Подарок, полностью

Пролог

Не хотела писать пролог, хотела просто написать свои воспоминания, но жизнь выводит на резюме и порой сложно пишущему человеку остаться в стороне, отстраниться от неких событий, когда кругом идет передел истории.

Я написала очень личный рассказ одного армянина, пережившего землетрясение в Спитаке, рассказ называется - «Моя армянская мама»,   рассказ про нежную и чистую мужскую любовь к своим женщинам. И я очень благодарна ему за его откровенность. На этот рассказ пришло много отзывов, от армян, от русских. Там были и хорошие добрые отзывы и рассказы про личные события, но и другие - негативные, злые. Я такие просто удаляла. Я ничего не придумала и как тот  рассказ мог спровоцировать негативные споры, я не знаю. Все мы люди и все разные. Многие тогда после землетрясения приезжали и селились в России. Армянская диаспора очень много численная в России, и я бы не сказала, что им плохо живется, но недавно мне написали в личку :

 - «Вы пишите о том, чего вы не знаете. Вспомните события а аэропорту Звартотноц, в июне 1988 года. Тогда русские ворвались в аэропорт и зверски всех убивали… А вы забыли, что армяни тогда устроили тихую сидячую забастовку, чтобы отстоять свои права на самоопределение…»

Отзыв был анонимным и злым. Явно провоцирующим. Я поняла одно, что мой вот такой простой рассказ о любви, им не нравится, поскольку показывает иную сторону жизни.

И я решила написать о том, чему я была свидетелем в тот период. Не скажу,  что мне это далось легко. Пока писала, все события переживала снова и снова. С тех пор прошло почти 38 лет.

Я не знаю, вернее знаю, что в то время - аэропорт Звартноц - был аэропортом союзного значения, построили его еще в СССР, и что земля и здание принадлежало Союзу, и еще армянские юноши и юноши других национальностей, проживающих на территории Армянской ССР, служили в России,  а кому - то это не очень нравилось.
Могу только догадываться, как и для чего была создана эта ситуация, как прицитдент,  на отделения Армении от России.

Продолжение следует…

Часть 1

Я недавно прочитала очень неоднозначную статью о событиях в аэропорту Звартноц в Армении, в июне 1988 года. С чем - то я была согласна, с чем - то нет, я была там именно 4 июня 1988 года года и видела как все начиналось. Я не хочу сейчас ни кого ни обличать, ни обвинять. Просто так сложилась ситуация…

Я работала в то время на заводе «Димитровградхиммаш»», вела группу в отделе комплектации - электродвигатели. Часто ездила в командировки и в том числе в Ереван, на Ереванский завод «Электродвигатель». Город мне нравился, и его уклад и и жизнь в нем,  и его люди, хотя они тоже были разные по темпераменту и характеру общения.  После посещения завода и общения с его работниками, я много гуляла и делала покупки. А  в то время,  в Ереване текстиль и детские вещи были намного дешевле, чем у нас в Ульяновской области. У меня подрастало двое детей, и мне хотелось их порадовать обновками. Магазины и базары в Ереване работали до 22 часов, чтобы вечером все жители могли купить все свежие продукты, мне это так нравилось и я бродила по развалам овощей и фруктов, дешевых вещей, выбирая для себя и моих лей подарки, и просто, отдыхая душой от дневной беготни по цехам завода.

Продавцы были доброжелательны и разговорчивы. Мне было очень интересно слушать их восточные поговорки. Однажды я зашла в один полуподвальчик у гостиницы и увидела, что это обувная лавка. В соседнем помещении за столом с лапкой и старым ботинком сидел сапожник и чинил его. Увидев меня, разглядывающюю его витрину он подошел ко мне и спросил:

- Госпожа, джан, что вы желаете? Какие сапожки вы хотите купить или на заказ? Это все моя работа. Я и мои предки - сапожники, а нашу обувь носят много людей, покупают и возвращаются за еще одной парой.

- Спасибо, но здесь нет моего размера, у меня большой размер 42, и нога полная. Трудно подобрать - ответила я, собираясь уйти.
 
