Диверсант

 облегчённая версия одним файлом
***
                1
Чиннай, 2 августа

 Ночной Чиннай был неожиданно прекрасен. Возможно не весь, но то, что увидела Мика Ито, сойдя со шлюпа на деревянный причал в крошечном порту, пропахшем морской капустой и лёгким запахом жареной рыбы, очевидно, доносившийся с соседнего рыбозавода, её приятно удивило и порадовало. 
Встретил маленькую группу из шести персон женского пола сам начальник полиции Масанори Томоши по просьбе своего давнего приятеля, их продюсера, который сам ехать на гастроли категорически отказался, предпочитая оставаться в не менее провинциальной Асахикаве, посреди Хоккайдо, без денег, но и без риска остаться ещё и без головы.
 Томоши-сан помог девушкам погрузить их громоздкие чемоданы на служебную двухколёсную пролётку мощностью в одну лошадиную силу, охраняемую мохнатым псом по кличке За-хар, со словами:
- Тут недалеко, пройдёмся пешком - после палубной качели будет только на пользу. Ваш отель рядом с театром, как и с моим кабинетом, - очевидно, пошутил он.
  По пути в гостиницу, где их ждали три забронированных номера, Мика Ито,  несмотря на усталость от изнурительного перехода из Момбецу на коптящем угольным смрадом сухогрузе, с удивлением разглядывала аккуратные двухэтажные коттеджи по обеим сторонам улицы с широкими светлыми окнами-витринами на первых этажах, заставленных горшками с яркими цветами, как и в разнокалиберных каменных вазонах вдоль улицы у домов.
- Действительно «Цветочная», - подумала Мика, прочитав название улицы на табличке ближайшего фасада.
 Подходя к ярко освещённому помпезному отелю «Рёкан», ограничивающему с западной стороны небольшую рыночную площадь, девушки вопросительно посмотрели на господина Томоши, но он взмахом руки велел продолжать движение:
- Этот отель не для таких хорошеньких девушек, как вы.
 Буквально через пару сотен метров Мика обратила внимание на солидное здание с узкими высокими окнами над центральным входом, лениво отражающими ночной свет фонарей, украшенное разноцветными флагами на косых флагштоках. Оно напомнило ей христианский костёл, виденный однажды в Саппоро.
- Это и есть театр, где вас с нетерпением ждут уже завтра, о чём свидетельствуют афиши и флаги, - объявил добровольный гид в лице целого начальника полицейского управления приморского городка Чиннай, центра одноимённой волости, - а ваша гостиница напротив, рядом с моим офисом, как я и предупреждал.
****
                2
Саппоро, 16 августа
 
- Войдите, - громко ответил на стук в дверь хозяин кабинета полковник  Мотада Асано.
 В проёме возник невысокий, коренастый мужчина лет сорока пяти, одетый в гражданский костюм, рубашку и галстук, что в кабинетах данного учреждения встречалось нечасто, и среди его обитателей не приветствовалось.
- Добрый вечер, меня зовут…
- Я вас знаю. С чем ко мне на этот раз? – перебил посетителя полковник.
- Я поднял прошлогодний доклад одного из сотрудников аналитического центра по Карафуто, в котором обратил внимание на полное исчезновение из блока информации по промышленности Северных территорий сведений о строительстве предприятия в районе шахты Чиннай-7, хотя из других источников мне совершенно точно известно, что до сегодняшнего дня строительные работы не прекращались, а в ближайшее время должна быть запущена ТЭС, одновременно с участком железной дороги Куссюнай* – Чиннай, обеспечивающая энергией новое производство. Причина изъятия документации – уникальный состав минеральных редкоземов, добываемых именно в этой шахте, что и послужило принятию решения по организации производства первичной переработки на месте углей с феноменальным процентом сопутствующих бесценных минералов стратегического спектра. - Посетитель излагал точными и ясными, но бесконечно длинными предложениями, стараясь не использовать в докладе специальную терминологию.
- Да, мне известно об этом. Если можно, короче и по сути вашего вопроса.
- В связи с фактической ситуацией на сегодня, а именно – полная оккупация Эсуторо*, Маоко* и десант в Отомари*, которому остатки нашего гарнизона практически не оказал сопротивления…
- Ещё короче, без политинформации, - почти равнодушно негромко проговорил полковник Асано, - я в курсе текущих событий.   
- По восточному побережью отступающими подразделениями были подорваны и сожжены все мосты, - невозмутимо продолжил посетитель, но на западном, от Эсотуро до Томариору*, за отсутствием боевых действий, мосты остались нетронутыми, что чревато быстрым продвижением русских как с юга, от Маоко, так и с севера, а в Чиннае, как известно, нет даже военной комендатуры – только полицейский участок.
- Вы слыхали, вчера император Хирохито объявил о капитуляции Японии и прекращении боевых действий?
- Моё твёрдое убеждение состоит в том, - не обращая внимания на замечание начальника, продолжил «гражданский», - что русским ни в каком случае не должны достаться не только совершенно секретная информация об ископаемых шахты Чиннай-7, но и сама шахта. Шахта должна быть уничтожена, - уверенно закончил он.
- И как вы себе это представляете? У нас уже 18 часов нет никакой связи с Тойохарой*, не говоря уже о каком-то Чиннае.
- У меня есть план и человек, который может выполнить эту миссию.
*
Куссюнай - Ильинск
Эсуторо – Улегорск
Маоко – Холмск
Отомари – Корсаков
Томариору – Томари
Тойохара – Южно-Сахалинск
****
                3
Чиннай, 9 августа

 Прошла неделя, как Мика Ито с крошечной труппой прибыла на гастроли в Чиннайский театр для выступлений перед неизбалованной  высококультурными развлечениями местной публикой. В репертуаре был микс от национальных песен и танцев, декламации хокку, до исполнения современных шлягеров немецкой эстрады и популярных фрагментов итальянских оперетт.
 Мика была солисткой, а пять девушек обеспечивали ей музыкальное сопровождение на имеющихся в распоряжении театра инструментах – аккордеоне, гитарах, флейте, ручном барабане с хлопушками и бубнами. Особенным успехом пользовался репертуар Марлен Дитрих. Исполнение Мики было выше всяких похвал, и нарядные мужчины долго  стоя аплодировали солистке, требуя выступления  «на бис». 
 После концерта девушки, как правило, возвращались в отель, налегке перекусив в небольшом ресторанчике-чайной, рядом с театром,  но после нескольких попыток местных молодых людей навязчиво составить им компанию, стали заказывать еду себе в номер, которую доставляла немолодая, но расторопная кореянка.
 Иногда вечером после службы к ним мог заглянуть Томоши-сан и, сетуя на извечную свою занятость, клятвенно обещал непременно посетить их выступление в следующий раз.
 Томоши-сан был вдов более десяти лет и жил один на соседней параллельной улице у небыстрой, достаточно широкой реки в казённом двухэтажном коттедже. За приготовлением пищи, уборкой и прочими хозяйственными делами следила молодая корейская женщина, которую направил ему департамент трудоустройств, и все расходы по её содержанию несло государство. Томоши-сан шутливо называл её горничной. Пять лет назад, по весне, она вышла замуж за рукастого парня, работавшего на верфи механиком-мотористом, который привлекался хозяином на обслуживание небольшого баркаса, бывшего в распоряжении начальника полиции и хранившегося в лодочном гараже, занимавшем добрую четверть приусадебного участка. Ещё четверть занимал отдельно стоящий флигель на две комнаты, где и жили молодожёны.
 Каким-то образом Мика прознала про баркас и напросилась на лодочную прогулку по морю.
- По морю не получится – мой баркас хоть и немаленький, но плоскодонный, и на морской волне неустойчив. В Чиннае кроме моря воды достаточно - три реки и целое озеро. Есть на что посмотреть, так что, если не передумаете, завтра в первой половине дня жду вас – у меня как раз в плане инспекция в Хамарайтиси*, небольшой посёлок на берегу озера. Это далеко по суше, но по реке сущий пустяк.
 Томоши-сан не мог отказать Мике. Эта девушка сразу понравилась ему своей непосредственной простотой и незаурядной внешностью. Особенно поражал необычайный цвет её глаз – светло карий  вокруг зрачков и зелёный по краям.
– Не забудьте прихватить купальники – думаю, у вас будет время искупаться, пока я решу свои вопросы.
 Пикник, устроенный на песчаном берегу широкой реки, вытекающей из озера с древним аинским названием Райтиси*, удался на славу. Возвращались домой в приподнятом настроении и Мика, сидя на переднем сидении слева от штурвала рядом с Томоши-сан, уверенно управлявшим судном, неожиданно робко спросила:
- А у вас есть дети? 
- Да. Сын. Он примерно твой ровесник. Студент. Учится в Саппоро, в университете.
- И зовут его Такэси?
- Ну вот. Тебе уже всё известно – горничная наболтала?
- Нет. Мы с ним были дружны, – опустив глаза скорбно проговорила  Мика. – Только в Саппоро он уже не учится с мая месяца. Он в армии. Уехал внезапно, даже не попрощавшись. С тех пор я не знаю, где он и что с ним. Попытка разыскать его ничего не дала. Один из наших общих друзей намекнул, что он поступил добровольцем в какую-то секретную часть  «Токкотай» - ударные отряды специальных атак… Я не знаю, что это такое. Почта с таким адресом писем не принимает…
 После длительной паузы Томоши-сан, опустив голову, внезапно охрипшим голосом, негромко проговорил:
- Это дорога в один конец. Камикадзе…
-----
* Хамарайтиси - пос. Аинский
   Райтиси - озеро Аинское
****
                4
Кагосима, остров Кюсю, 9 августа, четверг

 Такэси Томоши стоял навытяжку перед пожилым ветераном всех войн Империи текущего столетия, который только вчера с поздравлениями лично вручил ему самурайский меч и торжественно зачитал приказ Микадо о зачислении курсанта в бессмертную когорту камикадзе, в связи с успешным окончанием ускоренных трёхмесячных курсов лётной подготовки. 
- Сегодня ты поступаешь в распоряжение Главного управления специальных операций и через полчаса должен быть готов к убытию. Все необходимые документы уже переданы представителю службы. – Сухо, как по бумажке объявил начальник курсов. – Это и будет твоим распределением. Надеюсь, навыки, приобретённые в нашей школе, тебе пригодятся на новом поприще.
И вдруг неожиданно добавил совсем другим, мягким, абсолютно несвойственным ему почти отеческим голосом:
- Поздравляю тебя, сынок! Не подведи нас. Сопровождающий ждёт тебя.
 Такэси Томоши, вчерашний студент Хоккайдского университета в Саппоро, а сегодня лётчик-камикадзе специального лётного отряда, который в любое время был готов к главному событию своей жизни - совершить единственный боевой вылет и отомстить янки за гибель Ямато. Оставалось получить приказ, но… приказ возвратил его в Саппоро, откуда он и был призван «добровольцем» три месяца назад с третьего курса факультета  иностранных языков.
 В Кагосиме, точнее на аэродроме в нескольких километрах севернее, где располагалась летная спецшкола,  молодой курсант пробыл безвылазно, так и не побывав ни разу в самом городе. За усиленными занятиями и спецподготовкой времени абсолютно не оставалось насладиться красотами природы южной Японии, разительно отличавшейся от сурового климата Хоккайдо, тем более Карафуто, где он родился в маленьком приморском городке Чиннай двадцать один год назад.
Кроме того, существовал строгий запрет покидать территорию базы.
 «Сопровождающий» был немногословен:
- У тебя есть пятнадцать минут. Ни с кем не общаться, с собой зубную щётку,  и фотографию любимой, если она у тебя есть. И да… Можешь взять наградную катану.  Жду тебя возле этого самолёта рядом с заправщиком, -  указал он направление взмахом руки. 
 Такэси мельком глянул в сторону автомобиля-заправщика и обомлел – на газоне стоял  двухместный «Митсубиси-Хитачи A6M5-К Zero» 1945-го года, который он видел однажды и то на картинке.
- Мы полетим на нём?? – с радостью и надеждой воскликнул Такэси.
- Нет. На заправщике. – Впервые улыбнулся «сопровождающий».
 Через пятнадцать минут, упаковавшись в лётную амуницию и парашюты прямо у самолёта, заняли места под огромным фонарём двухместного Зеро.
- Я ни разу не прыгал с парашютом, - признался Такэси, - нам этот опыт был ни к чему.
- Надеюсь, и в этот раз не понадобится, но если что – уверен, теорию ты знаешь. Я переключил управление на тебя, взлетай. Высота 30, курс 05.
 Самолёт, пробежав пару сотен метров, легко оторвался от земли и, набирая высоту, плавно развернувшись на север, лёг на курс.
Полёт проходил над островами, на высоте трёх километров со скоростью 520 км/час.  Такэси занимал переднее место курсанта, обзор был идеальным и когда «сопровождающий» взял управление на себя, с интересом рассматривал проплывающую внизу ожившую карту Японии с прекрасными природными ландшафтами, испорченными лишь чернильными кляксами сожжённых городов.
 Вдруг что-то ярко сверкнуло слева по курсу и на несколько секунд зажглось второе солнце на западе над заливом.
- Что это?! – испуганно воскликнул Такэси.
- Боюсь, мы с тобой стали свидетелями второй Хиросимы, – через довольно продолжительную паузу хрипло прозвучал голос в наушниках. – Что там у нас в той стороне?
- Нагасаки… 
****
                5
Саппоро 12 августа, воскресение

