Нора наверх. Психологическая сказка

Психологическая сказка о панических страхах

   Старый кабан по имени Зул брел в поисках пристанища. Его жилище выследил наглый молодой лев, совершенно безмозглый, как решил кабан. А решил потому, что так захотелось. Но на самом деле лев был смекалист, сторожил вход в подземный дом день и ночь, планируя до отвала наесться кабанятиной за все несколько дней слежки! Едва удалось улучить момент, когда лев задремал, уткнувшись мордой в землю, и с диким визгом, напугав балбеса, вырваться на свободу. 
   – Наглый обормот! Бестолочь! Просто бестолочь, а не «царь зверей»! – ругался Зул, не в силах успокоиться. – Это все соседские поросята виноваты! Резвились тут, оставили кучу навозных катыхов, приманили хищнюгу к моей норе!
   Дом служил ему всю жизнь. Еще юным кабанчиком он принялся рыть себе целое бомбоубежище, углубляя и дополняя его ответвлениями, имея страстное желание жить долго и счастливо. Теперь же, надежное убежище, грозившее превратиться в могилу от голодной смерти, пришлось оставить навсегда. Пусть теперь в нем поселится хитрый гхол, похожий на крупного мангуста, промышляющий неподалеку, или дурно пахнущий скунс с облезлым хвостом, или тарантул, в конце концов. И пусть этот ненасытный идиот, отбившийся от прайда, сожрет кого-нибудь из них. Будет справедливо, если именно Зул сохранит свою жизнь. Она дорого стоит, честное кабанье слово!
   Копать новую землянку с кучей коридоров, спаленок, залов, комнат для медитаций у кабана уже не было сил. Старость, знаете ли, – это жесть, которая нуждается в отоплении, мягкой постели, туалете – уж точно не на улице, и в завтрашнем дне. Да-да, именно в завтрашнем. А до послезавтра будем доживать завтра.
   Однако, пора было найти местечко для отдыха. Он не спал уже несколько суток, окутанный страхом открытой местности, на которой никогда не находился так долго. Брел неизвестно куда, искал неизвестно что, пока не наткнулся на подземное сокровище – новый дом. Он сначала не заметил крохотный лаз, непонятным образом раздвинувший для него края входа, пришедшийся свину точно по размеру, ни больше – ни меньше.
   Вряд ли там кто-то жил. Его интуицию трудно было обмануть. Кабан чувствовал это и по духу земли, не смешанному с запахами живых существ. Но в воздухе, тем не менее, присутствовало что-то еще – любопытное и пока необъяснимое.
   Новая нора уходила не вниз, а вверх, все время оставаясь глубоко под землей. Все ее коридоры, как живые, сужались и расширялись строго по ширине кабаньих боков, схлопываясь за крючковатым хвостиком так, что никто не смог бы протиснуться следом.
   Добравшись до первой пещеры, свин рухнул, как подкошенный, и впал в мучительное забытье.
   Ему снилась погоня. Он гнался за львом по саванне и кусал его за пятки. Лев смешно взбрыкивал, просил о пощаде, но свин был неумолим. Наконец, лев спрыгнул с откоса в море, а Кабан взлетел, взмахивая копытами, и принялся зачем-то над ним кружить, пока вдруг не рухнул в раскрытую пасть тонущего врага.
   Зул завизжал и проснулся. Открыв глаза, не понял где находится. В глаза бил яркий свет, который и разбудил его, вспыхнув неожиданно. Зул оглянулся. Царские покои с невероятно роскошным убранством были освещены множеством люстр и канделябров. Происходило что-то очень и очень странное. Он больше не чувствовал себя старым и больным. Хотелось прыгать и визжать от счастья, словно юный кабаньерро. Он посмотрел на себя, но не обнаружил замечательных копыт, служивших ему верой и правдой. Вместо них шевелились подозрительные передние конечности по пяти пальцев на каждой и розовыми ногтями вместо когтей. Ногти были не просто розовыми, но и хорошо обработанными, с множеством странных колец, надетых на каждый палец. 
   «Красиво и неудобно. Наверное, это чтобы сильнее ударить врага» – подумал Зул. 
   Он попытался подняться. Встать удалось вертикально на задние ноги, одетые в белые лосины, засунутые в красивые кожаные ботинки.
   «Чтобы хорошенько пнуть, по-видимому?» – снова подумал Зул и попытался хрюкнуть, но издал только красивый певучий звук недоумения.
   – Ваше Величество, Вас ожидают, – послышалось в конце огромного зала. – Гость – в приемной, там же накрыт стол. 
   Зул ощутил голод нескольких дней скитания. Он откашлялся и произнес хорошо поставленным голосом:
   – Проводите меня.
   «Это странная нора вела все время наверх, – думал Зул, пока шел по коридорам и галереям чудесного места. – Она привела меня в этот дворец или сама создала его. Главное, что здесь безопасно и, кажется, хорошо кормят».
   Проходя мимо зеркал, он чуть не лишился чувств. В них отражался не старый кабан, боявшийся хищников, старости и смерти, а красивый молодой человек в королевских одеяниях.
   «Жизнь налаживается? Я – местный король? Страхи позади?»
   Наконец, он подошел к тяжелым резным дверям. Они легко распахнулись, открывая очередную дорогую комнату, приготовленную к неторопливой трапезе.
