совсем не способствовало засыпанию. При отсутствии сна, его место занимали мысли, похожи на семена диких растений, принесённых ветром, которые проросли и прижились в сознании и от которых уже нельзя было просто так избавится.
Её рука, как-то незаметно скользнула себе в трусы и начала гладить свой половой орган.
"Ну, что, обидели тебя сегодня? - мысленно обратилась она к нему - Бедненькая...".
Нет, она не маструбировала. Она всегда чувствовала свою руку и это чувство не давала нужных результатов в эмоциональном плане. Для неё это было то же самое, что чесать зудящее место.
"Мягкая, нежная, тёплая...".
Так называл её Кузьма и она, на самом, деле была такой. А ещё лохматой, кустистой, заросшей. София никогда её не брила. Она боялась подносить острые предметы к своему нежному созданию. Иногда, ножницами, поправляла "причёску", чтобы волосы не вылезали из купальника, но делала это аккуратно и осторожно.
"А люди оскорбляют и унижают "её" - продолжала она рассуждать - Почему-то всё плохое и негативное называют её именем. К примеру: пи***ец - это плохо. Впрочем... ху***во, тоже плохо. И если ху***во, ещё можно исправить, то пи***дец, это уже окончательно и бесповоротно. А вот зае***сь, это хорошо. Получается, если два "плохо" сложит вместе, то будет хорошо. Только мне сегодня было совсем не хорошо. На самом же деле, от женского полового органа зависит вся жизнь на Земле. Вот где поистине таинство: туда попадает крошечный сперматозоид, которого не видно не вооружённым глазом, а выходит сформировавшийся человек, который вырастает в такого громилу как Марат. Или гений, как Эйнштейн. Люди - не благодарные существа. Особенно мужики. Они должны эту "штуку" заключить в золотую рамку, повесить на стену, вместо вождей, и поклоняться ей, а не оскорблять. С х***я что возьмёшь? Х***й, он и есть х***й: отдал свой биоматериал, испытал удовольствие и свалил нахер. А всё остальное делает "она" - и растит, и вынашивает, и оберегает, и рожает в конце концов... Да, рожает... А мужики - сволочи... Мы в муках рожаем детей, можно сказать -  создаём людей, а они воюют, чтобы убивать их. Попробовал бы хотя бы один мужик родить, хрен бы воевали...".
София боялась рожать. Этот страх приобрёл у неё патологическую форму. Физически никаких запретов не было. Но нравственно она была не готова и всё время откладывала этот процесс, находя себе какие-то оправдания.
Все рассуждения по этому поводу упирались в те далёкие воспоминания, когда она была ещё ребёнком.