  Такэси Томоши ожидал вызова в приёмной какого-то, судя по обстановке и высоким потолкам с лепниной, большого начальника. На дверях у входа напрочь отсутствовала табличка с указанием должности-звания или хотя бы фамилии. «Сопровождающий» с хозяином кабинета уже более часа что-то обсуждали за закрытыми дверями, очевидно окончательно позабыв про Такэси, который, сидя в удобном кресле приёмной, прикрыв глаза, перелистывал в памяти последние события, внезапно круто изменившие его, казалось уже предрешённую судьбу.
 После трёх посадок на полевых аэродромах, где их уже ожидал заполненный под завязку драгоценным и дефицитным бензином топливозаправщик, что само по себе было странным и удивительным. Такэси знал, что бензин для учебных полётов в школе отмеряли по каплям, зачастую полёты даже отменяли, а тут такая щедрость. Через семь часов перелёта, их Зеро-К со снижением сделал разворот над Саппоро, прицеливаясь к взлётно-посадочной полосе незаметного грунтового аэродрома.
 Город с высоты выглядел иначе – он напоминал огромную деревню, окружённую бесконечными полями в широкой плоской долине. Местами, в основном по окраинам, виднелись следы довольно значительных разрушений – последствия массированной бомбардировки месяц назад, о которой Такэси слышал, но сам не застал. За всю войну, в бытность студентом, ему было известно только об одной бомбе, упавшей на город, случайно обронённой собственным бомбардировщиком и наповал сразившей чучело, бдительно охранявшее кукурузное поле.
  Разместился Такэси в отдельной комнате небольшого общежития, где кроме вооружённого карабином охранника он не встретил никого. «Сопровождающий» положил на стол документы, деньги, необходимые справки для свободного перемещения по городу и со словами:
- У тебя есть два дня. Считай это отпуском. Днём свободен, ночевать здесь. Двенадцатого числа к восьми утра должен быть готов к встрече с руководством для получения дальнейших инструкций, - покинул помещение, оставив растерянного Такэси в полном недоумении, но предчувствием чего-то очень важного, что точно ожидает его в ближайшем будущем, от которого он уже один раз отказался.
  На следующее утро Такэси, после долгих размышлений, принял решение разыскать Лили - так прозвали Мику Ито, девушку с большими зелёными глазами однокурсники, с огромным успехом исполнявшую на студенческих вечеринках популярную песню "Лили-Марлен" из репертуара Марлен Дитрих. С Микой он был знаком два года по университету и теперь чудесным образом пришло время извиниться за своё внезапное исчезновение без объяснений и прощаний. У них сложились хорошие отношения, обещавшие перерасти в близкие, но проклятая война внесла свои коррективы.
 Такэси любил свою страну и гордился ею, ощущая себя причастным к величию и непобедимой воле нации. Но со временем стал понимать, что всё идёт не так, что неподъёмный груз задач, провозглашённый микадо, оказался Японии и народу не по плечу, что победы больше не будет и впереди только горе и страдания с неизбежным унизительным поражением. Гибель лучшего и самого мощного корабля в мире линкора Ямато в апреле, окончательно поставила точку в его терзаниях. Такэси не допускал даже мысли о том, что ему уготовано будущее под пятой ненавистных американцев и в очередной кампании по набору рекрутов-добровольцев в легендарные ряды мстителей-камикадзе, он не раздумывая написал заявление и не глядя подписал всё, что требовалось. Сообщать о своём решении Мике он счёл бессмысленным, вредным и в то же время гуманным, прежде всего для неё.
 Весь день он потратил на поиски Мики или хотя бы информации о ней. Но безуспешно. В университете не было почти никого, кроме редких преподавателей, готовящих кабинеты к учебному году. 
 На следующий день ему повезло – он совершенно случайно в кафе встретился с приятелем, который и рассказал, что Лили бросила учёбу практически сразу, как узнала, куда и почему пропал Такэси.
- Ты знаешь, она прекрасно пела и танцевала в университетской   самодеятельности и хотела устроиться работать в театр, но её не взяли за отсутствием вакансий и спроса на искусство у населения в последнее время, после чего она вернулась на родину в Асахикаву, где вроде бы устроилась в местный театрик.
 Чуть не опрокинув низкий столик, Такэси резко вскочил с твёрдым  намерением тут же отправиться в Асахикаву, и растерянно опустился на место, вспомнив, что назавтра у него важная встреча, и он никак не сможет вернуться домой к утру, где его будет ждать «Сопровождающий». Кроме того, ночевать ему категорически было рекомендовано в общежитии.
- А может оно и к лучшему, - подумал Такэси, - ещё неизвестно, какое задание приготовил для меня новый начальник - может долететь до Америки и взорвать Белый дом?
- Заходи, тебя ждут. – Вернул его в реальность знакомый голос.
Из-за огромного стола высокого кабинета, плотно заставленного по периметру разнокалиберными шкафами и стеллажами, стремительно поднялся и неожиданно пошёл навстречу с вытянутой для приветствия рукой невысокий коренастый мужчина неопределённого возраста в гражданском костюме.
- Рад видеть тебя, Такэ! - с доброжелательной улыбкой хозяин кабинета крепко пожал ему руку, - Успел отдохнуть?
- Спасибо… да, конечно, - растерянно пробормотал Такэси, отвечая на рукопожатие, - откуда вам известно, как называли меня родители в детстве?
- Я знаю о тебе всё, гораздо больше, чем ты сам знаешь о себе, - снова улыбнулся "гражданский", как мысленно окрестил его Такэси, - но перейдём к делу, - продолжил он, жестом предлагая занять место сбоку у стола.
-  Сегодня ты получишь исчерпывающие ответы на все твои незаданные вопросы. Тебе предстоит выполнить миссию по уничтожению секретного объекта на территории Карафуто. Ты прекрасно знаешь регион, так как родился и вырос там, и вопрос с адаптацией на местности не стоит. Дело в том, что Советы ожидаемо отклонили предложение императора о мире и в ближайшие дни неизбежно предстоит высадка десанта с целью оккупации Карафуто. У нас нет физической возможности для длительного сопротивления и в скором времени русские будут в Чиннае. Окно возможности закроется в течение месяца, поэтому для подготовки у тебя неделя. Все детали операции изложены в записке, которую ты должен выучить наизусть и уничтожить. Необходимые документы уже в работе и будут готовы на момент твоего убытия. Все вопросы, если они возникнут – при следующей встрече, а теперь свободен, господин лейтенант Главного управления специальных операций.
Выходя из кабинета, Такэси обернулся и нерешительно промолвил:
- Простите, господин. Как мне к вам обращаться?
- Называй меня просто: Хьюза-сан*.
---------
*Хьюза(яп) - командир
 
                6
Чиннай 16 августа четверг

 Паника, возникшая в Чиннае, в связи с известием о вступлении в войну Советского Союза и высадкой десанта на севере в Эсуторо и на юге в Маоко, к концу недели начала спадать, но не потому, что жители города и окрестных посёлков перестали штурмовать причалы порта в надежде успеть занять хоть какое-то место на отплывающем судне, будь то траулер, рыболовная шхуна или даже хлипкий моторный кунгас, а потому, что более-менее мореходные лодки просто закончились. Пароходы исчезли с рейда, а проходящие редкие суда с севера, не снижая ход, исчезали за близким морским горизонтом.
 Театр уже неделю был закрыт, как и большинство государственных и частных учреждений. Исправно и с тройной нагрузкой работала только полиция.
- Томоши-сан! Нас никто не берёт ни за какие деньги. Все местные забирают только своих. Что делать? Как нам быть? - Полным отчаяния голосом за всех девушек обратилась Мика к своему новому другу и покровителю. - Если вы поплывёте на своей лодке, пожалуйста, возьмите нас с собой, как прошлый раз на озеро.
- Ну, во-первых, мой баркас до первой морской волны. А во-вторых, я уйду отсюда последним, как и положено капитану тонущего корабля. - Немного пафосно, но искренне сообщил он. - Однако, если вы думаете, что я про о вас забыл, вы глубоко заблуждаетесь. Через пару часов встретимся у причала, там мы дождёмся буксир, который и доставит вас на родину. С хозяином я уже договорился. Это хоть и не океанский лайнер, но шансов добраться до Вакканая у него гораздо больше, чем у моей, как вы говорите, лодки. С собой не берите ничего, шкипер всё выбросит - только документы и деньги.
  Из городского начальства Масанори Томоши оставался практически один. Одними из первых город покинули мэр с работниками канцелярии и их семьями, бизнесмены разного уровня, руководители шахт, деревообрабатывающих комбинатов и верфи, на последнем пароходе, ушедшем с рейда даже не закончив бункеровку углем.
 Собрав общее собрание сотрудников полицейского управления, Томоши-сан объявил:
- Господа. Мы с вами несём службу по охране порядка на вверенной нам территории много лет. Сегодня наступили времена тяжёлых испытаний, в городе царит хаос. Уже известны случаи грабежей, поджогов и даже убийств с мародёрством. Из соседних рабочих посёлков в город прибывают многочисленные группы беженцев, в основном это корейцы, оставшиеся без работы и снабжения. Они чужие в нашем городе, населённом преимущественно японцами. Наша задача не допустить разрастания беспорядков, взять под контроль, управление и защиту не только соотечественников, но и их тоже. Помочь беженцам расселиться в покинутых жилищах и обеспечить доступными средствами существования. Для этого необходимо в первую очередь осуществить охрану складов, государственных учреждений и организовать круглосуточное патрулирование.
 Те, кто сочтут для себя невозможным выполнить свой долг, могут покинуть собрание прямо сейчас.
- А как же русские? Они же нас расстреляют!
- Когда придут русские неизвестно, а жить нам всем нужно сегодня и желательно завтра. Любое государство не может существовать без полиции, и пусть это лучше будем мы, хотя бы на первом этапе до решения нашей судьбы, чем русские с автоматами. Мы не за русских должны переживать, а за японцев. На сколько мне известно - русским тоже не нужен хаос. А лучше нас с этим никто без кровопролития справиться не сможет.
 Зал покинули три человека. Начальник миграционно-паспортной службы и два молодых сотрудника наркоотдела.