- Постой, джан! Давай, сними свои туфли, поставь ножку вот сюда, я сниму мерки,  а завтра придешь и применишь… Красивая у тебя нога. Большая, полная, пальчики прямые, легко шить будет. Ты какие хочешь, цвет кожи вот смотри… Выбирай! - сказал он и протянул мне образцы кожи.

Я от восторга даже онемела. Там было такое разнообразие цвета и формы, а также всевозможной обувной фурнитуры. Я смотрела трогала и мяла на ощупь и спросила:

- А белая есть? Я очень хочу иметь белые сапожки.

- А это значит у тебя хороший вкус У меня есть и белая, только не каждая женщина сможет носить белые, а я вижу, что ты сможешь. Я тебе скидку сделаю.

И я согласилась. Цена меня устроила. Я посчитала, что мне хватит денег, чтобы вернуться домой, поскольку билеты на самолет были уже в кармане, а от Курумоча до Димитровграда автобус стоит 2 рубля50 коп, оставалось с запасом 3 руб 50 коп и 2 рубля на такси до аэропорта. Талоны в заводской столовой  были с запасом, их выдавали командировочным по прибытии на завод. И вот 3 июня, закончив дела на заводе, отправив контейнер с двигателями на наш завод, решила прогуляться и после прогулки зашла за сапожками. Боже, какие они были красивые. Кожа мягкая, эластичная. Сидели на моей крупной ножке идеально, как влитые и были очень удобными. Я их примеряла  и улыбалась от счастья.

- Огромное спасибо. Я все время мучаюсь с сапожками, то не сходится икра, то жмут, а эти - красота! Танцевать хочется.

- Знаешь, джан, ты как приедешь к нам сюда еще раз заходи, я тебе и зимние сапожки сошью, потом спасибо скажешь. Ты такой хороший человек, тебе шить хочется… - улыбнулся пожилой мужчина.

И наверное,  впервые в жизни,  вдруг почувствовала, что обо мне кто - то заботится.

Я ему пообещала, что в следующий приезд обязательно спланирую еще одни сапожки заказать у него, на этом я счастливая пошла собирать вещи, утром в шесть утра, 4 июня 1988 года, я уже заказала такси в аэропорт Звартноц, и вылетала в 10.20 рейсом Ереван - Курумоч - Москва, но увы, вылететь мне не удалось, как и поносить этих замечательных сапожек от замечательного армянского мастера.

Телевизор я не включала, время было в обрез и позднее. Собрала чемодан, проверила документы. Еще раз полюбовалась сапожками и подарками детям и легла спать. О событиях на театральной площади я ничего не знала. Утром пришло в 6.00 такси и я поехала в аэропорт. По дороге я видела много движения но, меня это не насторожило, а когда я приехала в аэропорт, то увидела большую толпу народа. Несколько пустых армейских автобусов и много машин. Войдя в зал ожидания, я поняла, что здесь провожают новобранцев. На втором этаже зала ожидания сидели, ходили и переговаривались с родными и провожающими стриженные мальчишки, на лестницах стояли российские солдаты и сопровождающиеся офицеры, преграждая веселой толпе провожающий путь к их отпрыскам. Обычная картина - проводы солдатиков в армию, только толпа немного разгоряченная и шумная, но это ведь армяне, они такие сами по себе шумные. Когда на табло появилась надпись о регистрации, за два часа до посадки, я подошла к стойке. Рядом со стойкой стояло еще несколько человек, а именно - 4 мужчины и одна женщина.

- Да ужжж, повезло, так повезло… лететь с новобранцами, но других билетов нет, а в Курумоче им еще добавят и полетят они служить…- проговорил один мужчина, сдавая вещи в багаж.

Новобранцы вещи брали с собой, поэтому мы свободно сдали вещи и пошли к стойке, на посадку. Минут чере 15 - 20, вдруг погасло табло и настала такая звенящая тишина. Вся толпа разом замолчала. Все стояли минут 5 молча, и вдруг сначала один голос, потом второй, а потом все и сразу заговорили  и закричали, что - то на армянском.

