Двенадцать метательных монет. Глава 1, часть 2

  На рассвете следующего дня Ху Мэнган проснулся и услышал за окнами приглушённый звук ударов мечей. Он понял, что это Юй с учениками спозаранку практикуются в боевом искусстве. Накинув одежду, он встал с постели. Тут же появился слуга, чтобы помочь ему. Умывшись и прополоскав рот, Ху Мэнъган не торопясь вышел из комнаты и, прислушавшись, направился к тому месту откуда доносились звуки.
Выйдя из гостиной и повернув на восток, он прошёл через восьмиугольный проход в бамбуковой ограде. За ней его взгляду открылся просторный двор длиной в тридцать с лишним чжанов и шириной более десяти чжанов. С южной и восточной сторон он был огорожен невысокими стенами из «тигрового» камня. В северной стороне было здание под навесом, состоящее из пяти соединённых между собой павильонов. Его передний карниз был целиком украшен подвижными решётчатыми створками из тонкого бамбука.  По обе стороны от входа стояли две подставки с оружием. Это и был тот самый тренировочный, или как говорили, «стрелковый» двор-цзяньюань, где Юй с учениками упражнялись в искусстве боя.

  На одном конце двора, второй ученик, Цзо Мэнъюнь, и четвёртый ученик, Ян Юйху, держа в руках длинные мечи, сошлись в поединке. На другом, старший ученик Чэн Юэ и шестой ученик Цзян Шаоцзе отрабатывали боевые навыки: один показывал приёмы, другой старался их освоить. Юй Цзяньпин, как опытный наставник, заложив руки за спину, стоял в стороне и давал указания. Было очевидно, что у прославленного учителя и ученики были под стать ему. Ян Юйху и Цзо Мэнъюнь в бою не уступали друг другу, было видно, что силы их равны.

  Ху Мэнган громко рассмеялся:
- Да вы, гляжу, всерьёз рубитесь?! Не иначе как у вашего учителя припасено лекарство от всех ран!
  Услышав голос гостя, ученики прекратили бой и поспешили к нему чтобы выразить свое почтение .
- Чего ты вдруг в такую рань? – спросил Юй Цзяньпин
  Ху Мэнган ответил:
- Пришёл за флагом, чтобы пораньше в путь отправиться.
  Юй Цзяньпин, мягко улыбнувшись, проговорил:
- Второй брат, ох и нетерпеливый же ты! Ступай за мной!
  Четверо учеников накинув длинные рубахи, последовали за ними к залу в северном павильоне.

  Войдя в залу, Ху Мэнган огляделся: это тоже было местом для тренировок, хотя внутри почти не было никакой обстановки. Прямо перед собой, в центре, он увидел статую первопредка Фуси. Слева находилось изваяние Бодхидхармы-Дамо; (во всех охранных бюро поклонялись Дамо), а справа — знаменитого полководца Юэ Фэя. Ху Мэнган знал, что Юй Цзяньпин практикует боевые искусства тайцзи, потому-то и поместил в центре Фуси, который первым начертал восемь триграмм. Перед всеми тремя статуями стояли щедрые подношения из пяти видов мяса.
  Перед изваянием Бодхидхармы, за курильницей для благовоний, располагалась деревянная подставка шириной в два чи и высотою в полтора. Подставка была накрыта куском жёлтой парчи, и разглядеть, что на ней установлено было невозможно.

  Юй-бяотоу велел старшему ученику Чэн Юэ зажечь жертвенные свечи в три цуня длиной, а сам торжественно застыл перед изваяниями. Воскурив благовония, он простёрся ниц и начал отбивать перед ними земные поклоны. Все четверо учеников последовали его примеру. Ху Мэнган же поклонился только центральной статуе — прародителю школы, и остался стоять в стороне.
  Юй Цзяньпин, обратившись лицом к статуе Бодхидхармы, опустился на колени и снова обратился к старшему ученику:
- Сними флаги с подставки.
  «Чёрный ястреб» Чэн Юэ поспешно сдёрнул жёлтое парчовое покрывало с деревянной подставки, открыв взору пять свернутых флагов, стоявших рядком.
Увидев это, Ху Мэнган невольно оторопел и подумал про себя: «Да уж, на этот раз я действительно задал ему задачку!» На душе у него стало неспокойно.

  Тогда Чэн Юэ снял с подставки один флаг и подал его учителю. Юй Цзяньпин, стоя на коленях, принял его и обратился с молитвой ввысь:
- Ваш ученик, Юй Цзяньпин, перед ликом Первопредка дал обет свернуть флаг и поклялся больше не заниматься охранным промыслом, не вступать в мир боевых искусств, удалиться от мира в Юньтайшане, обучать учеников чтобы передать им свое мастерство. Решение моё было твёрдо, и я не посмел бы его поменять. Ныне же, ради старого друга Ху Мэнгана, с коим мы связаны глубокой дружбой, и который неоднократно умолял вашего ученика помочь ему сопроводить казённый груз до Цзяннина, я, дабы сохранить доброе имя старого друга, — хоть и не по своей воле, но, не имея сил отказаться, вынужден на время взять флаг и снова вступить в мир цзянху. Лишь крайняя необходимость сподвигла меня на это. Уповаю лишь на то, что на нашем пути не будет преград и опасностей, что удастся нам вернуться с флагом, сохранив нашу дружбу. А после этого, даже под страхом смерти, я ни за что не вернусь на эту стезю. Первопредок, смилуйся надо мной! Ваш ученик виновен и молит о прощении!