 Когда Томоши-сан спустился в порт, девушки тесной группкой уже стояли у самой кромки, наблюдая, как к причалу, нещадно дымя высокой трубой, пришвартовался небольшой катер, всю свою долгую жизнь таскавший по рекам Чинная увязанные в ленты брёвна.
 Шкипер резво соскочил на деревянный настил и с поклоном поприветствовал начальника полиции.
- У меня всё готово, где ваши пассажиры?
- Да вот же, - взмахнул рукой в сторону испуганных девушек Томоши-сан, - все шестеро, без багажа, как ты и приказал.
- Это никак невозможно, - потупив глаза, вдруг неуверенно заговорил моряк, - дело в том, что переход в триста пятьдесят километров, да ещё против течения, требует уйму угля. Я произвёл расчёт и оказалось, что весь необходимый запас не поместился в бункер для топлива и значительную его  часть вынужден был разместить на палубе - вот, посмотрите сами. Максимум - три девушки. Ну... разве что если ещё трое согласятся сидеть на угле не менее тридцати часов, если всё пойдёт хорошо.
- Мы согласны! - в один голос воскликнули... пять девушек.
- Я остаюсь... - почти прошептала Мика, прячась за спину Томоши-сан. 
 ****
                7

    Саппоро, 18 августа суббота

 Покидая кабинет после разговора с начальником Управления по делам Северных территорий полковником Мотада Асано два дня назад, человек в гражданском костюме, Хьюза-сан – так он предложил называть себя Такэси, понял, что полковник подпишет любой план, предложенный для реализации миссии в Чиннай. Было очевидно, что полковник устал, а главное смирился с текущим сокрушительным состоянием дел в империи, на которые уже невозможно как-то повлиять, тем более – изменить.
 Предвидя подобный результат, Хьюза-сан не терял время даром и все детали операции были тщательно подготовлены и проверены им лично в превентивном порядке. Сегодня утром план был утверждён, сметы подписаны, особые полномочия получены, и длинный чёрный автомобиль с человеком в гражданском на заднем сиденье, медленно подкатил к грунтовой взлётной полосе на окраине Саппоро, где стоял готовый к вылету новейший учебно-боевой самолёт последней модели 1945 года выпуска без опознавательных знаков.
 Возле самолёта стояли двое – одетый в парадный мундир с петлицами капитана «Сопровождающий» и странный молодой человек в северокорейской стёганой фуфайке и русских кирзовых сапогах, в котором почти невозможно было узнать Такэси Томоши.
- Подписал? – после короткого поклона, пытаясь скрыть волнение, задал единственный вопрос капитан.
- Да. – Коротко ответил Хьюза-сан, - если б не подписал, ничего бы не изменилось, и ты об этом знаешь.
- Такэ! – он демонстративно взял молодого человека об руку и отвёл в сторону от самолёта, - я не буду устраивать тебе здесь экзамен, уверен – ты всё выучил и сдашь его на отлично. А так же уверен, что ты справишься. Единственно, что хочу сказать – не торопись сразу попасть в город, обоснуйся в Савамай* или в Акаяме*. Помни! Других задач, кроме шахты у тебя нет. Русских в Чиннае пока нет, но они будут там со дня на день. У тебя прекрасный разговорный корейский, так что пользуйся корейскими документами. Японский паспорт тебе для репатриации, если других вариантов эвакуации не найдёшь. Впрочем, тех денег, что зашиты у тебя в фуфайке, хватит купить у русских самолёт или, на худой конец, пароход, и… обними за меня отца – этого старого кривоногого богатыря! – улыбнулся Хьюза-сан на прощанье. 
 Табун в тысячу шестьсот лошадей, спрятанных под обтекаемым капотом, быстро оторвал самолёт от земли и с набором высоты умчал его за горизонт.
 Полётное задание не было сложным – направление почти строго на север, высота 3000 м, скорость 500 км/ч. Дальность полёта не была критичной, топлива достаточно на 700 км при расстоянии до цели около 500 в одну сторону, так как возвращения назад предусмотрено не было. Полётное время – один час. Ориентиром служила западная кромка суши сначала Хоккайдо и через пролив – Карафуто.
 В районе Вакканая рекомендовано подняться до 5000 метров и уйти западнее, не теряя из вида побережье, так как существовала вероятность пересечься с русскими истребителями, но вероятность эта была ничтожной, что и подтвердилось на практике. В противном случае оставалось положиться на прекрасные характеристики Зеро, ибо самолёт был без  вооружения, не считая 10 кг тротила, закреплённом на месте курсанта с таймером в три минуты после активации тумблером, и оторваться от преследования, если таковое случится. Всё это было отработано с «Сопровождающим» на карте теоретически, и добро на самостоятельный вылет было получено. Практические  возможности Такэси продемонстрировал во время перелёта в Саппоро из Кагосимы, о чём с удовлетворением было доложено Хьюза-сан.
 Всё шло по плану, без каких-либо неожиданностей. Миновав Маоку, самолёт снова опустился на прежнюю высоту и приблизился к береговой линии. Такэси неоднократно бывал в Маоке проездом в Тойохару и теперь с интересом наблюдал за знакомыми местами с высоты. Железная дорога до Куссюнай и далее служила прекрасным ориентиром и когда впереди появились очертания северного кольца гор с возвышающейся Фусиямой* над широкой гладью озера Райтиси, у Такэси защемило сердце и он с великом трудом преодолел желание пролететь над городом детства, родным домом, приветствуя Чиннай покачиванием крыльев и громким криком – папа-я-вернулся-а-а-а!! 
…
  Согласно разработанного плана, Такэси должен был покинуть борт с парашютом над тайгой в окрестностях Чинная, предварительно направив самолёт в сторону моря и включив тумблер таймера взрывчатки. Через три минуты полёта по прямой взрыв должен уничтожить машину, навсегда скрыв в морской пучине обломки.
 В памяти всплыл недавний разговор с «Сопровождающим»:
- И вам не жалко самолёт? – выслушав инструктаж, задал вопрос Такэси.
- А что его жалеть? Япония капитулировала, войска сложили оружие, очень скоро на Хоккайдо придут американцы, если русские их не опередят. Или ты хочешь, что бы он достался им?..
 План был хорош, почти идеален. И Такэси готов был неукоснительно следовать ему. Но теперь, будучи практически на месте, без контроля и в полном одиночестве, он решил поступить иначе.
 Не имея опыта прыжков с парашютом вообще, впрочем, как и самостоятельных посадок, Такэси всё-таки был склонен ко второму варианту.   
На учебных полётах он внимательно следил за действиями инструктора при посадке, выучил всю незамысловатую последовательность операций и десятки раз в голове прокручивал этот обязательный элемент пилотажа в нормальной практике полётов, не задумываясь, что когда-то это может пригодиться.
 Пролетев на север в сторону озера Райтиси над прямой и достаточно широкой  линией песчаного пляжа, Такэси убедился, что лучшего места для приземления не найти. Развернул самолёт над посёлком у моста через реку, вытекающую из озера, отметил про себя немногочисленных зевак, задрав головы без видимой паники наблюдавших за манёврами самолёта, который вероятно наблюдали первый раз в жизни. Вышел на линию посадки над пляжем, сбросил обороты двигателя, выпустил шасси, перевёл рычаг управления закрылками в третье положение «посадка», рукоятью газа снизил скорость до 100 км/час и, мягко приземлившись на все три опоры, остановился через пару сотен метров у самой кромки набегавшей волны. 
 Отбросив тяжёлый фонарь пилотской кабины, Такэси не без труда выбрался на крыло, снял парашют и вместе с кожаным шлёмом бросил его на переднее сиденье. Машинально огляделся по сторонам, оценив время, которое ему понадобится, чтоб преодолеть тридцать метров пляжа, взобраться на высокий песчаный бруствер, за многие века намытый штормовой волной, похлопал себя по вшитым внутри стёганки карманам. Убедившись, что всё на месте, наклонился в кабину второго пилота и, включив тумблер взрывного устройства, спрыгнул на мокрый и твёрдый во время отлива песок. 
- Прощай, Зеро! Прощай, друг, - сентиментально прошептал он, укрывшись в песчаной выемке на верху бруствера за несколько секунд до взрыва, - ты был очень добр ко мне…
 Сухой гром потряс окрестности, разметав останки самолёта, которые море в ближайший прилив спрячет от чужих любопытных глаз.
--------------------
* Савамай – Заречное
  Акаяма – Красная гора, или Половинка/бывший посёлок
  Фусияма – гора им. Краснова или Колдун-гора
****
                8
 Чиннай 16 августа четверг