И эта гнетущая тишина и вдруг этот ропот на незнакомом тебе языке, это что - то жуткое и не понятное, словно лавина, ее еще не видно, но она уже существует и живет, и приближается.

На ступеньки между первым и вторым залом ожидания аэропорта вышел дежурный по аэропорту. Он снял, неуверенно, фуражку, протер ее платком, проверил повязку «Дежурный по аэропорту»  на руке и тихо сказал:

- Внимание отъезжающих и провожающих. Все рейсы отменяются до особого распоряжения. Новобранцы строем проходят к автобусам и отправляются в военкомат, провожающие -   домой, транзитные пассажиры будут позже отправлены в гостиницу. Никакой паники. Идите к кассе, получайте талоны.

И вдруг толпа зашумела, кто - то стал пробираться наверх к своим детям, кто - то просто стоял в ожидании вестей, а наш сосед, мужчина с дипломатом, сказал:

- Ну, все, не успели вылететь, нужно от сюда выбираться, скоро здесь будет жарко. За мной…

И мы, не сговариваясь, стали пробираться через толпу на выход.

Мужчина, догнал дежурного по аэропорту, показал ему удостоверение и сказал:

- Нас здесь с этого рейса шесть человек, верните нам деньги и мы успеем уехать на поезде, в 14.00 идет почто - багажный.

- Все здесь или еще есть в зале транзитники?

- Все с этого рейса, кто в зале мы не знаем. Давайте с нами решите, время дорого - поторопил его мужчина.

- Хорошо. Пошли к кассе, пока работает, сдавайте билеты на самолет пока, а я узнаю про поезд, может всех транзитников отправлю, а то не знаю что будет дальше. Там за воротами народ собирается.

Я стояла, ничего не могла понять. Только поняла, что улететь не получится, а как я буду до дома добираться тоже еще не знала. Толпа уже гудела.  Я боковым зрение видела, как сопровождающие новобранцев держали натиск провожающих. Страсти накалялись. Идти за вещами в зал ожидания мне  не хотелось, да и боялась, если отстану от мужчин, то мне здесь одной молодой женщине точно придется плохо.

Пока сдавали билеты и покупали билеты на поезд, пришел дежурный по аэропорту.

- Так, через 10 минут идет автобус в город. Он везет диспетчеров, летчиков и других членов летной команды, если вы уже взяли билеты, езжайте с ними, больше автобуса не будет. А если кто - то еще есть из транзита, берите их с собой в город, там разберутся. Вот вам посадочные талоны - сказал он и пошел к толпе, в зал ожидания, а мы побежали на автобус, через служебный выход. Автобус уже стоял с заведенным двигателем, только мы сели, он тронулся.

У служебного въезда в аэропорт за шлагбаумом уже стояла толпа. Они не хотели пропустить автобус, но наш водитель не стал останавливаться, и толпа расступилась.

Что и как там было дальше я не видела, но я сидела и ехала в автобусе сама не зная куда, без вещей, без денег, молясь успеть на отходящий из Еревана почтово - багажный поезд, к которому  срочно прицепили три жестких вагона, чтобы мы могли добраться домой.

Продолжение следует…


Часть 2

Покинув территорию аэропорта автобус на предельной скорости мчался в город.

Мы сидели и молчали. Говорить не хотелось. Летчики потихоньку переговаривались между собой, на русском языке, поскольку борт который должен был взлететь был московским.

Из разговора я поняла, что они едут в гостиницу и будут пережидать события или ждать отправки домой другим бортом, а еще, они сказали, что это добром не кончится, и команда сверху была - ждать особого распоряжения.

Никто никакой оценки событиям не давал, и это еще больше пугало и настораживало.

Автобус шел, не сбавляя скорости, в сторону Еревана, по почти пустой автостраде, а по встречной полосе в сторону аэропорта уже неслись машины, автобусы и колонна военных тентованых  МАЗов.

- Во время мы мы выскочили из аэропорта, там скоро будет жарко - сказал мужчина с дипломатом.