  Закончив говорить, Юй Цзяньпин отбил земной поклон, и поднявшись, сдернул с флага жёлтый чехол. Один взмах и полотнище развернулось. Это был совершенно новый красный флаг с каймой в виде синих языков пламени. В центре красовался большой иероглиф «Юй», а сбоку — иероглифы поменьше: «Охранное бюро «Аньпин» из Цзяннина». Вокруг иероглифа «Юй» золотыми нитями были вышиты двенадцать монет. Древко было покрыто черным лаком, а навершие позолочено. Это была очень изящная работа.

  Юй-бяотоу стоял лицом к северу, но тут он слегка развернул тело к востоку и вскинул флаг. Ху Мэнган протянул руку, чтобы принять его, но Юй Цзяньпин движением левой рукой остановил его и проговорил:
- Второй брат, не спеши. Мне нужно ещё кое-что сказать.
  Ху Мэнган покраснел и опустил руку.

  Юй Цзяньпин, с торжественным видом, произнёс:
- В этот раз я нарушил клятву перед Первопредком только ради того, чтобы сохранить нашу с тобой, брат, почти двадцатилетнюю дружбу. Если я просто дам тебе флаг в дорогу, это будет не только неуважением к тебе, брат Ху, но и безответственным отношением к нашему охранному бюро «Аньпин». Раз уж я согласился помочь, то должен принять на себя полную ответственность. Сейчас я вручу флаг моему старшему ученику Чэн Юэ и тогда этот груз будет считаться и моим тоже. Но, возвращаясь к сказанному ранее, напомню: я делаю это не ради денег, а ради друга. Второй брат, лишние слова тут ни к чему, мы и так друг друга понимаем.

  Затем Юй Цзяньпин обратился к Чэн Юэ:
- Ты уже сопровождал грузы, нет необходимости тебя поучать. Честь или бесчестье, успех или неудача – для нашего флага с двенадцатью монетами все зависит от этого дела. В пути слушайся распоряжений твоего дяди Ху и не будь излишне самонадеян.
  Вручая тебе этот флаг, я уповаю на то, что ты так же благополучно вернёшь его мне в руки. Тогда я смогу воздать хвалу Небу, и воскурить благовония в должной мере. Ступайте!
  С этими словами он снова свернул флаг и передал его Чэн Юэ. Затем, взяв Ху Мэнгана под руку, с улыбкой на лице направился к выходу. «Железная табличка» Ху Мэнган в этот миг и сам не мог уразуметь: то ли радостно ему, то ли нет, но ему точно было не по себе.

  Все вернулись в гостиную. Юй Цзяньпин пригласил садиться и велел подать чай. «Железная табличка» сказал:
- Подзадержались мы, пусть племянник Чэн поскорее собирается, да будем выступать.
- Пожитков у меня немного,  - ответил Чэн Юэ - я мигом.
  Он поставил флаг рядом с длинным столиком, и, повернувшись, вышел. Чуть погодя, Чэн Юэ вернулся, держа в левой руке небольшой узелок, а в правой — большую соломенную шляпу-маланьпо. Он успел переодеться: теперь на нём был синий шелковый халат, под ним — чёрные штаны, обмотки в чёрно-белую полоску-дао шуй бовэнь да туфли-шаша с чешуйчатым мыском. Он опустил вещи на землю, взял жёлтый отрез ткани и завернул в него флаг. Затем закинул его на спину, и подхватив свой узелок, обратился к Ху Мэнгану:
- Дядюшка, может отправляться?

  Ху Мэнган взглянул на него и подумал, что Чэн Юэ, беспечный мальчишка, даже крошечного ножичка с собой не взял. Он бросил ему:
- Племянник, ты бы оружие какое прихватил. В нашем деле, лучше пусть хоть какое-то оружие под рукой будет, даже если и не пригодится, чем оно вдруг понадобится, а его и нет.
  Чэн Юэ, улыбнувшись, приподнял полу халата и сказал:
- Я, дядюшка, пользуюсь гибким оружием.
  «Железная табличка» Ху Мэнъган увидел, что вокруг поясницы у Чэн Юэ согнут змеевидный ротанговый посох с медной оплеткой - цзиньсытэн шэбан. Он мысленно обругал себя, что опять ляпнул невпопад.

  Ху Мэнган повернулся чтобы попрощаться с Юй Цзяньпином. Чэн Юэ тоже отвесил прощальный поклон учителю. Когда они вышли из дома, Чэн Юэ спросил его:
- Учитель, какую лошадь мне взять?
- Возьми моего Белохвостого, - ответил Юй Цзянпин, - он и ветер догонит.
  Чэн Юэ широким шагом отправился к конюшне на западной стороне поместья, чтобы заседлать коня.
  Ху Мэнган прошел к воротам. Его сивый жеребец, уже оседланный конюхом, стоял у коновязи. Чэн Юэ заседлал и вывел Белохвостого, который, по словам Юя, мог мчаться быстрее ветра. Но своенравный конь, храпя и вставая на дыбы, не желал слушаться узды. Когда его в конце концов вывели за ворота, он протяжно заржал и заплясал на месте, не желая стоять смирно. Чэн Юэ в левой руке держал узелок, и одной рукой не мог с ним совладать. Юй Цзяньпин рассердился:
— Вот же скотина, отъелся и слушаться не желает!
  Он бросился к коню и, протянув руку, схватил удила. Чэн Юэ отпустил повод.
  Юй Цзяньпин крикнул:
- Тпру, чтоб тебя!
  Но конь продолжал брыкаться. Юй-бяотоу окончательно осерчал: левой рукой он резко натянул повод, правой ухватился за седло и рявкнул что было мочи:
- Стоять!
И Белохвостый в тот же миг замер, боясь пошелохнуться.