 Попрощавшись с девушками, отчалившими от деревянного причала Чиннайского порта на речном буксире в неизвестность, Томоши-сан и Мика Ито в подавленном настроении возвращались в притихший город и прежнее своё состояние.
- Я думаю, ты приняла правильное решение, Мика. Что нас ждёт впереди не знает никто, поэтому доверимся судьбе. Сейчас мы на несколько минут поднимемся ко мне в кабинет, а потом вместе поужинаем у меня дома, - попытался улыбнуться Томоши-сан, - ты ведь сегодня вряд ли успела пообедать, а у моей горничной всегда есть чем порадовать голодного хозяина после изнурительного рабочего дня, чтоб он, не дай бог не похудел, - при этом он уважительно двумя руками погладил свой огромный живот.
 Кабинет начальника полиции находился на втором этаже и окнами выходил на центральную улицу, за которой открывался прекрасный вид на море.
- Смотрите, Томоши-сан! Это военный корабль? Наш?
 В полумили от города на якоре застыл небольшой сторожевой корабль в направлении на юг, против течения. Носовое орудие не было развёрнуто в сторону Чинная, очевидно демонстрируя мирные намерения.
- Нет. Это русские. Наблюдают.
- А они ничего не сделают с нашим катером? – с испугом громко чуть не прокричала Мика.
- Не волнуйся. Они мирных не трогают. Даже не останавливают и не проверяют. В случае чего, могут даже помочь. Вон, видишь дымок далеко,  южнее корабля? Это наш буксир.
 Выходя из управления, Томоши-сан вдруг резко остановился и с удивлением посмотрел на Мику:
- Послушай, а где ваши вещи, эти неподъёмные чемоданы, которые еле вместились на мою двуколку?
- Остались в номерах…
- А вы выписались из гостиницы?
- Нет. Хозяйки на месте не оказалось.
- Пойдём, зайдём.
 Гостиница была крошечной – всего девять номеров на втором этаже, три из которых в двухместном варианте занимали девушки. Позвонив в колокольчик у двери, Мика с Томоши-сан прошли в сторону лестницы на второй этаж, где Мика занимала номер с балкончиком.
- Постойте! Куда вы? – раздался низкий охрипший голос немолодой хозяйки, с длинной папиросой во рту.
- Как раз вы мне и нужны, госпожа Нацуки, - пройдёмте к вам в кабинет, есть разговор, - было видно, что они давно знакомы.
- Если вам нужен номер, то свободных нет – сегодня я заселила две семьи из Одасу*.
- Слушай и не перебивай. – Томоши-сан говорил спокойно и уверенно голосом, не допускающим возражений, - сегодня съехали пять девушек, хотя номера оплачены и юридически остались за ними. Сейчас ты перенесёшь все их вещи в номер с балконом, который будет принадлежать этой барышне. Без срока. До особого моего распоряжения.
- А как же беженцы из Одасу?
- Не сможешь уплотнить – отправляй обратно! Через пару часов мы вернёмся, чтоб всё было готово!
…
 Ужин заканчивался, и Томоши-сан с Микой за неспешной беседой пили зелёный китайский чай, расположившись на корточках за низким столиком в широком холле на первом этаже. Прислуживала горничная, с интересом поглядывая в сторону молодой красивой гостьи, подкладывая сладкий воздушный рис в фарфоровую вазочку. Приготовлением пищи и заготовкой продуктов, впрочем, как и всем по дому, занималась она. Два-три раза в неделю посещала рынок, но иногда, как правило в отсутствие хозяина, незнакомые люди приносили корзины со свежей рыбой, мясом и овощами прямо домой. Денег не брали:
– Это начальнику благодарность за помощь.
 Томоши-сан не злоупотреблял положением, как правило решал пустяковые вопросы на месте по справедливости, будучи в волости не только авторитетным начальником, но и при необходимости судьёй, не доводя дело за мелкие правонарушения до настоящего суда. 
- Давно хотел спросить, - загадочно улыбаясь, обратился к Мике Томоши-сан, - в твоих жилах случайно нет европейской или, не дай бог, американской крови? Уж больно у тебя светлая кожа для азиатки и необычные глаза.
- Есть. Немного. Русской… - с расстановкой негромко произнесла Мика.
- Очень интересно. Расскажи?
- Мой дедушка был русский. Платон Билич. Он был разбойник, пират и подлец. Бабушка была молодой, красивой и жила тогда в Хиросаки – на севере Хонсю. Там же в это время находился лагерь военнопленных русских, но дедушка был очень богатый, и в лагере не жил вообще, снимая целый дом и питаясь в ресторане, в котором работала моя бабушка. Там они и познакомились.
- Ну, почему «подлец», я догадываюсь. А разбойник и пират?
- Да! Подлец потому что прожив два года с бабушкой, которая родила ему дочь – мою маму, он бросил их и уехал в свою Россию. А разбойником и пиратом он был на самом деле – во время войны нападал на наши шхуны и грабил их. Кстати, где-то в этих краях, может быть и Чиннае.
- Я не думаю, что у него была возможность остаться в Японии. – Вдруг встал на сторону дедушки Томоши-сан, - русских после войны в принудительном порядке депортировали всех или обменяли на наших военнопленных согласно договору. А по поводу разбойника и пирата – скажу так. Это был мужественный и дерзкий подданный своего императора, который во время войны не спрятался, не убежал, а как мог пошёл защищать свою Родину и своего микадо. Настоящий русский самурай.
- Лучше бы он сделал себе харакири…
-----------------------
*Одасу – Парусное
****
                9
 Чиннай 18 августа суббота
 Поднявшись из укрытия, Такэси стряхнул руками мелкий песок с одежды и с высоты естественного природного бруствера оглядел знакомые с детства окрестности. На востоке, за длинным пологим спуском, поросшим редкой кривой лиственницей и острой как бритва осокой сверху и довольно густым смешенным лесом ниже, просматривалось широкое, почти прямое русло реки, вытекающей из озера. Южнее, объединившись ещё с двумя чиннайскими реками в общее устье, за которым виднелись крыши домов с  пожарной каланчой в центре города, она впадала в море. На самом южном мыску узкого, не более километра в ширину и до десяти километров в длину полуострова, ограниченного озером и этой рекой с востока, а морем с запада, возвышалась деревянная вышка, служившая маяком с прожектором и двумя красными фонарями, предупреждающими мореплавателя не о рифах и скалах, которых здесь никогда не было, а входе в устье гостеприимного приморского городка.
 Кроме маяка и пары строений возле него, очевидно смотритель с семьёй жил тут же, полуостров был необитаем. Разве что древний трактир у старого моста, когда-то единственной переправы, соединяющей юг Карафуто с севером. С пуском новой прямой трассы на противоположном берегу и моста у истока реки из озера, прежняя дорога, петляющая от Хамарайтиси, в ноль проиграла конкуренцию и постепенно приходила в упадок вместе с опустевшим трактиром.
- И всё-таки я молодец, что нарушил предписание Хьюза-сан, - с удовлетворением подумал Такэси, перекладывая поудобней пакет с корейскими документами, чтоб при необходимости быстро извлечь из внутреннего кармана для предъявления по требованию, - болталось бы моё обезжиренное тело вместе с парашютом на высокой сосне посреди тайги, пока бы его не обнаружили русские грибники…
 Отныне он – вольнонаёмный рабочий из деревни Самшу провинциального уезда Пукчхон на севере Кореи, прибывший на Карафуто в 1943 году и зарегистрированный в посёлке Уширо* по месту работы на рыбоконсервном заводе. И зовут его Чен Ту Кум.
 Разговорным корейским Такэси владел свободно, за что косвенно был благодарен настоятелю буддийского храма Дзёдо в Чиннае господину Мицуо Такэда, с которым познакомился, будучи совсем  мальцом. Такэ почти каждое утро выбегал на пляж и однажды увидел удивительный танец в исполнении одинокого мужчины в спортивном кимоно доги. Танец заворожил мальчишку, и он несмело подошёл к незнакомцу с просьбой научить его этому искусству. Так состоялась первая встреча и знакомство с будущим духовным наставником и учителем одного из древних видов восточной философии и единоборств. В группе прихожан, организованной при храме, большинство было корейской молодёжи, которые недавно прибыли вместе с родителями и общались между собой по-корейски, почти совсем не владея японским. Через пару-тройку лет молодой Такэ свободно общался со сверстниками на их родном языке.
- Надо бы навестить старого наставника, - подумал Такэси, вспомнив напутственные слова сенсея:
- В твоём имени, впрочем, как и в моей фамилии, первый и главный иероглиф «такэ». Он несёт в себе два смысла – бамбук и воин. Чего бы не случилось в твоей жизни, ты всегда должен быть гибким и прочным как бамбук и бесстрашным искусным воином.  Всегда помни об этом и будь достоин имени, данном тебе родителями. 
 Приближаясь к мосту, Такэси увидел небольшую группу людей, двигающуюся навстречу, толкая перед собой гружёную доверху огромную, как телега двухколёсную тачку. Такэси поприветствовал их на корейском и поразился реакции в ответ – вместо привычной в таких случаях улыбки и кроткого поклона, люди удивлённо взглянув на него, стали отворачиваться, молча потупив глаза, максимально ускорив движение.
- Нужно срочно переодеться. Говорил же я «Сопровождающему», что так одеваются только корейские шпионы в старых японских фильмах, - подумал Такэси и ускорил шаг.
 Благо, этот бесконечный день уже подходил к концу и в долину спускались поздние августовские сумерки.
 До города оставалось десять минут неспешным шагом, но Такэси свернул на примыкающую к основной трассе слева, густо посыпанную углём и хорошо укатанную дорогу, спускающуюся сверху высокой террасы, где  начиналась узкоколейная железная дорога на Кэньуши*, проходящая через крошечный посёлок Акаяма, где его ждала встреча с первым адресатом из перечня лиц в «Записке».
 Путь в город был закрыт по двум причинам – так было рекомендовано Хьюза-сан и срочно подлежащий замене бутафорский наряд.
 Путь наверх, на террасу, где располагалась станция узкоколейки со всеми сопутствующими погрузо-разгрузочными терминалами, занял несколько минут, и поднявшись Такэси увидел стоящий под парами знакомый с детства  маленький паровозик с плоской платформой и одним вагончиком, то ли только что заехавший на станцию, то ли готовый к убытию. Вокруг не было никого. Такэси решил никого не беспокоить, и уверенно двинулся по шпалам в единственном направлении, которое через шесть километров приведёт его в Акаяму.
- В любом случае за час доберусь, а если машинист всё-таки решит меня подвезти, я не откажусь.
Через несколько минут сзади раздался визгливый гудок, и возвращавшийся домой в Кэньуши* паровозик, чтоб завтра поутру вернуться назад,   загрузившись пассажирами и углем с шахты Чиннай 5-6.
 Машинист слегка сбросил скорость, поравнявшись с попутчиком, и Такэси ловко вскочил на нижнюю ступеньку пустого вагончика – похоже, пассажиры пользуются этим маршрутом в одну сторону…
 Акаяма, маленький фермерский посёлок в полторы улицы,  расположившийся у подножия одноимённой сопки, получившей своё название после того, как при прокладке узкоколейки из Чинная и грунтовой дороги из Савамая, строители упёрлись в горку, бесстыдным образом перегородившую маршрут до самой реки Чиннай-гава. Пришлось южную часть сопки взорвать, а камень и щебень использовать на отсыпку под дорожное полотно обеих трасс. После взрыва образовалась вертикальная стена скалы удивительно красного цвета. Позже на месте бывшей сопки вдоль реки и образовался посёлок на плодороднейших заливных лугах.
 Такэси без труда нашёл дом смотрителя полустанка, в обязанность которого входило не только перемещать стрелки для направления пассажирского варианта поезда к низкой деревянной платформе, но и обилечивать редких пассажиров. Кроме того, в его путейской сторожке находился единственный в посёлке телефон, с помощью которого осуществлялась связь не только с Чиннаем и Кэньуши, но не так давно звонили даже из Саппоро.
 В период строительства шахты Чиннай-7 он был инженером и знал про эту шахту всё. 
 На громкий стук в дверь выглянул пожилой мужчина:   
- Господин Томоши? – прищурившись через круглые очки с бесконечным числом диоптрий, почему-то без особого удивления проговорил он, разглядывая неожиданного ночного гостя, - если не ошибаюсь – Такэси Томоши? Какими судьбами? Слух прошёл, вы давно уже в Саппоро грызёте гранит наук. А стёганка у вас просто замечательная – мне как раз такая нужна для рыбалки. Предлагаю поменять её на не менее презентабельный костюм, оставшийся от моего сына.
---------------------
*Уширо – Орлово
  Кэньуши (Кэньусинайхоро) – Лопатино 
****
                10
Чиннай 20 августа понедельник