- Да, похоже. Я вчера был на Театральной площади, послушал и решил уехать, закончить раньше свою командировку и похоже не зря, еще пару дней и я бы наверно застрял здесь. А сейчас даст Бог выберемся - вслух проговорил второй мужчина, прижимая к себе коричневый портфель с нержавеющим замочком на защелке,  и прикрепленными к нему наручниками,  одним наручником на цепочке закрепленным на портфеле, другим на запястье мужчины.

- Сейчас подъеду к вокзалу. На привокзальную площадь не поеду, боюсь застрять, а мне надо увезти летный состав в гостинницу, а вы выходите и по правой стороне два квартала вперед, и выйдите прямо на перрон. Там на втором пути состав, к нему прицепят три вагона - это ваш поезд, на территорию вокзала не ходите. Там не спокойно - сказал водитель.

- Понял… Скажешь,  когда на выход… - ответил за всех мужчина с дипломатом.

Черед несколько минут, автобус затормозил в переулке и водитель сказал:

- Выходите, и по правой стороне вперед два квартала, до железных ворот и направо, а там увидите… Не промахнетесь. Удачи!

Двери автобуса открылись и мы, нас было всего шестеро русских, вышли из автобуса и быстрым шагом, почти бегом, пошли искать  железнодорожный вокзал.

Когда мы, наконец пришла к зданию вокзала, то увидели что привокзальная площадь забита автомашинами и автобусами. У здания вокзала стояла толпа.

- Так!!! - сказал мужчина с дипломатом -  туда мы не пойдем. Проверьте документы и билеты, все в наличии? Держите их на готове. Пошли вон переход на путях, перейдем по ним и поищем наш состав.

У нас все получилось. Когда мы, запыхавшиеся,  пришли на место посадки, то увидели, как к составу почто - багажному цепляют три вагона, а на перроне у состава стояла толпа народу, их было примерно человек 150, тех счастливчиков, которым достались билеты на этот поезд, и мы были среди них. На перроне уже стоял наряд милиции совместно с нарядом контингента СА( Советская Армия). Как только вагоны прицепили и подсоединили к системам жизнеобеспечения, проводники вышли к людям и объявили посадку. Сажали нас по одному, внимательно проверяя документы. Места нам выдали  в разных вагонах, поэтому я и оказалась в третьем вагоне одна, но я была счастлива, что смогла получить этот билет домой, правда, надо сказать, что кроме сумочки с документами и моими 3 руб и 50 коп в кошельке и еще несколько монеток от сдачи после покупки билетов с пересадкой в Москве, у меня ничего не было. Других вещей со мной не было. Я их оставила в аэропорту. А кофточку я потеряла в толпе, выбираясь и спеша за мужчинами к кассе. Я была одета в легкий  открытый сарафанчик и все. Мне предстояло около 5 суток ехать в этом вагоне, до Москвы, через Тбилиси, Цхинвал и Краснодар, а потом из Москвы до Димитровграда, еще сутки. Вагон был из отстоя, с битыми стеклами, без белья и воды с не работающим  туалетом, но я знала,  что мы едем домой, что мы счастливчики, поскольку смогли выбраться, спасибо и низкий поклон тем людям, которые взяли ответственность за наши жизни в свои руки и дали нам шанс выбраться из аэропорта до основных событий.

Моя полка была нижняя. Форточки разбиты, деревянная полка, покрытая лаком, была жесткой. Мне хотелось пить, но выйти и поискать воды я не могла, с собой воды не было, как и не было ее в бойлере вагона. Мне оставалось только ждать, когда поезд остановится на следующей станции, чтобы попить и умыться и сходить в туалет, но это уже были мелочи, главное, что я уже сидела в вагоне, на своем месте, и поезд потихоньку набирал скорость в сторону турецкой границы, вдоль которой были проложены рельсы в будущее.

Продолжение следует…


Часть 3

Поезд набирал ход. В вагон вошли пограничники. Старший наряда сказал ;

- Всем оставаться по своим местам. Поезд идет вдоль турецкой границы. Закрыть окна. Не высовываться, из окон ничего не выбрасывать.

