Интервью из родильного дома

(прочитать этот рассказ с иллюстрациями можно на моём Дзен-канале здесь: https://dzen.ru/a/abA5V9NIJmyZHxiu)

Если бы наш акушер Веня Лаврушкин не пошёл в медицину, он бы успешно сделал карьеру в цирке. Другого такого клоуна в халате ещё поискать. У нас единственный роддом, где женщины во время родов не кричат, а хохочут, если им посчастливилось рожать в Венькину смену.

Недавно Лаврушкин умудрился дать по телефону интервью для местной прессы. Нам позвонила молоденькая журналистка, и он оказался ближе всех к аппарату.

- Алло? – басом сказал Веня. – Перемотальный центр слушает!

Как только не коверкают слово «перинатальный»! И Лаврушкин тоже вечно что-нибудь выдумает.

- Добрый день! – сказала девушка. – Я Виктория, пишу под псевдонимом Ежевика Колючкина. Можете сказать для СМИ пару слов о вашем роддоме?

- Хо-хо! – ответил Вениамин. – Да я для него миллион слов найду! Правда, цензурных там будет только пара. Остальные ваш редактор не пропустит.

- А вы весёлый человек! – оценила Вика. – Как вас величать?

- Старший шеф-акушер-интендант Лаврушкин! – отрекомендовался Вениамин. – Как раз в данную минуту я принимаю роды. В одной руке у меня роженица, а в другой – детедобывающее оборудование…

Лаврушкин нагло врал. Не Лаврушкин он, а Врушкин! В одной руке у него была сигарета, а в другой – чашка чая.

- Какое оборудование? – запнулась Вика Колючкина. – Можно по буквам?

- Детедобывающее! – пояснил Вениамин. – Специальный инструмент для добывания детей из материнских недр. Рассказать, как он работает? У него на конце блестящий шарик. Мы показываем его сидящему в животе ребёнку. Заинтригованное дитя хватается за шарик – и мы выдёргиваем его на свет божий! Алле-гоп и пульк! Одним человечком на свете прибавилось!

Подмигнув мне, Вениамин гаркнул:

- Давайте, Марья Ивановна! Вот уже пошло! Смелее.

- А-а-а-а! – завопила я, изображая роженицу. – Долго мне ещё тужиться?

- Пятого достаём! – заявил Веня. – Потом прервёмся на обед и начнём ловить шестого. Много их там в вас накопилось. Видимо, давно не рожали?

После этого я ткнулась лбом в подоконник и в дальнейшем шапито участия не принимала – только стонала и вытирала выступившие слёзы.

- Извините, что отвлекаю от процесса, – засмущалась журналистка Колючкина. – Хотелось бы узнать – как строится работа родильного дома?

- Она строится в полном соответствии с албанским законодательством! – серьёзно сказал Лаврушкин. – Я слышу, вы молоденькая? Значит, и вас не минует чаша сия. Мы обеспечиваем максимально сопровождение всем дамам детородного возраста – с момента зачатия до родов. Кстати, зачатие обеспечиваем тоже.

Если на лбу у меня всплывёт шишка – виноват будет изверг Веня, поскольку я снова тюкнулась лбом в подоконник.

- Ещё я хотела узнать статистику по городу, – щебетала Колючкина. – Сколько детишек в среднем появляется на свет и так далее… Есть такие данные?

Ничего, кроме коржика и сигареты, у Лаврушкина не было. Зато язык у него без костей.

- Вся статистика передо мной! – важно сказал он. – Итак, записывайте. По итогам первого квартала наиболее рожаемыми стали девочки. На втором месте по частоте рожаемости стоят мальчики, а за ними – все остальные.

Этот комик сведёт меня с ума. Извиваясь в конвульсиях, я залила чаем весь халат, а диафрагма заболела от сдавленного хохота.

- Если внимательно изучить статистику, – говорил Веня, перебирая воображаемые отчёты. – Мы наглядно видим, что 70% детей рождаются в смешанных браках…

- Смешанные браки – это какие? – вклинилась Колючкина.

- Это браки, в которых состоят два разнополых человека – папа и мама, – Лаврушкин пустил в потолок кольцо дыма. – Потому они и называются смешанными. Остальные 30 процентов приходятся на монобраки. То есть на матерей-единоличниц, которые делают всё сами. Живут, беременеют и рожают без помощи посторонних лиц.

На заплетающихся ногах я уковыляла на кушетку отлёживаться после Венькиных перлов. Чего стоили его термины «коэффициент рожучести» и «горячий детейный цех». Откуда он их берёт?

Вика-Ежевика допытывалась, какие имена дают детям. Вообще-то регистрацией имён мы не занимаемся, но Вене на эти мелочи плевать.

- Отличный вопрос! – воскликнул он. – Наиболее часто мамочки нарекают свежевыпущенных дочек именами Софья, Роза, Юля. И что это означает?

- Что?

- Если слить воедино, то среднестатистический младенец – эта условная Софрозюля – обычно русоволосая, с лёгкой рыжинкой. В среднем у неё два уха. Один глаз зелёный, другой карий…

- Не поняла! – зависла Вика. – У вас много младенцев с разными глазами?   

- Нет, по отдельности они с одинаковыми! Я говорю о среднем новорожденном! – поправил Лаврушкин. – Эта обобщённая Софрозюля в среднем появляется на свет между шестью и девятью часами вечера, у средней мамочки в возрасте 31 года, которая имеет две трети мужа…

- Почему две трети? – взвыла запутавшаяся корреспондентка.

- Потому что треть мамочек живёт без мужей, в свободном полёте, я уточнял выше, – напомнил Веня. – Средний рост явившейся на свет Софрозюли – пятьдесят сантиметров. Таким образом, если выложить всех новорожденных Софрозюль в одну линию, то мы имеем два километра рождаемости на календарный период…

Не буду приводить всю пургу, которую мёл журналистке расхулиганившийся Лаврушкин. В конечный вариант заметки она всё равно не вошла. Вероятно, редактор смекнул, что родилка наплела Ежевике с три короба, и вычеркнул все замысловатые полёты Венькиной фантазии.

А фамилию Лаврушкина и вовсе переврали. В заметке его обозвали «акушер Ватрушкин»! Вот это его задело.

- Перед кем я бисер метал? Опять остался без мировой славы! – ворчал он. – Хотя, может, оно и к лучшему…