 В тот вечер Томоши-сан после продолжительной беседы за чашечкой чая, предложил Мике остаться заночевать у него:
- У тебя сегодня был трудный день, время уже позднее, и ты можешь без стеснения остаться у меня на ночлег – места, как видишь, достаточно, ещё и  на втором этаже есть две спальни, одна из которых принадлежала Такэ… - неожиданно с нескрываемой грустью в голосе произнёс хозяин.
- Не уверена, что это будет удобно, да и номер в гостинице наверняка уже готов, а здесь совсем почти рядом.
 Номер действительно был готов. Вместо второй кровати на полу аккуратно были сложены все чемоданы с вещами подруг Мики, а у выхода на балкон появился огромный керамический кувшин с букетом свежесрезанных разноцветных георгинов.      
 Утром, стоя у окна в своём кабинете на втором этаже управления, Томоши-сан  слушал традиционный доклад старшего патрульного о ночных событиях в городе. В целом всё было относительно спокойно, если не считать несколько стычек местных парней с прибывающими из окрестных посёлков беженцами на почве, как выразился старший патрульный, «личной неприязни».
- Расширьте зону патрулирования, а то мне уже пожаловались, что вы большей частью охраняете вход в родное управление. Уделите повышенное внимание окраинам, где корейцы расселяются по родственникам и знакомым, игнорируя регистрацию. Проверяйте документы и записывайте данные хотя бы к себе в блокнот – корейцы никуда не убегут и останутся здесь, в отличие от японцев, - наставлял начальник, наблюдая в окно, как уже знакомый сторожевой корабль русских приближался к месту привычной своей стоянки.
 В этот раз он подошёл значительно ближе к берегу, бросил якорь и с борта на спокойную гладь моря спустилась большая шлюпка, в которой находилось до десятка вооружённых автоматами военных. Резко взмахнув тремя рядами вёсел, лодка направилась к берегу.
- Похоже к нам сегодня гости, - негромко пробормотал Томоши-сан, - или новые хозяева?..
И, повернувшись в пол-оборота к патрульному, приказал:
- Всем служащим управления без исключения сдать оружие в оружейную комнату, закрыть на замки, ключи мне! После ночной смены не расходиться, собраться в актовом зале. Остальные несут службу в обычном порядке. Препятствий не чинить, в разговоры не вступать. – Впрочем… какие могут быть разговоры, если они понимают по-японски хуже, чем я по-русски.
  Через час ожидания Томоши-сан начал терять терпение. Морально он уже давно был готов к встрече, в кабинете навёл идеальный порядок, всё лишнее, на его взгляд, убрал и даже кое-что уничтожил. Специально широко  открыл дверь в коридор, приготовившись к визиту.
 Но портрет императора в парадном мундире и при орденах оставался висеть над его рабочим столом.
 Как вдруг раздался громкий стук сапог по деревянным ступеням лестницы уверенно поднимавшихся на второй этаж молчаливых вооружённых людей. Было очевидно, что они знают куда идут и зачем.
Первым в кабинет заглянул и тут же вернулся в коридор молодой рыжий автоматчик, пропустив вперёд троих – двух рослых европейцев в офицерских погонах и одного азиата в гражданском, с красной звездочкой  на лацкане пиджака.
- Господин Масанори Томоши? – почти без акцента задал вопрос азиат по-японски.
- Да. Начальник полиции волости Чиннай, подполковник Томоши.
 Русский в погонах что-то громко сказал, пристально и, как показалось Томоши-сан, уважительно и с одобрением разглядывая статную фигуру начальника полиции, который был с ним примерно одного роста.
- Вас приветствует майор Минько, помощник комиссара 113-й стрелковой бригады 16 армии вооружённых сил Советского Союза.
 - Зыдыравия шираю! – Почти по-русски ответил на приветствие Томоши-сан.
 Майор Минько уверенно подошёл к столу, привычным движением  бесцеремонно отодвинул свободный стул и жестом пригласил занять место напротив второму офицеру в погонах лейтенанта, который деловито положил перед собой планшет, извлёк из него большую толстую тетрадь с карандашом и приготовился записывать. Переводчик встал между Томоши-сан и майором, всем своим видом демонстрируя готовность к работе.
- Вам должно быть известно, - начал помощник комиссара, - что Япония капитулировала и в ближайшее время акт будет подписан. Вся территория южного Сахалина отныне и навсегда является неотъемлемой частью Советского Союза, - официально-скучным голосом продолжил он многократно повторяемую фразу, и пока азиат переводил, рассматривал обстановку в кабинете. В то же время Томоши-сан разглядывал неизвестный ему знак отличия с профилем молодого вождя большевиков внутри красной звезды на груди переводчика. Никогда раньше он не видел, как выглядит октябрятская звёздочка.
- Мы провели разведку района Чинная и ближайших посёлков. Регулярных войск и отрядов сопротивления не обнаружено, поэтому мы сегодня здесь с мирной миссией для возможного решения вопросов по подготовке передачи власти и управления новому правительству. До визита к вам мы пообщались с местными жителями и нам теперь известно, что вы единственный из руководства не покинули город, продолжаете успешно выполнять возложенные на вас функции, поддерживаете порядок в городе и районе, и даже работу инфраструктуры. Отзывы населения о вас только положительные. Мы это высоко ценим.
В связи с изложенным мною, принято решение официально предложить вам оставаться при занимаемой должности до момента прибытия новой администрации. Это может занять достаточно много времени, но и после смены руководства вы имеете все шансы продолжить работу, выполнив определённые процедуры. Что скажете?
- Скажу, что то, чем я здесь занимаюсь - это мой долг и ответственность. А  когда на смену мне придёт достойный профессионал, я без сожаления передам в его руки и то, и другое. 
- Прекрасно. На том и порешим. За утверждение в должности можете не переживать – моё мнение в этих вопросах до сих пор было решающим. Я надеюсь, с документацией у вас всё в порядке? Нас прежде всего интересует состояние учёта населения волости на текущий момент. Я понимаю, многие выехали в панике и даже не снялись с регистрации, но всё равно нам очень важно на первом этапе знать хотя бы о численности и составе населения.
- Спасибо, господин майор за доверие. По вашему вопросу об учёте населения признаюсь - мой начальник паспортно-миграционной службы покинул остров, а его единственный помощник вряд ли в состоянии проделать такую работу. Скажите, я могу зачислить в штат на его место подходящего специалиста?
- Японец?
- Кореянка, но прекрасно владеет японским.
- Замечательно! Кореянку мы утвердим сразу, - почему-то улыбнулся майор, - пусть учит русский язык.
 На этом переговоры были закончены, русские офицеры встали из-за стола, поднялся и Томоши-сан.
 Майор Минько крепко пожал руку подполковнику Масанори Томоши,  посмотрел на портрет императора, махнул рукой и что-то сказал.
 Переводчик перевёл:
- А… пусть пока повисит. Успехов тебе, товарищ!
*****
                11
 Акаяма  20 августа понедельник

 Высокий сухой старик в дверном проёме повернулся к гостю спиной и жестом предложил следовать за ним в дом. В длинном коридоре, освещённом лампочкой у входа, стоял устойчивый запах вяленой рыбы, развешенной на тонкой бечёвке в два ряда вдоль стен. Под этими  гирляндами стояли разнокалиберные ящики и бочонки вперемежку с  полным набором рыболовных снастей – стало понятно, что в доме живёт заядлый рыбак. Коридор вывел в довольно просторную комнату с низким потолком и нестандартным высоким столом слева у окна с приставленными двумя стульями и тумбочками по бокам, на которых стопками были сложены вперемешку книги и папки с бумагами. На правой тумбочке из-под бумаг светил жёлтым глазом радиоприёмник  "Мацусита". Справа от входа на всю длину стены от пола и до потолка стоял огромный стеллаж с теми же книгами и картонными папками, плотно занимавшими всё пространство на полках. В противоположной стене – две двери и одна напротив окна, очевидно ведущие в спальни. В проёме одной из них, облокотившись на косяк, стояла немолодая, сурового вида хозяйка, внимательно наблюдающая за происходящим.
- Инженер Окада, - представился старик протягивая руку и приглашая Такэси присесть, сам устроился рядом. – Как добрался? Я ждал твоего приезда только завтра. Господин  Хьюза-сан меня предупредил по телефону, так что время попусту на лишние церемонии терять не будем, а перенесём все деловые беседы на утро. Ты наверняка голоден, сейчас поужинаешь и отдыхать.
- Дзюнко, - обратился он к жене, - накрой гостю на стол и приготовь свободную комнату.
…
 Такэси проснулся, когда солнце уже высоко поднялось над сопками, окружавшими Чиннайскую долину с востока.
- Как же хорошо спится на родине, - подумал он и, глянув на часы, с ужасом вскочил с жёсткой кровати – стрелки соединились на цифре 10.
В доме было тихо и пусто. Выскочив на улицу, оглянулся в поисках места, где можно было умыться и привести себя в порядок.
- Вам сюда, - с улыбкой указала на небольшое помещение, пристроенное к дому незнакомая молодая женщина, одетая по-домашнему и с тазиком в руках. – Мама в городе, а папа сейчас придёт со станции.
 Такэси знал, что у Окада-сан трое детей – двое парней, но они уже давно в армии и дочь, о которой он просто не подумал. С Карафуто японцев в армию почти не призывали – они нужны были здесь, но два года назад стали забирать и отсюда, не смотря на номинально существующую бронь.
 Приведя себя в порядок, Такэси вернулся в дом, где на столе уже стоял чайник с чашечками и какая-то снедь в глубокой керамической вазе.
- Ичика Сугияма, - представилась женщина, - живу с родителями здесь, муж геройски погиб год назад на Окинаве. Мама с работниками два раза в неделю возит продукты на рынок и заказы в рестораны. Сегодня день доставки, будут к вечеру. У нас работает корейская семья, живущая отдельно в соседнем доме, - с удовольствием и практически без пауз откровенничала новая знакомая, которую совсем не интересовали возможные вопросы, ответы или просто реплики гостя. – Папа по утрам заглядывает на станцию, посмотреть что и как, а так в основном пропадет на речке. У него есть лодка, но рыбачит он в основном с подвесного мостика, который раз в три года смывает весенний паводок. Здесь мы уже двенадцать лет, папу отправили в командировку на строительство  шахты, ему  очень понравилось и он построил этот просторный дом, а потом перевёз нас из Саппоро, где он преподавал в университете, а мы впятером ютились в двух комнатках общежития. Зато мне здесь не нравится, особенно зимой. Дети мои у няньки, я только что от них.  А вот и папа.
 Приход Окада-сан спас Такэси от обморока.
…
 С появлением отца, Ичика засобиралась на улицу, причитая на ходу:
- Столько дел, столько дел…
 Поздоровавшись, инженер присел рядом, наполнил чашечку чая, и предложил сразу перейти к делу:
- Хьюза-сан вкратце и без подробностей поставил меня в известность, что ты прибудешь сюда с неограниченными полномочиями для какого-то важного дела, и чтоб я оказал тебе в реализации задания максимальное содействие. Всю необходимую информацию я узнаю от тебя. Так и что нам предстоит и какова моя роль?
- Прежде всего, позвольте спросить – вы лично знакомы с Хьюза-сан? Где и когда это произошло?
- Наше знакомство состоялось более двадцати лет назад. Я преподавал физику в Университете Саппоро, когда обратил внимание на одного студента с факультета иностранных языков, где механика не была профилирующим предметом, но знания этот студент демонстрировал феноменальные. Иногда он задавал такие вопросы, что мне казалось, что он лучше меня знает ответы на них. Не смотря на его блеклый вид, было видно, что он в группе непререкаемый авторитет. Я не помню его настоящую фамилию, но уже тогда все, включая большинство преподавателей, называли его не иначе, как Хьюзо. Он был очень дружен, почти неразлучен со своим однокурсником,  могучим здоровяком – твоим отцом. Мы редко, но поддерживали связь. На прошлой неделе он позвонил. 
- Удивительная история, - изумлённо промолвил Такэси, но продолжил уже спокойным деловым тоном, - вам известны последние события на Карафуто?
- В общих чертах да, - указал рукой на радиоприёмник инженер.
- Тогда слушайте – я прибыл сюда с секретным заданием взорвать шахту Чиннай-7 с целью не допустить её эксплуатации ни сейчас, ни когда-либо позже. Этот объект вместе с ископаемыми не должен достаться русским. Мне неизвестны побудительные причины принятого решения, но этот приказ я обязан выполнить.
- Причины известны мне, молодой человек. Ещё десять лет назад специалисты обратили внимание на ярко-оранжевый цвет и форму спёкшегося шлака от сжигаемого угля, добытого здесь. В метрополию были отправлены образцы для исследования, по результатам которых было запрещено использовать уголь в качестве топлива и принято решение о строительстве завода по первичной переработке на месте, после чего весь объём добычи вывозился. Кстати, у вас динамит с собой? Или хотя бы тротил?   
- Конечно нет. Найти взрывчатку – это первая наша задача.
- Но здесь, я имею ввиду Чиннай и окрестности в радиусе сто километров, её вы не найдёте. Её попросту нет. Ни в каком виде. Её остатки под опись  вывезли со всех шахт и спец складов ещё год назад. За недостачу на шахте Чиннай 5-6 в Кэньуши чуть сильно не пострадал начальник шахты, тоже любитель рыбалки, но с помощью динамита вместо удочки. Если б не твой отец, он бы сегодня сам кормил рыбу.
****
                12   
Шахта Чиннай 7   20 августа  понедельник