Я посмотрела в окно и увидела два ряда колючей проволоки и столбы в голой степи.

Вскоре пограничники вышли и мы поехали дальше. Поезд был почтово - багажный, а это значит, что он стоял у каждого столба и полустанка. Служители почтовых вагонов отдавали и принимали почту и мы ехали дальше. Нас из вагонов не выпускали. Хотелось пить, кушать и в туалет, но в приграничной зоне выходить было нельзя, поскольку воды в вагоне не было приходилось терпеть. Наконец, нам объявили, что по ходу поезда станция, стоим 15 минут, нас выпустят на время стоянки в туалет и набрать воды из калонки на станции.

О Боже, что это было? Это твой промысел, Господи, показать, как слаб человек. Уставшие люди выскакивали в голую степь, и практически не стесняясь писали и какали, плакали от стыда и боли и от того, что они наконец смогли сделать это, а потом опуская глаза или отводя их в сторону садились по своим местам. Это было жуткое зрелище. Если мужчинам это давалось легче, по мне и другим женщинам - это было страшно, преодолеть стыд и страх и желание освободиться от шлаков, чтобы дальше жить.

Я наконец - то попила, но не смогла набрать воды, было не куда. Но и это для меня было благо.

А поезд шел дальше.

Люди повеселели. Страх и стыд потихоньку  улеглись, появился голод. Они шелестели  своими пакетиками, у кого они были, или просто дремали, успокоив желания своего организма.

Я сидела на своем месте, прижимая к своей груди мою сумочку с документами и кошельком с оставшимися деньгами. Мимо меня ходили люди, и женщины и мужчины, все они неодобрительно качали головами и цокали языками. В вагоне ехали в основном мусульмане и евреи. Их женщины были в одежде прикрывающей грудь и руки и ноги, а я сидела в легком сарафанчике, с открытыми руками  и грудью. Благо было, что сарафан был длинным, прикрывал ногти. Я чувствовала себя не совсем удобно, совершенно раздетой,  но поделать ничего не могла, кофточку, которая прикрывала мне плечи, я потеряла, когда выбиралась из толпы в аэропорту, а потом искать ее уже не имело смысла. Денег и время купить что - то у меня не было. Я просто сидела, прикрыв свою открытую грудь( вырез на сарафане был глубоким) своей сумкой.

Напротив на боковых сдвоенный полках разместилась пожилая пара азербайджанцев. Как я поняла по их разговорам с соседями, они приехали в гости в Ереван к родственникам на юбилей родственницы, но узнав о событиях а аэропорту, тут же решили вернуться домой, таким образом попали на этот поезд. Они все время смотрели на меня осуждающе. И когда женщина увидела, что ее мужчина иногда бросает в мою сторону осуждающие взгляды подсела ко мне.

- Девушка, я бы на вашем месте, оделась. Спрятала бы руки и грудь. Ведь здесь много мужчин и они все видят вас и думают о вас плохо. Мой вам совет прикройтесь - сказала она, внимательно разглядывая меня и мои голые плечи с тоненькими бретелями от сарафана.

- Извините,  но у меня ничего нет - грустно сказала я: - я бы с удовольствием. Я так замерзла уже. Здесь форточка разбита, сквозняк.

- Это почему? Как же вы собрались в дорогу в такой одежде? Что случилось? - уже примирительно сказала она.

- Я потеряла все вещи в аэропорту Звартноц, я должна была лететь на самолете, но все рейсы отменили, багаж остался в багажном отделении, а кофточку я потеряла, когда пробиралась сквозь толпу к автобусу, чтобы покинуть аэропорт. Вот, что у меня осталось - этот сарафан, сумочка, немного денег и документы. Вот смотрите мое командировочное  удостоверение и паспорт. Нас вывезли на автобусе на вокзал и посадили на поезд. Я еду в Москву, а потом дальше - пояснила я, показывая документы.

Женщина заахала, взяла мои документы и показала мужу. Ее муж в свою очередь покачал головой  и сказал:

- Слава Аллаху, что вам удалось выбраться оттуда- а потом что - то добавил по азербайджански.