  Юй Цзяньпин обратился к Ху Мэнгану:
- Второй брат, давай, садись на своего. Эта скотина давно не был под седлом, пусть сначала Чэн Юэ малость уймёт его в пути.
  «Железная табличка» сложил руки в прощальном поклоне и промолвил:
- Тысячи извинений, старший брат, увидимся, когда покончим с этим делом.
  Повернувшись, он ухватился за седло своего жеребца и  сел на него верхом.         «Чёрный ястреб» Чэн Юэ приторочил узелок к своему седлу, сдвинул соломенную шляпу-маланьпо на затылок и протянул руку, чтобы принять повод у хозяина. Юй-бяотоу  сказал:
- Постарайся укоротить его в пути. Садись!
  Чэн Юэ пустился было в извинения, но Юй-бятоу проворчал:
- Хватит болтовни, быстро садись! Поводья натягивай потуже, а в седле держись покрепче.   

  Чэн Юэ знал, что конь вел себя смирнехонько лишь благодаря невероятной силе рук учителя; стоило тому отпустить поводья, как он непременно рванет вскачь. Поэтому он поспешно вскочил на коня, крепко сжал его бока ногами и натянул поводья. Только тогда глава охраны Юй отпустил удила и, легонько хлопнув коня сзади, крикнул:
- Пошёл!

  Вскинув голову, тот ударил копытами и одним махом вылетел на два чжана вперёд. Чэн Юэ натягивал поводья что было сил, но конь, описав круг, вдруг пригнул голову, и пустившись галопом как молния пронёсся мимо Ху Мэнгана.
- Дядюшка, отпускайте поводья! – крикнул ему Чэн Юэ.
  Ху Мэнган понял, что тот не может сдержать упрямое животное, и, ударив пятками в бока своего скакуна, припустил поводья, и что было сил помчался вдогонку. Успев оглянуться, он махнул рукой назад и крикнул:
- Старший брат Юй, до свидания!
  Юй Цзяньпин стоя у ворот, смотрел им вслед, пока всадники не скрылись за поворотом. Только тогда он медленным шагом с учениками вернулся в дом.

  Строптивый конь Юй Цзяньпина на котором сейчас сидел «Черный ястреб» Чэнь Юэ целый год не был под седлом. Сейчас в нем взыграл дикий нрав, и одним духом проскакав больше тридцати ли, он лишь тогда немного сбавил шаг. «Железная табличка» Ху Мэнган, хоть и нахлёстывал своего коня, поторапливая изо всех сил, всё же отстал более чем на ли. Боясь, как бы они не потерялись, едва нагоняя Чэн Юэ, издали прокричал:
- Племянник Чэн, если будешь так и дальше скакать, ты просто уморишь меня! Давай-ка остановимся да пройдёмся немного!
Чэн Юэ поспешно натянул поводья и крикнул:
- Дядюшка, да я его еле сдерживаю!

  Наконец им удалось спешиться,  и вытерев выступивший пот, они взяли лошадей в повод, и неторопливо зашагали по дороге. Так они прошли более двух ли. Затем в придорожной харчевне выпили по чашке чаю и после этого снова сели на коней чтобы продолжить путь. На этот раз кони хоть и шли резво, но уже не так утомительно для седоков. Переправившись через реку Юньлянхэ, по которой возили зерно, они к началу четвёртой стражи, добрались до Хайчжоу.

  Охранное бюро «Чжэньтун» Ху Мэнгана находилось на главной улице за  Южной заставой,  что недалеко от городских ворот, вдоль восточной стороны дороги. Когда всадники приблизились к воротам бюро, их заметил один из служащих и поспешил навстречу. Ху Мэнган и Чэн Юэ разом спрыгнули с седел, а из бюро вышли ещё несколько служащих, приветствуя их:
- Старший хозяин вернулся!
- Наставник Шэнь на месте?- спросил Ху Мэнган.
- У себя, уже доложили о вашем приезде.  – услышал он в ответ.
  Служащие поспешно сняли с коней притороченные к седлам узлы и увели чтобы как следует почистить, напоить и накормить.
Ху Мэнган, обращаясь к Чэн Юэ, сделал приглашающий жест рукой:
- Почтенный племянник, прошу внутрь!
- Дядюшка, к чему такие церемонии между нами?  - смутился тот.

  Когда они вошли в контору бюро, оттуда вышли четверо старших наставников и, сложив руки в почтительном приветствии, сказали Ху Мэнгану:
- Старший хозяин, с прибытием! Мы слышим, вы приехали не один. Представьте же нас вашему другу.
— Это один из тех, кого мы пригласили помочь и поддержать нас силой, - ответил тот, - старший ученик самого Юй Цзяньпина, которого прозвали «Двенадцать метательных монет», из охранного бюро «Аньпин» в Цзяннине. Фамилия его Чэн, а имя — Юэ.