- Знал бы, я бы взрывчатку с самолёта на себе пешком сюда принёс, - не успел додумать мысль Такэси, как Окада-сан продолжил, как будто подслушал его:
- Впрочем, взрывчатка этот вопрос закрыть не могла. Чтобы уничтожить шахту и разрушить вертикальный ствол со штольнями тебе бы понадобилось не менее тонны тротила без гарантии, что её невозможно восстановить. В кратчайшие сроки. Или рядом пройти параллельным шурфом. А твоя задача, как я понял, предусматривает полное и необратимое уничтожение производства без возможности восстановления.
- Так это означает, что ликвидировать шахту без достаточного количества взрывчатки невозможно? Что всё было напрасно, и я не смогу выполнить приказ? – с отчаянием в голосе в растерянности пробормотал Такэси.
- Если задача на первый взгляд не имеет решения, это не значит, что решения нет. Либо ты плохо ищешь, либо ищешь не там. – Назидательно проговорил инженер и направился к стеллажу с книгами.
- У меня должны сохраниться старые черновики. Я часто брал работу на дом, когда работал на шахте, и мы можем вместе их просмотреть - я оживлю в памяти, а ты свежим взглядом внимательно будешь следить за мной и задавать желательно дурацкие вопросы. 
 Через пару минут поисков Окада-сан положил на стол толстую папку с множеством бумаг, чертежей и кальки, заполненными эскизами, формулами и пояснениями.
 Спустя некоторое время он выбрал несколько чертежей, разложил их на столе и начал комментировать, увлекаясь всё больше и больше, уже не оглядываясь на Такэси, который в свою очередь следил за карандашом инженера, как за указкой учителя.
 Никаких умных мыслей в голову не приходило, и Такэси почувствовал, что начинает тупеть, слушая бесконечные рассуждения о прочности бетона и характеристиках различных пород древесины и стали на почти неизвестном ему языке, хотя в совершенстве владел тремя и ещё на двух мог свободно общаться.
- А это что такое? – На всякий случай ткнул пальцем в чертёж с вертикальным разрезом основного ствола шахты.
- Где?
- Да вот, - Такэси указал на косую линию, соединяющую дно ствола шахты под углом 45 градусов с поверхностью у подножия террасы, на вершине которой и располагалась сама шахта со всеми подъёмными механизмами и профильными строениями.
- Да так. Над этим мне пришлось особенно попотеть. Это полностью моя разработка, решившая основную задачу по откачке воды. Дело в том, что над основным пластом ископаемого угля проходчики обнаружили огромный подземный кластер, наполненный водой. Откачивать воду традиционным методом имеющимися средствами можно было бы лет сто. Я укоротил трассу в два раза, установив специально доставленный по моей заявке из метрополии насос не на поверхности террасы, а у её подножия. Для отвода поднятой воды был увеличен оросительный канал до трёх метров в ширину и полутора в глубину, пролегающий рядом с подножием горы и соединённый с рекой Фуро-гава,  чтоб можно было принять весь объём воды в тысячи кубометров из кластера и при этом не затопить расположенные в долине фермерские поля. Уникальный насос повышенной мощности за две недели справился с работой, чуть не затопив Чиннай, - улыбнулся инженер на последних словах.
- А разве нельзя провести ту же операцию, только наоборот? И насос не понадобится, - робко предложил Такэси.
- …Хм-м. А ты не слишком ли умён для гуманитария? Похоже, теоретически ты эту неразрешимую задачу всё-таки решил. 
…
 Во второй половине дня, облачившись в старые  рыбацкие костюмы и резиновые сапоги, прихватив с собой удочки для маскировки и небольшую сапёрную лопату, Такэси и Окада-сан выдвинулись в сторону шахты Чиннай-7 на разведку, посмотреть на месте что там и как на сегодняшний день.
- Пойдём по полям, минуя Савамай
 *. Тут по прямой не более трёх километров, все тропинки мне известны и меньше любопытных глаз. – Окада-сан оказался неоценимым помощником, а в данной ситуации инициатива полностью перешла к нему.
 Шли довольно быстро по хорошо утоптанным прямым тропам, ограничивающим контуры полей, вперемешку засеянных различными злаками и корнеплодами. По дороге инженер рассказывал, что ему известно о последних событиях, связанных с шахтой Чиннай-7:
- Добычу угля прекратили месяца два назад, когда последний пароход ушёл с рейда пустым, отказавшись от погрузки, так как единственный специализированный перерабатывающий завод на острове Хонсю в ноль разбомбили американцы. Возле приёмного бункера у морской эстакады выросли два приличных террикона а вновь добываемый уголь складировать было просто негде, так как территория самой шахты не была приспособлена к хранению больших объёмов и тоже затарена сверх всяких норм. Терриконы постепенно уменьшались, чему поспособствовали местные жители из Кайгана* и Савамая*, воспользовавшись отсутствия охраны и наступающей тотальной неразберихой, постепенно перераставшей в хаос.
- Мы пришли. Главное, что нас интересует – это состояние «консервы». Сначала давай поищем здесь, а потом, если всё в порядке, поднимемся на саму шахту.
 Под «консервой» Окада-сан имел ввиду законсервированный выход трубы, посредством которой десять лет назад была произведена откачка воды из подземного кластера.
 Оглядевшись по сторонам, взяв лопату он уверенно подошёл к заросшему густой травой склону небольшой сопки.
- Давайте я, - предложил Такэси.
- Я сам!
Несколько раз взмахнув лопатой, обрубая кустарник, Окада-сан радостно воскликнул:
- Вот она! Долго же ты меня ждала, и я таки пришёл – ты ещё послужишь нам и родине!
 Из земли выглядывал торец зачеканенной глиной керамической трубы диаметром 250 мм.
 Поднявшись по пологой насыпе узкой дороги на верх плато невысокой сопки, Такэси обернулся и с восторгом оглядел хорошо просматриваемые с высоты знакомые с детства родные места. За близкими полями широко  раскинулся фермерский посёлок Савамай
*. Лениво дымили низкие трубы обжиговых печей кирпичного завода у глиняного карьера возле речки, детвора собралась на площадке перед школой, от пекарни неторопливо отчалила впряжённая в пару лошадей будка с горячим хлебом. Чуть далее, вдоль реки, протянулась Маруяма* с небольшим синтоистским храмом Савамай-дзиндзя
  на южной вершине - горка, куда он с мальчишками зимой  бегал покататься на санках, а позже на лыжах, спускаясь до замёрзшего русла по накатанному снежному спуску. За горкой не был виден Чиннай, но Такэси точно знал, где на другом берегу реки стоит дом его отца, в котором он родился и вырос. 
 В километре в сторону моря стояло неизвестное ему, очевидно построенное совсем недавно, огромное промздание с массивной трубой, и рядом высокий мост на бетонных опорах через Фуро-гаву. 
- Что это? – обратился Такэси к Окада-сан.
- Электростанция. Её должны были вот-вот запустить, всё ждали какое-то оборудование. Не дождались. А слева от неё строится завод для переработки угля с этой шахты, - и с горечью уточнил, - строился…
 На шахте кроме одинокого сторожа не было никого. Сделав грозный вид, он решительно двинулся навстречу «рыбакам».
 Такэси неспешно достал заранее приготовленное удостоверение инспектора пожарного надзора и молча ткнул им в помятое лицо охранника. Тот принял стойку «смирно» и отдал начальнику честь.
- Мы пройдёмся по складам с инвентарём, все двери должны быть открыты, - строго приказал Такэси, следуя согласованному с инженером плану.
- Вот. Вот то, что нам нужно, - через несколько минут радостно воскликнул Окада-сан, указывая в сторону лежащих на бетонном полу гофрированных шлангов, и обратившись к сторожу продолжил, – этот шестиметровый рукав мы забираем с собой на нужды Савамайского государственного участка механизации.
- А где у нас такой? – хотел спросить сторож, но махнул рукой:
- Да забирайте хоть всё – оно уже сто лет здесь никому не нужно.
*****
                13
Чиннай 22 августа 

- Что-то вы слишком долго, - ответил на стук в дверь Томоши-сан.
 В полуоткрытую дверь кабинета подполковника  полиции протиснулся оставшийся в одиночестве после увольнения начальника служащий паспортно-миграционной отдела.
- Ваше поручение выполнено, господин, - с этими словами он положил на стол тонкую папку с документами. - Ли Сон Ён из Кэньусинайхоро. 21 год. Работала приёмо-сдатчицей на нижнем складе древесины  лесозаготовительной корпорации. Несчастный случай. Погибла вместе с семьёй в ноябре прошлого года ночью от угарного газа в собственном доме,  родственников не имеет...
 Томоши-сан хорошо помнил этот трагический случай, сам выезжал на место происшествия, хотя события такого рода были далеко не редкостью, лично забрал все сохранившиеся документы пострадавших и вчера поручил сержанту достать дело из архива и извлечь из него документы Ли Сон Ён. 
- Пока я просмотрю бумаги, разыщи и пригласи сюда Мику Иту. Ты её знаешь. Скорее всего она у себя в номере в отеле, - перебил Томоши-сан и принялся внимательно изучать документы.
 Через час растерянная Мика сидела за столом напротив начальника полиции и старалась вникнуть в смысл информации, которую монотонным и неожиданно строгим голосом зачитывал Томоши-сан относительно её нового, радикально изменившегося статуса:
- Отныне, госпожа Ли Сон Ён, ты вступаешь в должность сотрудника паспортно-визовой службы волостного полицейского управления Чиннай. Внимательно изучи документы и выучи анкеты, которые я тебе передал. Удостоверение личности перемещённой кореянки и сопутствующие справки оригинальны. Фото на нём менять не стали, так как оно довольно низкого качества и трудно отличимое от тебя настоящей. Я вообще сомневаюсь, что русские в состоянии отличить твой анфас на фото от моего. Сегодня тебе выдадут служебное удостоверение и форму, так как кроме праздничных кимоно вряд ли что-то найдётся в ваших чемоданах, а пижамы и ночные рубашки не очень  подойдут для новой работы, суть которой на первом этапе заключается в перемещениях по городу, сбора и фиксации информации об оставшихся  рабочих и служащих государственных предприятий, больших и средних частных производств. Более подробный инструктаж получишь у непосредственного начальника, с которым в паре и пройдёшь стажировку.
 К работе приступить завтра, среду 22 августа, с восьми утра. А сейчас можешь зайти в бухгалтерию, получить аванс и заработную плату за два месяца. 
  Томоши-сан был человеком аналитического ума и обладал редким чувством предвидения, а потому ещё в самом начале боевых действий на Карафуто, он просчитал возможные варианты развития ближайших событий и в превентивном порядке, в режиме секретности, приказал вывезти всю наличность из местного отделения уездного государственного банка Эсуторо, обслуживающего бюджетные организации Чинная, разместив её в свободном сейфе оружейной комнаты. Он понимал, что вторжение непременно закончится оккупацией, сменой администрации, неизбежной экспроприацией с заменой валюты. Но он также понимал, что изъятие денежной массы у физических лиц будет проходить лояльно в отношении населения, с возможной заменой иены по назначенному курсу на рубли. И чтоб деньги не исчезли в топке новой власти, он принял решение выплатить зарплату своим сотрудникам в размере двухмесячного оклада с  премиальными на значительную часть изъятых  банковских остатков, тем самым мобилизовав  и стимулировав коллектив на максимальную самоотдачу. Коммерческие банки жили своей жизнью, и Томоши-сан с ними отношений портить не стал.
 На следующее утро в кабинет Томоши-сан без стука, громко топая по деревянному полу, вошёл юноша в странной военной форме оливкового цвета с кепи на голове, рубашке навыпуск, облегающих длинные ноги брюках, с планшетом на узком ремешке через плечо и светло-коричневых ботинках без обмоток:
- Господин начальник, унтер-офицер Ли Сон Ён к выполнению любого задания готов! – Голосом Мики Ито доложил молодой человек.
 С трудом подавляя улыбку, начальник внимательно оглядел новобранца:
- Более подходящего ничего не нашлось?
- Я вчера полдня подбирала нужный размер из того что было, а потом весь вечер подшивала и подгоняла. Что? Не очень получилось? А мне нравится, - ответила улыбкой на улыбку Мика.
- Каков план на сегодня?
- Сначала идём на верфь, по пути зайдём в пожарную часть, но там работы не много, сказал старший, затем на лесозавод. За сегодня должны управиться.
- Ну что ж, - выйдя из-за стола Томоши-сан пожал унтер-офицеру руку, - с первым рабочим днём, госпожа Ли Сон Ён. Вечером жду с докладом.
  Работа оказалась совсем не сложной. Приходишь на предприятие, показываешь удостоверение, ответственные по кадрам сотрудники выкладывают списки работников, сравниваешь их с перечнем в соответствующей справке о регистрации, напротив выбывших ставишь знак «-». Всё. Потом, правда, предстоит эту информацию свести в таблицу и на основании полученных данных составить отчёт о количестве убывших на текущий момент.
 Закончив работу на верфи, старший вдруг засуетился и обратился к Мике с предложением:
- У тебя замечательно получается, и сопровождать друг друга необходимости я не вижу. Это недопустимое расточительство. На сегодня у нас остался лесозавод, уверен – ты несомненно справишься и без меня. А я вернусь в управление, за меня мою работу не выполнит никто. Господину подполковнику передам, что ты молодец. - И рукой указал направление в сторону пешеходного моста через реку, ведущего на территорию завода.
- Хорошо. Я постараюсь, - заверила Мика.
  У Мики действительно всё получалось. Единственно, что её слегка напрягало – это реакция руководства на её служебное удостоверение с корейской фамилией. На Карафуто в органах внутренних дел, как и в администрациях, корейцев не было. Но после нескольких минут общения на безукоризненном японском языке, напряжённость исчезала и всё проходило спокойно и даже дружелюбно.
 Закончив работу на лесозаводе, Мика решила возвратиться в управление другим маршрутом, не через центр города, покинув предприятие с противоположной стороны и выйдя на улицу между двумя мостами. В Чиннае последнее время люди предпочитали находиться по домам по разным причинам, и потому улицы казались безлюдными. Но Мика уже неплохо ориентировалась в этом небольшом городке, и повернув направо двинулась в сторону моря и базарной площади, откуда до управления полиции было рукой подать.
 Вдруг со стороны примыкающей улицы, тянущейся вдоль правого берега реки от парка, вышли и перегородили дорогу трое, неплохо одетых молодых людей.
- Эй, малыш! – громко окликнул Мику один из прохожих, - где-то я уже видел твоё лицо, уж не в моём ли кабинете в наркоотделе?
- Да плюнь ты него, ты уже там не работаешь, впрочем, как и мы, - отозвался второй, похоже старший из них, по возрасту лет за тридцать, и весело засмеялся. 
- Постой… Так это же та русская гейша, о которой я вам недавно рассказывал, что сначала песни на русском языке пела про Лили Мурлен, а потом забралась в койку к нашему пузатому кавалеристу? Ты посмотри, как она вырядилась – думала, её не узнают?
- Парни! Вы с ума сошли? Я со-труд-ни-ца Чиннайской по-ли-ци-и Ли Сон... – чётко проговаривая почти по слогам, чтоб скрыть свой испуг,  Мика попыталась достать из нагрудного кармана удостоверение, но непослушная пуговица на новой гимнастёрке никак не расстёгивалась.
Её перебил громкий ржач уже всех троих бывших коллег.
- Да ну её, ещё нажалуется своему пузану, завтра вся полиция будет нас ловить.
- Ты что? Завтра мы будем уже далеко и от пузана, и того, что останется от этой русской шлюхи. Самое смешное, что исчезнем мы как раз на его баркасе, его бензине и сегодня покатаемся на его Лили Мурлон.
Протянув руку бывший полицейский наркоотдела схватил Мику за увязанные в узел волосы под форменной кепи, и тут же заорал сиреной воздушной тревоги, пытаясь вырвать руку из белоснежных зубов мгновенно и непроизвольно среагировавшей Мики.
 Свободной рукой он нанёс сокрушительный удар кулаком в голову девушки. Затем второй, третий…
- Помогите!! Помо… - успела выкрикнуть Мика и потеряла сознание, за мгновение  боковым зрением заметив несуразную фигуру в коротком пиджаке и смешных узких брюках, стремительно приближающуюся к ним,  перед тем, как безжизненно  опуститься на деревянный тротуар неизвестной улицы между двумя мостами маленького приморского городка со странным названием Чиннай.
****
                14
    Чиннай 22 августа