Его жена покачала головой, соглашаясь с ним и достала из своего чемодана пакет.

- Вот, на возьми. Это мой муж тебе дарит, он вез его своей сестре, но не довез, мы решили вернуться домой. У нее праздник должен быть бы, но события не праздничные. Мы азербайджанцы, мы всегда жили неспокойно в Армении, поэтому и уехали, а его сестра осталась, вот и ездили в гости, а сейчас нам сказали уезжайте, а то беда будет. Вот мы и поехали домой. Мой муж говорит, раз этот палантин подарок, так давай его и подарим. Он видит ты женщина порядочная, и должность у тебя хорошая, пусть он тебя укроет от косых взглядов, а нам Аллах дарует радость - сказав это, она достала из пакета большой красивый палантин из зеленого сатина шитого шелком и золотыми нитями и накинула мне его на плечи.

- Вах!! Как красиво. Жаль сестра не поносит, зато я увидел какой красивый подарок мы выбрали - сказал ее муж.

Слов у меня не было. Слезы, где - то застряли, в груди. Я не знала, как и какими словами их благодарить за такой шикарный подарок, а поезд шел дальше, отправляя и получая почтовые отправления и везя нас в прицепных вагонах в сторону дома.

Ночью. Почувствовала сильное недомогание, поднялась температура, съеденное яблоко и две конфетки за день, не накормили меня. Воды не было. И тут я поняла, что стресс и пережитые события вызвали реакцию организма - кровотечение. Я как могла пыталась это форсировать, но отсутствие перевязочных материалов сыграло свою роль и я порвала палантин, я оторвала небольшую  часть с одного конца этого палантина. И тогда я поняла ту щедрость моих попутчиков, сделавших мне такой подарок. Подарок, спасший меня от косых взглядов, от позора и давший возможность дожить до следующей большой станции, на которой я нашла помощь.

Рано утром наш поезд прибыл в Тбилиси.

- Стоянка 49 минут. Сказал проводник. Поезд стоит на третьем пути. Выход в город и на вокзал через перекидной мост. Там есть буфеты, туалет и медпункт, а также можно поменять билеты на скорый поезд, свои  билеты можно получить у меня, а также есть авикасса на самолеты, а еще есть гостиница.

Люди обрадованные, что наконец - то мы выбрались, стали выходить. Мои соседи распрощались и поехали в аэропорт, а я пошла на вокзал. Денег у меня не было. Я решила зайти в медпункт, попросить перевязочных материалов или найти аптечный киоск.

В медпункте я обратилась к пожилому фельдшеру и вкратце рассказала, о случившемся, но он сказал, что ничего не слышал об этом, хотя выдал мне требуемое. Потом я пошла в туалет, чтобы привести себя в порядок и попить водички.  Мне было все равно, что подумают люди, когда видят, как я стираю свое белье, а потом сушу на сушке для пук, а за тем, тут же, полусырое, его надеваю. Главное в том, что я была почти счастлива. Я выбралась, я постепенно решала свои насущные проблемы и надеялась, что рано или поздно приеду домой к моим детям живой.

Потом я пошла искать магазин, чтобы, купить хоть хлеба и что - то  попить, но вдруг увидела, как женщина выбрасывает бутылку из - под молока, да еще литровую.

- Эврика!!! - тихо вскричала я и, оглянувшись по сторонам, быстро ее выудила из мусорки. В туалете отмыла бутылку и наполнила ее водой.

Бутылка приятной тяжестью оттягивала мои руки. Я пошла искать что  - то съестное купить на мои копейки в дорогу, и вдруг увидела, как пожилая грузинка печет и продает горячий лаваш. Лаваш был большой и горячий. Она смазывала его томатной пастой, я так подумала, что томатной пастой, и сворачивая трубочкой, вкладывала его в бумажный пакет.

- Сколько стоит? - спросила я ее.

- Да совсем даром -  один рубль. Бери. Кушай на здоровье, горячий с пылу с жару…

И я купила. Жизнь налаживалась. Я потихоньку шла и любовалась привокзальной площадью Тбилиси и слушала тишину утра.