  Обращаясь к Чэн Юэ, он промолвил:
- А эти четверо - старшие наставники-бяоши нашего бюро: этого зовут Цяо Мао, этого — «Боевой костыль-даньгуай» Дай Юнцин, этого — «Парные кнуты-шуанбянь» Сун Хайпэн, а этого — «Золотое копьё-цзиньцян» Шэнь Минъи.

  Из этих четырех самым внушительным был наставник Шэнь. Лет ему было около сорока с небольшим. У него было смуглое лицо, прямые брови, желтые тигриные глаза, а на губах топорщились едва заметные короткие усы. Духом он был крепок и телосложения был могучего. Наставник Цяо, напротив, виду был чрезвычайно неказистого: ростом всего около четырех чи, с заостренной макушкой, тонким подбородком, бровями в ниточку и маленькими глазками. Стоя рядом, он едва доставал наставнику Шэню  до подмышки.

  Чэн Юэ выслушал, как Ху Мэнган по очереди назвал имена присутствующих, и сложив руки в почтительном поклоне, сказал:
- Давно наслышан о громкой славе господ наставников.
  Наставник Шэнь Минъи, улыбнувшись, ответил:
- Молодой хозяин Чэн, вы слишком любезны к нам. Ваш учитель и вы сами известны во всех краях к югу от Янцзы. Мы давно хотели нанести вам визит чтобы засвидетельствовать свое почтение, да вот не было случая. Поэтому сегодня мы чрезвычайно рады нашей встрече.
  И все наперебой стали пригласить Чэн Юэ в гостиную.

  Ху Мэнган отдал распоряжение одному из служащих, и тот через мгновение принес стойку для флага и водрузил ее на стол. Чэн Юэ снял со спины флаг с двенадцатью монетами и вставил его в подставку. Затем он умылся и принялся пить чай. А Ху Мэнган тем временем хлопотал, накрывая стол в честь прибывшего гостя.

  На следующий день Ху Мэнган лично отправился в Соляное управление -Янган гунсо, чтобы согласовать дату выступления и подтвердить, что для защиты от возможных опасностей в пути он пригласил в помощь бывшее охранное бюро «Аньпин». Казенные торговцы солью, услыхав это, очень обрадовались и сказали Ху Мэнгану:
- Если сможете благополучно доставить груз, мы дополнительно преподнесём господину Юю тысячу лянов серебра.

  Все двести тысяч лянов соляной выручки были упакованы в специальные деревянные ящики для серебра-иньцяо. Каждое иньцяо вмещало пятьсот лянов, всего таких ящиков было четыреста штук. Ху Мэнган прикинул, что потребуется пятьдесят мулов для такой поклажи, что было вдвое больше обычного. Как правило, на каждого мула навьючивали по четыре ящика с серебром, что составляло две тысячи лянов весом в сто двадцать пять цзиней. Могло показаться, что это было не так уж и много. Однако серебро было довольно-таки тяжелым, и мулы могли не выдержать дальнего пути.
 
  Ху Мэнган опасался, что если в караване будет сто мулов, то своих людей не хватит чтобы за всем уследить. Поэтому он и решил потратиться на хорошую тягловую силу, отобрать животных покрепче и навьючить на каждого по восемь ящиков, что составляло четыре тысячи лянов и двести пятьдесят цзиней весом. А с учётом веса самих ящиков — не меньше трёхсот цзиней.

  Когда всё было готово и выход каравана назначен на следующий день от ворот Соляного управления, Ху Мэнган поспешно отправился к Чжао Хуалуну- «Железное копьё» и выпросил у него двадцать крепких парней. Хотя в охранном бюро «Чжэньтун» было более сорока охранников, взять с собой всех он не мог — нужно было провести отбор.

  В тот же день Ху Мэнган послал человека на главную улицу в мусульманский ресторан «Эньюаньлоу» заказать на вынос угощение на двенадцать столов, чтобы попотчевать приглашенных помощников. Затем он отправился в контору и велел счетоводу все хорошенько посчитать и выдать деньги на расходы по оплате ежедневных ночлегов и пропитания. И только после этого Ху Мэнган вернулся в гостиную чтобы рассказать четырём своим подручным и Чэн Юэ о сделанных приготовлениях, что вызвало полное одобрение с их стороны.
- Дядюшка, вы изрядно устали! Когда мы благополучно доставим этот груз, и получим и славу, и деньги — тогда и устроим настоящий праздник!

  Не успел Ху Мэнган, прихлёбывая чай, что-либо ответить, как в разговор вмешался тот самый неказистый наставник Цяо Мао:
- Какой еще праздник? Дуаньу? Сомневаюсь я по поводу веселья… Нынешнее дело, как мышьяк в мёде: сладко-то оно сладко...
  Не успел он договорить, как наставник Шэнь Минъи, сверкнув глазами, оборвал его:
- Завел свое! Знаешь же, что завтра выступаем, а языком мелешь недоброе.
  Цяо Мао скосил на него свои маленькие глазки и огрызнулся:
- Уважаемый Шэнь, Шэнь-е, почему это, когда я рот открываю, у меня сразу же все слова недобрые? Разве я неправду говорю? Кому не везёт, у того, говорят, и «холодная вода меж зубов застревает».