   В приемной его ждал… лев. ЛЕВ!!! Свин сразу узнал его по хищному взгляду. Лев выглядел превосходно. Казалось бы, ничто не выдавало в нем бывшего врага. Даже более чем! Перед молодым королем в реверансе склонилась юная женщина невиданной красоты с непокорной копной рыжих волос, слегка приподнятых и небрежно заколотых на затылке. Черты лица, фигура были совершенны, движения грациозны и точны, выдавая ежеминутную готовность к броску. Декольте синего, как небо саванны, платья обнажало плечи и грудь. Белая кожа будто светилась изнутри, а глаза… Даааа… Глазыньки пожирали старого кабана, пардон, молодого короля: кусали, грызли, хрустели его плотью до последних хрящиков, и выглядело это почти прилично – необузданной, но хорошо скрываемой страстью.
   Зул потерял сознание. Возможно, от голода.
   Очнулся он в маленьком уютном кабинете на кожаном диване с приподнятыми ногами. Напротив в кресле сидела она, прекрасная и уверенная в своей неотразимости.
   – Ваше Величество, Вы, должно быть, голодны, – произнесла она нежным голосом, играя интонациями каждой гласной буквы. – Перед Вами фрукты, которые придадут телу определенный аромат. Вам следует подкрепиться прежде, чем мы начнем.
   – Начнем что? – трепеща от ужаса, спросил Зул, забыв о голоде.
   – Сеанс, разумеется. Вы сами пригласили меня из-за границы к Вашему Величеству, как лучшего специалиста, написав чудесное письмо, в котором высоко оценили мои профессиональные достоинства. Как же, как же? Нам предстоят приятные беседы, после которых Вас ожидает исцеление.
   – Я болен?!
   – Мы узнаем об этом, как только я определюсь. Но дело не в психоаналитике и не в диагнозах. Важно другое.
   – Что именно?
   – Наше взаимодействие. – Она говорила вкрадчиво, словно приближаясь мордой к его старой норе, осторожно расширяя вход мягкими лапами со спрятанными до поры когтями.
   – Я чувствовал себя прекрасно…
   – Это начало оздоровительного эффекта.
   – Пока не увидел вас!
   – Так бывает. Припоминаете ли Вы, Ваше Величество, что считали себя кабаном, живущим в саванне?
   – Припоминаю ли я? Я и сейчас там – в норе, ведущей наверх. Вы сами помните что-нибудь? Кто вы на самом деле?
   – Там? Или здесь?
   – Да везде! Везде! Мне нужна правда!
   – Нам важно, чтобы говорили именно Вы, Ваше Величество. Ох уж эта нора…
   – Если я настоял на вашем присутствии, то могу настаивать и на обратном. Возвращайтесь к себе. В пустыню, за границу или откуда вас занесло! Я прекращаю сеансы.
   – Боюсь, что это невозможно. Издан указ о моем постоянном пребывании подле Вас, снимающий любые вето, касаемые воздействия на Вашу царственную персону, с немедленной амнистией после оказания Вам помощи любого рода, допускающей как психическое, так и физическое воздействие.
   – То есть, под видом лечения вам разрешено делать со мной вообще все, без каких-либо ограничений?!
   – Именно.
   – И даже… меня съесть?
   – Зачем же так? Хотя… Если это будет способствовать оздоровительному эффекту…
   – Кем издан? Указ…
   – Вами. С припиской крупным шрифтом о невозможности его отмены под страхом смертной казни через съедение львом, невзирая на статус персоны. Вы предвидели свою реакцию.
   Зул ринулся вон. Он бежал так, как еще никогда не бегал, со всех копыт-ног! Комнаты сменяли одна другую, двери распахивались и закрывались, но он кожей ощущал дыхание врага в шаге от своей жизни. Он не заметил, как встал на четвереньки, как снова превратился в дикую свинью, как прекрасные комнаты преобразовались в подземный ход, тяжело и круто уходящий наверх. Когда дыхание совсем сбилось, а силы почти оставили кабанье тело, впереди таки показался свет. Свин поддал огоньку и выскочил из норы...
   Дальше бежать было некуда. Он стоял на вершине мира.
   Площадка была крохотной и состояла из жерла норы, из которой он только что выпрыгнул. Задними ногами он обвалил ее выход камнями и, подпрыгивая, утрамбовал его.
   Спасен!
   – Я – твой панический Страх, который всегда рядом, – вдруг послышалось откуда-то сверху. Специалистка сидела на кабаньей спине, грациозно болтая ногами. – Не убежать, мой дорогой. Страх можно победить только внутри себя самого.   
   Зул стоял на вершине горы, как бог с грузом на спине.  Внизу под ним лежал весь мир.
   Он вдруг ощутил, что устал бояться. Устал так, что готов умереть. Свин гордо выпрямился, встал на задние ноги, снова ставшие человеческими, и произнес:
   – Я свободен. Все кончено.
  …Зул открыл глаза. Обессиленный он лежал в своей старой норе, снаружи его сторожил бестолковый лев. Тогда свин приподнялся и вылез ему навстречу.
   – Мои кости еще смогут сослужить тебе добрую службу, наглый обормот! Бестолочь! Можешь меня сожрать. Я все равно умираю. Если не от старости, так от голода, – глядя в глаза зверю, произнес Зул.
   – Фу-у-у! – Лев отпрыгнул от него, как будто его ударили по носу. – Да ты худ, стар и вонюч, хотя должен быть розовым упитанным поросенком, судя по ароматному навозу. О тебя только зубы ломать! Какое безобразие! Какое вопиющее введение в заблуждение! За такое штрафовать надо, – заворчал лев и отправился восвояси.
   – Мдас-с, неожиданно… Однако… Жить без страха стало как-то не комильфо, – и кабан весело затрусил на сочные луга саванны. Жить.