 Спустившись вниз с террасы, «рыбаки» спрятали толстый гофрированный шланг в кустарнике недалеко от выхода подземной трубы.
- Теперь возвращаемся домой, где подробнейшим образом обсудим дальнейшие мероприятия для обустройства реверсного водопровода, - говорил Окада-сан, шагами отмеряя расстояние от горловины трубы до оросительного  канала, почти полностью наполненного водой.
...
 После легкого семейного ужина инженер попросил жену и дочь оставить их одних и постараться не беспокоить.
 Вернувшись к рабочему столу, где в кажущемся беспорядке папки-схемы-чертежи образовали череду горных хребтов на недавно плоской равнине зелёного сукна столешницы, Окада-сан сгрёб весь высокогорный ландшафт в единый объём и отправил в отвал на пол рядом со столом.
- Потом разгребу. А сейчас нам понадобится чистый лист бумаги, карандаш и немного смекалки.
 Через полчаса он обратился к Такэси:
- Это схема. Здесь показано, что нужно проделать, чтобы можно было уверенно считать твоё задание выполненным.
 Окада-сан водил карандашом по схеме, и одновременно говорил уверенным голосом учителя, преподающего несложный урок посредственному ученику:
- Наша задача соединить имеющимся в нашем распоряжении шестиметровым шлангом две точки – одна находится в четырёх метрах от другой. Первая точка в канале на отметке до одного метра ниже уровня воды. Вторая – вход в керамическую трубу на уровне земли. Но если мы просто соединим их в заданных отметках, получим контруклон. Чтобы обеспечить непрерывный поток воды из канала в трубу, необходимо второй конец шестиметрового рукава пропустить на два метра вовнутрь, что и даст нам необходимую положительную разницу в отметках. Диаметр шланга меньше диаметра трубы и спокойно в неё пройдёт. В месте стыка необходима герметизация, её можно выполнить пучком сухой травы и глиной. Теперь самое главное – как это всё осуществить практически? – инженер посмотрел на внимательно слушающего Такэси и продолжил, - последовательность такая. Сначала прокопать траншею глубиной не менее метра и шириной в пару штыков лопаты от горловины до стены канала. Приготовить шланг.  Обрушить стенку канала - вода заполнит траншею. Закрепить приёмный конец шланга заранее приготовленным камнем и убедиться, что вода пошла,  наполнив шланг. Второй конец быстро пропихнуть в трубу, чтоб процесс не прервался. Зачеканить стык и осуществить обратную засыпку с тщательной маскировкой места работ.
- Всё оказывается так просто, - прокрутив несколько раз всю операцию в голове, отозвался Такэси.
- Просто на бумаге. На сколько я правильно понимаю – свидетелей здесь быть не должно, а потому работать придётся в тёмное время суток и без фонаря, что многократно усложнит процесс.
- Я в темноте вижу прекрасно, а ночи в августе у нас лунные и звёздные. Хотя не уверен, что это плюс. 
- Могу предложить тебе двух своих работников. Даже трёх.
- Нет, Окада-сан. Спасибо. У меня на этот счёт есть строгая инструкция – всех свидетелей ликвидировать. Мы не имеем права предоставить русским ни единого шанса. Я справлюсь. Через час стемнеет, я выхожу. Мне понадобится лопата.
  Рано утром, перед самым рассветом Окада-сан, облачившись в рыбацкий плащ, выдвинулся навстречу Такэси. Вчера он вызвался оказать посильную помощь, но получил решительный отказ. Да и на самом деле – какой он помощник? Всё что можно, он уже сделал, но посмотреть на результат, принять работу – если всё прошло нормально – это необходимо.
 Когда он прибыл, никого на месте не обнаружил. Всё было как прежде, никаких изменений.
- Такэси! – Негромко позвал он.
 Из ближних кустов вынырнуло голое тело и широко улыбаясь, с удовольствием похлопывая себя по бёдрам, восторженно ошарашило:
- Какая теплая водичка! И главное – неожиданно чистая. Почти без пиявок!
 Окада-сан опустил руку в канал в предполагаемом месте входа шланга   и ладонью ощутил движение воды, стремительным потоком убегающей в недра подземного кластера через невидимую рукотворную перемычку.
- Молодец! Здорово! Признаюсь, не ожидал, что всё так идеально получится с первого раза. Шахта приговорена. Русские никогда не смогут откачать из неё воду, если даже приступят к этому уже завтра. Через месяц вода заполнит штольни, а через полгода поднимется до уровня реки, разрушив крепёж и все обеспечивающие работоспособность магистрали.
...
 Во второй половине дня, после шестичасового провала в благодатное царство морфея, Такэси прощался с инженером на крошечном деревянном перроне в ожидании паровозика на Чиннай. Выглядел Такэси не так экзотически, как когда прибыл в Акаяму два дня назад. На нём был добротный костюм, но на два размера меньше, и брюки, в которые он влез, но тоже не без труда. Ботинки оказались приемлемы по размеру, и потому русские кирзовые сапоги, как и корейская фуфайка с пачкой иен, предусмотрительно забытой в глубоком внутреннем кармане, нашли себе нового собственника.
Пронзительно свистнул приближающийся маленький чёрный паровоз с непропорционально высокой трубой. Ещё не успев окончательно остановиться, из него с весёлым гиканием спрыгнули несколько мальчишек. Девочки спустились не спеша, держась за поручни.
- Школьники. Из Кэньуши. - Сказал Окада-сан и хотел продолжить, протягивая руку для рукопожатия, но Такэси стремительно обнял старого преподавателя, учителя своего отца и инженера, решившего неразрешимую задачу, обеспечив тем самым выполнение приказа, который выполнить было невозможно.
- Тебе пора. Передай привет отцу, если он ещё здесь. И ещё, - под  длинный гудок паровоза продолжил он, - а меня ты почему не ликвидировал?
- Потому что на ваш счёт у меня распоряжений не было, - с хитрой улыбкой уже со ступенек вагона прокричал диверсант.
 В вагоне кроме Такэси пассажиров было не много – несколько женщин и пожилых мужчин, возвращавшихся в город после удачной торговли на рынке Кэньуши, судя по пустым тачкам, загруженным в прицепную платформу в хвосте поезда. Через двадцать минут состав остановился, и Такэси, будучи налегке, резво покинул вагон и быстрым шагом направился вниз по дороге, обильно посыпанной углём и укатанной до плотности асфальта, в сторону города. Спускаясь, он обратил внимание на подготовленную строительную площадку слева, с насыпями под дорожное полотно – очевидно готовилось место для будущего железнодорожного вокзала с сопутствующей инфраструктурой. Оставив позади замершую в ожидании лучших времён площадь, он быстро, почти бегом, направился в сторону центра, минуя первые жилые приземистые дома окраины, по ходу движения сменяемые более привлекательными коттеджами и серьёзными двухэтажными зданиями неизвестного предназначения. Справа показались знакомые ворота-тории над широкой тропой с набирающей цвет красной рябиной по краям и священными фонарями иши-тору,  указывающими путь к небольшому синтоисткому храму Чиннай-дзиндзя на песчаном холме в окружении разлапистых сосен.
 Поднявшись на высокий мост над Чиннай-гавой, откуда открывалась широкая панорама центра города в три параллельные улицы, плотно разместившиеся на длинной неширокой косе между открывшейся взору второй чиннайской  рекой Фуро-гава и спокойным вечерним морем, к дальнему горизонту которого устало склонялось предосеннее солнце.
 Впереди, перед вторым мостом, Такэси обратил внимание на трёх мужчин, которые громко смеясь, окружили подростка в странной полувоенной форме, и уже начали переходить к активным атакующим действиям. Один из них сбил кепи с головы мальчика, схватил рукой за рассыпавшиеся по плечам длинные волосы атакуемого и вдруг дико заорал, как будто ему откусили руку.
- Помогите!! Помо… - закричал подросток голосом… Мики Ито и тут же умолк, получив несколько ударов в голову и замертво рухнув на деревянный тротуар.
 У Такэси не возникло вопросов каким образом здесь, за сотни миль от Саппоро, могла оказаться Мика, что она здесь делает в странной мальчуковой одежде, что такое вообще невозможно даже теоретически, - он просто шёл на зов. Шёл решительно и не раздумывая об обстоятельствах, тем более о возможных последствиях. Он шёл не бороться на ринге, где у противника всегда есть шанс попросить пощады и признать поражение ударив ладошкой о татами. Он шёл убивать. За внезапно оборвавшийся  голос Мики.
 Трое мужчин одновременно обернулись в сторону стремительно приближающейся бесшумной тени, за мгновение превратившейся в огромную мельницу, с немыслимой скоростью вращающей своими мечами-крыльями и без промаха разящими всё, что она сочтёт нужным.
 Первым ударом Такэси отправил в полёт ближайшего. Вторым с левой уложил не успевшего принять боевую стойку. Третьего, рядом с безжизненным телом Мики, бил долго. Очень долго. Секунды две.
 После чего не оглядываясь на результат побоища медленно приблизился к Мике. Да. Это была она. Вопросы о том как? Фантазиями какого неведомого режиссёра это возможно? - придут потом, а сейчас он ощущал себя на дне глубокого сугроба, куда спрыгнул мальчишкой с крыши дома миллион лет назад, и не может пошевелить ни рукой, ни ногой, с забитым снегом ртом, не дающим возможности не только закричать, но и дышать.
 Присев рядом, он аккуратно взял Мику под голову, хотел положить себе на колени, как вдруг Мика открыла глаза и с радостным удивлением стремительно обеими руками обняла Такэси:
- Эти негодяи всё-таки убили меня? Я благодарна им – я умерла, и мы снова вместе!
****
                15
 Чиннай 22 августа