  Ху Мэнган нахмурился, но тут же, улыбнувшись, сказал:
- Наставник Шэнь, не обращайте на него внимания...
  Дело было в том, что этот самый Цяо Мао в ранние годы был бродячим разбойником в северных провинциях, промышлявшим грабежами. И грехов на душе у него, как все подозревали, было высотой с гору.  Несмотря на свою неказистую внешность, он в совершенстве владел искусством «легкого тела и прыжка»-цингун. Высокие стены и огромные здания он перемахивал словно перелетал — поистине, он мог, как говорили, «обежать по ночам тысячи домов и обокрасть сотни дворов». Однако прочими боевыми искусствами он владел так себе. Как-то раз, он за полночи умудрился обчистить девять богатых усадеб. Фамилия у него была Цяо, но за такой «подвиг» в цзянху он  удостоился прозвища «Девять струек дыма», а еще его прозвали «Невидимка».

  Цяо Мао был не только уродлив внешне, но и язвителен на язык: вечно искал, к чему бы придраться, и мог одной фразой загнать человека в тупик. А когда тот выходил из себя — замолкал. Поэтому, несмотря на свою изворотливость, собратья по ремеслу относились к нему пренебрежительно. Когда-то, сболтнув по неосторожности лишнего, он оскорбил кого-то из подельников в «зелёных лесах» на севере.

  Те возненавидели его до зубовного скрежета и поклялись сжить со свету, отчего Цяо Мао не мог больше оставаться в северных провинциях и бежал на юг, за Янцзы.
«Железная табличка» Ху Мэнган в молодости тоже якшался с разбойниками в тех же краях. Цяо Мао, зная подноготную Ху Мэнгана и наслышанный о его прямодушии и щедрости, разыскал его в Хайчжоу и прибился к охранному бюро «Чжэньтун».

  Ху Мэнган, по сути дела, не хотел его брать. Но, не сумев отказать напрямую и опасаясь, как бы тот не начал болтать повсюду о его прошлом, всё же оставил его у себя. Цяо Мао же больше всего ненавидел, когда при нём говорили слово «вор», и терпеть не мог, когда поминали его клички. Благодаря всему этому Ху Мэнгану удавалось поддерживать с Цяо Мао относительно мирные отношения, но в охранном бюро «Чжэньтун» не было ни одного человека — ни наставника, ни младшего ученика, — с кем бы он не поссорился или не поругался.

  Но оставим пока Цяо Мао. Тем временем Ху Мэнган, Чэн Юэ и остальные продолжали совещаться. К вечеру из ресторана доставили заказанное угощение, и в охранном бюро «Чжэньтун» сразу стало оживлённо: одним махом накрыли все двенадцать столов и вино пошло по кругу. Когда оно обошло пирующих несколько раз глава бюро Ху поднялся и обратился ко всем с речью:
- Господа, сегодня я, Ху Мэнъган, хочу сказать вам несколько слов. Этот груз — двести тысяч казённого серебра, который мы взялись сопровождать, — мы сами не искали. Ди и согласился я не сразу, когда ко мне пришли. Всё дело в том, что казённое серебро — это вам не с обычными торговцами дело иметь. Тут случись с хоть малая оплошность или задержка в пути — не то, что не заработаешь, а ещё и под суд попадешь. К тому же в последнее время на трактах стало неспокойно, и все вы, господа, знаете, что произошло с теми, кто перевозил серебро. Потому-то я сперва всячески отказывался. Да только это дело дано нам по предписанию властей, так что не отвертеться не получилось.

Ради большей надежности я специально пригласил старшего ученика старого друга «Двенадцати метальных монет» — молодого хозяина Чэн Юэ из бюро «Аньпин», чтобы он помог нам сопровождать груз. Их бюро «Аньпин» уже закрыто, но ради нас они снова развернули свой флаг! Вот это настоящие, как говорится, «от сердца», друзья! Однако ж, до меня дошли слухи, что кое-кто из «зеленых лесов», не почитающий наших понятий, решил позариться на  казенное серебро. Но раз уж мы взялись за это дело, отступать поздно. Выступим по расписанию и в дороге будем соблюдать особую осторожность.

  Если кто-то из вас, уважаемые, чувствует, что не может идти, — говорите сейчас, я и словечка не скажу. А те, кто согласен сопровождать груз вместе со мной, пусть уж постараются изо всех сил.
  Надеюсь, все обойдется. Но если всё же кто рискнет тронуть наш груз, я, Ху Мэнган, готов поставить на кон свою жизнь, положившись на пару своих боевых табличек. Уважаемые, а теперь скажите, кто со мной, а кто остается.

  Тут все охранники как один поднялись:
- Хозяин, не нужно лишних слов. Если бы мы боялись смерти и тряслись за свои жизни, то тогда нам вообще не след заниматься этим ремеслом! Раз уж мы зарабатываем себе на пропитание в охранном бюро «Чжэньтун», то, если кто захочет, как говорят, «сорвать нашу вывеску», то мы народ простой — будем биться до последнего.

  Один из них, улыбаясь, добавил:
- Старший хозяин может быть спокоен! Коли уж мы зовемся наставниками, никто из нас не чета тем типам, что чистят курятники да по дымоходам шастают.
  Сказавший это был Сун Хайпэн по прозвищу «Парные кнуты». Услышав это, все невольно рассмеялись. Цяо Мао, почувствовав себя задетым, сверкнул глазами и крикнул:
- Ах ты, щенок!