Когда я пришла в вагон, то узнала, что в бойлеры залили воду, что туалет будет работать во время движения поезда и что вскоре нас будут поить бесплатно чаем. И мне вдруг захотелось разрыдаться вслух, громко, не стесняясь никого и не боясь, что меня услышат.

А когда поезд тронулся, нас, кто ехал из Еревана, переписали и выдали нам матрацы и грязные подушки, сказав при этом, что постель выдадут нам в Краснодаре. Да разве это важно было тогда, главное то, что мы ехали домой.

Потом принесли стакан горячего сладкого чая, я достала, еще теплый лаваш и откусила его, но вдруг поняла, что даже вздохнуть не могу свободно… Лаваш был намазан ядренной аджикой… А что  было делать?  Мне пришлось ее счищать и по маленькому кусочку кушать, запивая горячем чаем, а потом и кипятком. А когда я постелила палантин на грязную подушку одним концом, легла, укрыв плечи другим его концом и уснула, то это было верх блаженства и как мне показалось намного лучше самого дорого отеля 5 звезд.

А поезд почтово-  багажный потихоньку постукивая колесами на стыках, вез нас вперед, домой и мы были живы.

Продолжение следует…

Часть 4

Поезд почтово - багажный Ереван - Москва, потихоньку, не спеша пробираясь по путям и стыкам,  шел вперед. Я просто лежала  и спала. Хотелось кушать, но денег не было, да и выходить из вагона не хотелось. Мысли мои были там, далеко в Димитровграде, где жила моя семья и ждали меня мои родные. Они в то время уже знали, что случилось в аэропорту Звартноц, а еще они знали, что я должна была вылетать домой в этот день. Сотовых телефонов не было, денег тоже не было. А я не знала в то время, как сообщить, о себе, что я еду в этом поезде. Это потом, когда я приехала домой, отдала документы об отгрузке на проходной, и пошла грязная и уставшая домой, меня вскоре догнала черная директорская Волга. В машине с водителем сидел сам наш директор, как все его звали, с уважением - наш Вася Хренов ( у него фамилия такая была, а еще он был фронтовик, и замечательный умный руководитель завода), а с ним еще один человек в костюме. Он выскочил из машины, сгреб меня уставшую в свои могучие объятия и сказал:

- Ну, и дура ты Оля! Что ты не могла выйти на любой станции, предъявить документы и послать телеграмму с телеграфа? Мы бы тут же скинули тебе денег, а ты бы следующим поездом нормально уехала. Пойдем в машину, поговорить надо. А вообще - то - ты молодец! Контейнер с двигателями уже в Рязани, телекс пришел, скоро отправят нам, тебе выдам премию в компенсацию, продлю командировку и несколько дней на отдых и на работу. Дело, прежде всего!

Но, я смотрела на него, и в первые увидела, как он волновался и потихоньку покрякивал, скрывая эмоции.

В машине сидел неприметный человек. Я даже не запомнила его лицо. Он подробно обо всем меня расспросил и дал подписать бумажку, и попросил не рассказывать о том, что случилось, чтобы не сеять сплетни.

Я тогда, не осознавала в полной мере, что случилось. Для меня это была просто неудачная командировка, но намного позже, когда информация стала достоянием гласности, я поняла, и поверила в то, что есть на свете счастье и тот пресловутый счастливый случай, после которого хочется жить.

Поезд тем временем в час ночи, прибыл уже в Краснодар. Да, это было счастье. Краснодар, это уже Россия. Нам принесли чистое белье и сухие пайки, правда они были скудными( четыре пакетика чая, несколько пакетиков сахара и соли, два кусочка черного хлеба, два яйца, пачка вафель и галетного печенья), но для меня это уже было целое состояние. Чуть позже мне удалось помыться немного, потом я съела одно яйцо с кусочком хлеба, напилась чаю горячего и сладкого с печеньем, а поезд спешил дальше. Голод и грязь потихоньку отступала, хотелось просто наслаждаться чистой постелью и ни о чем не думать. А когда в на станции Россошь, я сошла просто прогуляться, ко мне подошла женщина и попросила:

- Вот, у меня осталась последняя подложка с горячей картошкой и огурцом малосольным, и свежим хлебом, отдам дешево. Купи за полтинник. Недорого…  Да и я и пойду домой.