 Глаза Мики закрылись и она опять лишилась чувств.
 Такэси осторожно обнял Мику, прижал к груди, медленно поднялся вместе с ней с пыльного тротуара и направился через второй, низкий мост, в сторону рыночной площади, не оборачиваясь на поле боя, где двое мерзавцев в неуклюжих позах распластались вдоль дороги, а третий, широко раздвинув ноги, сидел посреди проезжей части, пытаясь двумя руками закрыть незакрывающийся рот, из которого как из репродуктора непрерывно доносилось нескончаемое «ыыы-ыы-ыыы», понятное без перевода слушателю любой национальности планеты. 
От площади до дома Такэси Томоши было не более полукилометра, но все новости в Чиннае распространялись быстрее любой известной науке скорости, и когда Такэ приблизился к невысокому заборчику, ограждавшему участок родного дома, возле открытой калитки его уже встречала горничная со словами:
- Осторожно! Не спешите! Давайте сюда, я открою дверь, а вы уложите Мику на диван. Аккуратней, вот подушка и плед. С возвращением, Такэси-сан! Весь город говорит, что вы прибыли сюда на подводной лодке из самого Токио спасти нашу Мику от банды головорезов!
…
 Такэси сидел рядом с Микой на диване, положив руку ей на плечо, а она, прижавшись к его груди, внимательно слушала разговор двух мужчин.
  Полчаса назад Томоши-сан стремительно ворвался в холл и, не произнеся ни единого слова, обхватил Такэси в медвежьи объятия, долго молча стоял, положив подбородок на его плечо и беззвучно, одними губами, повторяя «Такэ, сынок…», прятал предательски намокшие глаза.
Перед этим Мика уже очнулась, и Такэси с горничной долго убеждали её, что все живы, что Такэси вернулся спасти её, что злодеи наказаны и теперь всё будет хорошо. Окончательно она пришла в себя только после второй чашки крепкого чая, с восторгом и изумлением слушая горничную, пока Такэси приводил себя в порядок на втором этаже в своей комнате, выбирая подходящий к случаю костюм из старых запасов…
- Такэ, если можно, каким образом ты оказался здесь? Про подводную лодку я уже слышал, но мне кажется, что на самом деле всё было гораздо сложнее.
- Отец. Тебе о чём-либо говорит имя Хьюза-сан?
- Да. Так зовут моего старинного, ещё со школьной скамьи, друга. Кстати, вы с ним встречались, когда он был здесь, у нас в гостях, в бытность свою инспектором какой-то секретной службы в Тойохаре. Правда, с тех пор прошло уже более десяти лет, и он тогда же убыл на повышение в Саппоро.
- После окончания трёхмесячных курсов в секретной группе «Токкотай» и  вручения мне от имени императора самурайского меча, вдруг в нашей школе  появился его посланник с приказом срочно доставить меня в Саппоро для выполнения очень важного задания. О сути поставленной задачи я рассказывать не буду, это очень долго и у меня нет на это права. Но вы уже поняли, что связана эта задача с Чиннаем. Как я сюда добрался – отдельная история.
- Хорошо зная Хьюза, могу предположить, что задача была очень лёгкой, или невозможной. – Заполнил небольшую паузу Томоши-сан. – В любом случае ты мог её не выполнять, так как на самом деле это была эвакуация. Хьюза спас тебя от неминуемой и бессмысленной гибели камикадзе. Он всегда таким был – видел наперёд гораздо дальше, чем мог увидеть кто бы то ни был. А главное – мог реализовать свои идеи на практике.
 Такэси слушал отца с нескрываемым удивлением, стараясь понять всё происшедшее с ним в новом свете и по достоинству оценить роль Хьюза-сан в его судьбе и собственную роль в последних событиях.
- Так вот почему Хьюза-сан не рекомендовал мне до выполнения задания  появляться в Чиннае. Он знал, что при встрече ты убедишь меня отказаться от цели, и хотел, чтоб я убедился в этом сам, или всё-таки задачу выполнил. Что б никогда в будущей жизни меня не мучили угрызения совести.   
- И какие у тебя планы на будущее? Как думаешь возвращаться в Японию?
 После продолжительного молчания Такэси почему-то опустил глаза и негромко заговорил, глядя на бамбуковую дорожку перед низким столиком, за которым сидел его отец, держа в руке пустую фарфоровую чашку:
- Какую Японию, папа? Где та Япония, которую мы знали? Не сегодня, завтра там будут американцы. На Хоккайдо возможно русские. Китайцы с англичанами и теми же американцами на Хонсю. Ты хочешь, чтоб я работал рикшей, развозя по борделям пьяных американцев?
- Япония возродится. Японцы – великая нация.
- Была великая. Сегодня она разрушена и сожжена. Я видел это собственными глазами. Лучшие люди погибли или в лагерях по всему миру. Микадо переоценил свои силы. Он посчитал возможным противостоять всему миру. И проиграл, подставив свой народ.
- Мы отстроим новые города, дороги, заводы и школы – мы это умеем.
- Не сомневаюсь, папа. Но жить в этой стране будут узкоглазые «американцы», у которых вместо идеи в мозгу будет кошелёк. Так происходит везде, где они обосновались. Поэтому я остаюсь. Остаюсь, во-первых потому что Чиннай – моя родина, а во-вторых – с сегодняшнего дня я ничего не должен императору. Я выполнил свой долг, в отличие от него.
- Я тебя понимаю, сынок.
- А ты, папа? Почему ты не уехал, когда была возможность?
- У меня такой возможности не было. Я капитан корабля и должен оставаться со своей командой. И буду здесь до тех пор, пока смогу выполнять свой долг. Чиннай стал и моей родиной – я прожил здесь большую часть своей жизни.
- Ты не боишься русских?
- Нет. Они такие же, как и японцы, только глаза у них бывают зелёного цвета и длинные носы, - улыбнулся Томоши-сан, подмигнув в сторону Мики. – Кроме того, их комиссар уже был у меня в кабинете и заверил, что если я стану большевиком, то останусь командовать полицией, пока сам не уйду на пенсию.
- А что думает Мика? – теперь уже серьёзно повернулся к девушке Томоши-сан.
- Я – как Такэ! – не раздумывая ответила Мика.
- Надеюсь, я дождусь внука, потомка двух самураев?...

****
Саппоро 1947 год
 За два года после описываемых событий изменилось всё. Изменилась страна и даже её название. В губернской комендатуре Саппоро в кресле начальника восседал длинный как оглобля американец, с трудом отвечающий на приветствие «коннитива*», но так и не выучивший «аригато*»
 В департаменте «Северных территорий» всё оставалось по-прежнему, и даже стоящий в арочной нише на невысокой колонне бюст императора продолжал строго наблюдать за подданными.
 На своём месте оставался и хозяин кабинета полковник Мотадо Асано, хотя его военный мундир лишился петлиц и знаков отличия.
 - Войдите, - ответил он на стук в дверь, и тут же жестом указал на стул одетому в гражданский костюм посетителю, пресекая пустые церемонии.
- Я зашёл узнать, есть ли по вашей линии какие-то новости о миссии в Чиннай? 
- Нет. С момента вылета Такэси Томоши связь с ним восстановлена не была и контакт отсутствовал. Но! Кое-что нам всё-таки стало известно. Из допросов депортированных мы выяснили, что объект был уничтожен и затоплен.
- Так значит, задание выполнено? Я был уверен в Такэси – это настоящий самурай! Надеюсь, мы скоро увидимся.
- Сомневаюсь. Из тех же источников поступили сведения, что Чен Ту Кум женился на русской проститутке и намерений вернуться на Родину не имеет…   
------------------------------
* коннитива (яп) - здравствуйте
  аригато (яп) - спасибо
*****
 
 P.S.
  Ещё через два года, Масанори Томоши вместе с настоятелем буддийского храма Дзёдо Мицуо Такэда и последней группой чиннайских японцев, покинули пределы Сахалина, следуя договору между СССР и Японией о репатриации на историческую родину.
 Такэси с Микой получили вид на жительство по корейским документам и устроились на работу в корейскую школу, где Мика преподавала язык и литературу, а Такэси математику, физику и химию, одновременно изучая русский язык, который давался им относительно легко, учитывая опыт изучения европейских языков в университете Саппоро.
  Молодая семья получила от государства квартиру в отдельном доме рядом со школой, бывшей гимназией на южной окраине Красногорска – так теперь назывался Чиннай. Вскоре у них родился сын, Ли Ён Пит, из неких соображений взявший фамилию матери. Однажды, когда Петя (именно так его стали называть) учился в старших классах, Мика задала ему вопрос:
- Петя, а почему ты не познакомишь нас со своей девушкой? Нам с отцом известно, что ты встречаешься с одноклассницей.
- Я давно хотел вам сказать, но видите ли… она русская. Я знаю, не все корейские родители приветствуют подобные отношения и я боялся…
- Боже, какие глупости! Ты точно не в своего отца. Если б ты знал, что ты потомок целых двух самураев, один из которых - русский, что в твоих жилах четверть русской крови и три четверти японской, ты бы не был таким нерешительным корейцем.
- Что? Так откуда мне знать - вы же ничего о себе не рассказываете.
- Вон видишь, по улице бежит шустрый такой пацан? Он всё расскажет лучше нас. Но потом. Как нибудь. - Улыбнулась Мика и продолжила:
- Так у твоей девушки есть имя?
- Натка. Наталья Краснова.
…
 В 1990 году в Красногорск прибыла первая группа пожилых японцев, бывших жителей Чинная. Среди них был высокий седой почтенный старец, который отстал от группы и уже через несколько минут стучал в дверь квартиры на втором этаже нового пятиэтажного дома.
 Дверь открыла симпатичная молодая женщина с большими зелёными глазами и грудным ребёнком на руках:
- Здравствуйте, вы…
- Мика?! – перебил её старик, - и что-то быстро проговорил на неизвестном, возможно японском языке, - изумлённо переводя взгляд с девушки на ребёнка.
- Да… Так мы назвали нашу дочь в честь моей бабушки…
*****

 На фото строящаяся электростанция на шахте Чиннай-7
фото отсюда: https://ok.ru/chinnai