  Ху Мэнган поспешно вмешался:
- За праздничным столом никому не позволю затевать ссоры! Кто испортит всем настроение — взыщу с него расходы на сегодняшний банкет!
Цяо Мао, злобно сверкнул глазами в сторону Сун Хайпэна и тихо процедил: - Ну, поглядим ещё!
- Чего там глядеть! - усмехнулся Сун Хайпэн.
  Чэн Юэ, наблюдая эту сцену со стороны, невольно улыбнулся.
  Ху Мэнган, видя, что все полны решимости, отвесил им поклон и пригласил садиться на места. Пиршество затянулось до первой стражи, потом все разошлись.

  Едва пробила пятая стража, как служащие бюро начали поднимать спящих. Умывшись при свете фонарей, все принялись за завтрак. Когда с делами покончили, уже начинало светать.
  В отряде, помимо главы охраны Ху Мэнгана и Чэн Юэ, были четверо наставников, двое помощников и сорок охранников. Одна крытая повозка, была нагружена разной утварью и одеждой.
  Ху-бяотоу, убедившись, что все привели в порядок свое снаряжение, немедля повел свою команду к Соляному управлению. К тому времени, погонщики и пятьдесят мулов под поклажу были уже на месте, но без главы охраны, груз принять не могли.

  Ху Мэнган поспешил в Соляное управление для последних указаний и узнал, что от городской Патрульной службы Хайчжоу по борьбе с контрабандой соли ему в помощь выделено ещё двадцать солдат, во главе с офицером. Радости Ху Мэнгана не было предела. Сначала он прошёл в хранилище, чтобы лично пересчитать ящики, а потом туда загнали мулов и принялись грузить серебро . В тот же миг работники охранного бюро обнажили мечи и окружили ящики с деньгами. По правилам, как только груз передан главе охраны, ответственность за серебро уже ложится на него. Даже если груз не успеет тронуться и что-либо случится на месте, отвечать всё равно придется охранному бюро.

  Проследив за окончанием погрузки, Ху-бяотоу вернулся в контору управления чтобы от имени бюро подписать гарантийное обязательство о сохранности груза. Кроме этого, Соляное управление определило для сопровождения груза и одного из чиновных торговцев солью, со слугой в придачу, чтобы ухаживать за ним в пути. Ху Мэнган слышал, что все почтительно обращаются к нему «господин Шу» несмотря на то, что тот, как все знали, купил себе чиновничье звание. Поэтому и ему ничего не оставалось, как тоже величать его соответственно.

  К этому времени как раз подоспел и приписанный к отряду офицер патрульной службы по борьбе с контрабандой соли Чжан Дэгун со своими двадцатью солдатами. Поприветствовав их, Ху Мэнган тотчас отдал своим двоим помощникам команду выступать. Каждый из них держал в руках по флагу, — Ху Мэнган распорядился, чтобы вымпел охранного бюро «Аньпин» с двенадцатью монетами шел впереди, а флаг своего «Чжэньтуна» следовал за ним. Внешне это выглядело как знак уважения к старшим товарищам, но втайне означало, что те берут на себя главную роль.

 Помощники-танцзышоу с флагами первыми вскочили на коней и тронулись вперёд. За ними последовали мулы, груженные серебром, вытянувшиеся в линию голова к хвосту. По обеим сторонам, растянувшись цепью, шли сорок охранников бюро, держа наготове оружие. За ними — офицер патрульной службы верхом, возглавлявший свой отряд.     Солдаты, во всем тёмно-синем и с тёмно-синими повязками на головах, обутые в легкие сапоги на тонкой подошве, с тесаками на боках и пиками в руках, шагали строем. За ними следовала крытая повозка соляного торговца. А уже за повозкой ехали верхом, каждый при своём оружии, «Железная табличка» Ху Мэнган, «Чёрный ястреб-Железная ладонь» Чэн Юэ и четверо наставников: Шэнь Минъи, Сун Хайпэн, Дай Юнцин и Цяо Мао.

  Передний помощник с флагом, зычно, как полагается, выкрикнул призыв к началу движения, и его голос разнёсся на пол-ли вокруг. И вот, величественно и шумно, отряд тронулся от Соляного департамента и направился к Северным воротам.
Внушительный и грозный вид каравана, хоть и не был в те времена чем-то из ряда вон выходящим, привлёк большое внимание торговцев и прохожих вдоль всей улицы. Пройдя Северные ворота, караван вскоре миновал головной пост. В пути сделали привал, чтобы подкрепиться, а к закату добрались до местечка Хэфэнъи.

  Хэфэнъи был крупным торговым городишком на реке Юньлянхэ. Как только отряд вступил на главную улицу, хозяева постоялых дворов наперебой бросились зазывать их к себе. Помощники-танцзышоу, посовещавшись с хозяином, направили караван к одному большому подворью. «Чёрный ястреб» Чэн Юэ, подъехав поближе, спешился и увидел, что над высокими и мощными воротами постоялого двора висит вывеска с золотыми иероглифами по черному фону: «Фусин чжанькэ» - «Постоялый двор «Счастливая звезда». Трое или четверо служащих, стоявших у входа, поспешили навстречу обозу и, приняв флаги, укрепили флаг с монетами слева от входа, а флаг с железной табличкой — справа. Затем по обеим стороны ворот выстроились солдаты патрульной службы. После этого танцзышоу первыми вошли во двор и, внимательно осматривая, обошли все вокруг.