Я и купила… Вот, тогда я поняла, что значит, наша русская душа и русская щедрость. А когда поезд тронулся и я развернула пакет, закружилась голова от голода. На подлодке картошка была еще горячей, с укропом и горчичным маслом, а сверху лежал большой, масло сольный, хрустящий огурец и два куска мягкого домашнего хлеба. Я чуть не расплакалась. Я разделила эту еду на три части, и этого щедрого подарка, не знакомой мне женщины, из Россоши, мне хватило до конечной станции, с ним я доехала до Москвы.

На пятые сутки наш поезд прибыл в Москву, на Казанский вокзал. У меня в кармане был билет на следующий поезд, отходящий через два часа, 2 рубля и дар моих щедрых попутчиков - палантин, который прикрывал мои плечи. Выглядела я бомжевато. Мой сарафан был грязным, волосы тоже, но я не унывала, я знала, что у меня есть билет, есть два рубля, чтобы за 1 рубль купить постель и за еще 1 рубль купить стакан чаю, а еще я знала, что через 16 часов  я приеду домой.

Когда я подошла к своему вагону скорого поезда - Москва - Уфа, проводница меня сначала не хотела пускать, поскольку я была грязная и без вещей, но когда я протянула ей свой билет и командировочное удостоверение, вдруг вскрипнула:

- Да, ты что из Еревана приехала! Так там же… Ну, проходи, проходи. А я подумала, что бомжиха, прости. Тронемся, я тебя чаем напою.

Скорый поезд Москва - Уфа вез меня домой. Я заплатила 1 рубль за постель. Проводница напоила меня чаем с сушками, а  один рубль, так и остался у меня в моем кошельке, как память о тех сложных временах в моей жизни.

Окончание следует…

Эпилог

С тех пор прошло много временив, а июне 2026 года будет уже - 38 лет, как случились те события в аэропорту Звартноц, в Армении. Аэропорт -  щедрая Россия подарила Армении, как и много других объектов. Конечно, теперь можно трактовать любые события так, как кому выгодно. Просто хочу спросить, неужели это стоило того? Что добилась Армения? Неужели она сейчас лучше живет, чем в те далекие времена, когда она была частью огромной страны под названием СССР? Не думаю. Рассуждать на эту тему тоже не хочу. Слишком тяжело мне далась та командировка в Ереван в июне 1988 года.

Хотя, у меня до сих пор остались приятные воспоминания о тех, ранее предшествующих этой командировке, поездках в Армению. В свободное время, от работы, я посещала Эчмиазин, ходила на концерты камерной музыки в костел, на озеро Севан, а какая там была филармония и национальные песни и кухня, но самое главное мое воспоминание - четырехсотое представление спектакля «Ханума», в русском театре Армении. Зал был полон, прилетели гости из Москвы и других городов. Мне свое приглашение отдал директор завода « Электродвинатель», поскольку посчитал, что мне это будет интересно. И я простой представитель русского завода сидела в первом ряду в Русском театре, со всеми видными деятелями культуры, и также стоя аплодировала вместе со всеми, игре замечательных актеров принявшем участие в четырехсотом спектакле «Ханума»,  в Русском театре Армении.

Скажите, неужели это было плохо? Неужели сейчас нужно просто изменить и поменять? Для чего?

Да, жизнь изменилась, да мир стал жесте и требует новые жертвы, да сейчас идет борьба за ресурсы, но в Армения - это страна не имеет таких значимых ресурсов. Самый значимый ресурс - это ее история, ее природа и народ. Стоит ли ввязывать в непонятно какую ситуацию, да еще за смешную мзду, в эту безумную гонку по вертикале, рискуя потерять главное - свою землю и свой колорит,  свой статус и свой народ.

Не знаю… Наверное,  не стоит.