  Встретившие их приказчики гостиницы сказали им:
- Вам, господа, лучше всего занять западный внутренний двор — там поукромнее, да и комнаты поприличнее. Если же дагуань - господа начальники - сочтут, что во внутреннем дворе комнат не хватает, то можно занять ещё пару в переднем дворе.
  Помощники Чжан Юн и Цзинь Бяо, уже давно занимались охранным делом, и для выбора постоялого двора им указаний главы бюро не требовалось. Чжан Юн промолвил в ответ:
- Хороши ли, плохи ли комнаты — нам, в общем-то, всё равно. А вот что у вас тут за публика – это нам надо поглядеть.

  Один из приказчиков согласно кивнул и тотчас повёл показывать помещения.
  Сначала помощники осмотрели западный внутренний двор. Это был традиционный двор со зданиями по трем сторонам. Он оказался маловат— пятидесяти мулам с вьюками, пожалуй и не развернуться.
  Осмотревшись, они вышли и распорядились заводить в гостиницу караван с серебром. Потом они поспешили чтобы посоветоваться со Ху-бяотоу:
- Для ночлега ещё рановато. Может разгрузить вьюки с серебром, отдохнуть до четвёртой стражи, к пятой снова навьючить и выступить в путь — тогда уж точно не запоздаем.
- Так и сделаем. – ответил Ху Мэнган.

  Все  четыреста ящиков с серебром, под надзором старших охранников немедля сгрузили и сложили штабелями во внутреннем дворе. Мулов и лошадей увели, чтобы вычистить, напоить и накормить. Ху Мэнган вместе с сопровождающим груз соляным торговцем Шу первыми прошли в гостиницу чтобы немного отдохнуть.  На улице начали зажигать фонари.
  После ужина Ху Мэнган начал распределять своих людей. Для охраны груза он разделил их на две смены. Четырёх наставников также разбил по двое - на первую и вторую половину ночи. Сам же, посовещавшись с Чэн Юэ, предложил тому взять на себя руководство охраной в первую половину ночи, а к наступлению часа Крысы в полночь, он сменит его и сам приглядит за грузом, чтобы никого чрезмерно не утомлять. Чэн Юэ понимал, что Ху Мэнъган хоть и обходится с ним учтиво, да и характер у него упрямый – отказа не примет. Поэтому пришлось согласиться.

  Глава охранного бюро Ху и остальные расположились в комнатах, где одна комната посветлее служила проходной, а по сторонам были две тёмные спальни. В комнате, выходящей на север, разместились сопровождающий груз соляной торговец Шу и офицер патрульной службы, а Ху и остальные заняли южную комнату. Они только что закончили пить чай в центральной гостиной, и некоторые уже разошлись по внутренним покоям, чтобы немного отдохнуть и набраться сил. Вдруг снаружи послышались шум и крики.

  Ху Мэнган вздрогнул, поставил чашку с чаем и поспешно вышел посмотреть, в чем дело. «Чёрный ястреб» Чэн Юэ, только что вошедший внутрь, в тот же миг развернулся и выскочил обратно. Во дворе уже горело семь или восемь фонарей, так что было довольно светло. У входа в боковой дворик стоял служащий гостиницы, раскинув руки, и преграждал путь двум людям, беспрестанно приговаривая:
- Господа хорошие, здесь живут только начальники охраны, сопровождающие груз, никаких других постояльцев нет. Как же это вы, господа, всё лезете внутрь? Вы что, хотите лишить нас куска хлеба?

  Чэн Юэ, в свете фонарей разглядел, что один из них был постарше, другой помоложе. Тому, что стоял слева, худощавому, было лет сорок с лишним. У него было бледное с синеватым оттенком лицо с тонкими брови и ясными глазами. Одет он был в темно-синий шёлковый халат, на ногах бойцовские сапоги из чёрного атласа для быстрой ходьбы, в левой руке держал соломенную шляпу.
  Тому, что справа, было самое большее двадцать с небольшим. У него было смуглое лицо с густыми бровями и большими глазами, а широкоплечим телосложением он напоминал веер и от всего его облика веяло удалью и дерзостью. На нём тоже был синий шёлковый халат, и сапоги-скороходы из чёрного атласа. Молодой человек, нахмурив брови и сверкая глазами, кричал на служащего гостиницы:
- Меньше болтай чепухи! Охранники, вишь, здесь живут… Так что ж, теперь и зайти ни к кому нельзя? А если бы здесь жили те, кто охраняет императорскую казну, тогда что, всех бы постояльцев вон повыгоняли? Если уж наш старший решил зайти — зайдёт!

  В это время двадцать служащих охранного бюро и десять солдат патрульной службы как раз несли охрану у  груза с серебром. Приказчик гостиницы, увидев, что глава охраны вышел из номера, перестал загораживать проход и отошел в сторону. Солдатам патрульной службы не понравилась манера разговора прибывших; двое из них подошли и резко прикрикнули:
- А ты кто таков-то? Чего насупился да глаза вылупил?

  Молодой наглец выпрямился, собираясь ответить, но его старший товарищ, улыбнулся, приподнял левой рукой соломенную шляпу,  и приложив правую руку к полям шляпы, сказал:
- Цзунъе, господин начальник, не гневайтесь, мой брат болтает что попало. Мы ищем одного человека. Дело спешное, потому и нагрянули сюда. Право слово, мы не знали, что здесь вы, господа. Просим вашего снисхождения!
  Солдат выпучил глаза, собираясь еще что-то сказать, но тут быстрым шагом подошел Ху. За ним следовал Чэн Юэ.
  Ху-бяотоу, оглядев прибывших, кивнул тому, что постарше, и спросил:
- Кого ищешь, дружище? Может статься, что тот, кто тебе нужен, как раз здесь. Хоть я и занимаюсь охраной грузов, но правила должен чтить. Ты, друг, по всей видимости «тунхан» - мой собрат по ремеслу, по одной дорожке ходим. Прошу, назови сначала своё «ваньр»-прозвище, чтобы я мог отнестись к тебе с должным уважением.

 Услышав эти слова, молодой гость чуть дёрнулся и отставил левую ногу на полшага назад. А мужчина средних лет, по-прежнему улыбаясь, сказал:
- Старший брат, вы уж не обессудьте. Мы коммерсанты, торгуем товаром с юга. Один наш компаньон, имея при себе немалые деньги, вышел в путь раньше нас. Мы договорились встретиться с ним здесь, в Хэфэнъи. Я обыскал все места вдоль дороги, зашел в две гостиницы — нигде его нет. Забрел и сюда, да приказчикам это не понравилось - не позволяют мне по комнатам пройтись. Вот у нас и вышел спор.
  Старший брат, чего вы там толкуете про пути-дорожки — мы не разумеем. Раз уж здесь и вправду нет других постояльцев, что ж, поищем в другом месте. Прошу прощения за беспокойство.
  С этими словами он сложил руки в прощальном поклоне и, потянув молодого за собой, повернулся и пошёл прочь.

   Глава охраны Ху усмехнулся:
- Куда же вы, господа, так спешите? Раз уж пришли, отчего бы не выпить чаю, да не осмотреть всё как следует, прежде чем уйти?
  Но те, не оборачиваясь и не выказывая спешки, ушли.
  Ху-бяотоу фыркнул и проводил их взглядом.
  Служащий гостиницы, стоявший рядом, сказал:
- Я же говорил им, что тут люди из охранного бюро, а они не верили, всё лезли силой, а как заградил им путь — так еще и с кулаками набросились. А на поверку — дрянной народец: как вас увидели, так сразу и скисли.

  Глава Ху проговорил:
- Ступай по своим делам. Не стоят они того, чтобы из-за них расстраиваться.
  «Чёрный ястреб» Чэн Юэ тихо сказал Ху Мэнгану:
- Дядюшка, эти двое, похоже, явились неспроста. Не надо бы их отпускать. Давайте проследим за ними, посмотрим, что это за птицы такие.
  Ху Мэнган покачал головой:
- Не стоит зазря тратить силы. По-моему, это точно не местные «лаохэ» — разбойники. Если бы они были из тех, кто поблизости промышляет грабежами да убийствами на большой дороге – как говорят у нас, «питается с поперечной балки» - чи хэнлянцзы,- то они  ни за что бы не рискнули перед нами показаться.
Мелкие воришки, что высматривают поживу, или по нашему - «топчут подносы»-цай паньцзы, и за тридцать-пятьдесят ли могут увязаться. Потому-то я им и намекнул, чтобы они подумали хорошенько, если мы с тобой правы насчет этих двоих. Ну, надеюсь, они окажутся честными людьми. Как бы то ни было, в дороге надо  смотреть в оба.

  Чэн Юэ, зная, что Ху Мэнъань в цзянху давно не новичок, не стал больше спорить.
Наставник Дай Юнцин тревожно нахмурился. Он уже более десяти лет занимался охранным делом и сегодня, видя, что пришедшие старались что-то вызнать, понял, что с этим грузом дорога легкой не будет. А «Девять струек дыма» Цяо Мао, беспрестанно ухмыляясь, приговаривал:
- Плохо дело, вот и «невестушку» уже просватали! Завтра, поди, как выйдем — так «счастье» и нагрянет!»
  Сун Хайпэн сверкнул на него глазами:
- Не болтай попусту! Иди-ка лучше,  «подыми» себе!

  Пока эти двое тихо переругивались, офицер патрульной службы Чжан Дэгун подошёл к Ху Мэнгану разузнать в чем дело. «Золотое копьё» Шэнь Минъи, глядя то на Ху Мэнгана, то на Дай Юнцина, улыбнулся и сказал:
- Да ничего особенного. Не то, чтоб мы хвастались: даже если и найдутся те, кто «питается с поперечной балки», то, думаю, что, увидев наши флаги, побоятся высунуться. Ведь так, хозяин?
  С этими словами он незаметно толкнул Ху Мэнгана локтем.
  Ху Мэнган усмехнулся:
- Наставник Шэнь, не стоит «позолоту на нас наводить» и бахвалиться почем зря. Кому пора отдыхать — отдыхайте, завтра рано вставать.

  Офицер Чжан Дэгун и казенный соляной торговец, видя, что охранники шутят и разговаривают как обычно, выбросили произошедшее из головы. Ху-бяотоу невозмутимо прошёл в комнату, лёг на кровать не раздеваясь, и заснул. Старшие же охранники-наставники — кто отправился груз охранять, кто спать.
  К счастью, ночь прошла спокойно, без происшествий.