Оставшаяся...

Перед отъездом Марина зашла вечером, села на кухне, где пахло клубничным вареньем, и как-то неловко сообщила:

— Слушай… у меня к тебе просьба.

Она достала из сумки прозрачный файл. Внутри лежали документы на могилу её отца.

— Заходи, пожалуйста, иногда… — сказала она. — Чтобы травой не заросло.

Она говорила это быстро, как будто извиняется. И всё время поправляла волосы — у Марины была такая привычка, когда она волновалась.

Через месяц она уже писала из Варшавы. Потом звонила — из Берлина.

И действительно иногда спрашивала:

— Ты была у папы?

Она отвечала коротко:

— Была. Всё в порядке. Листья убрала, цветы оставила.

Потом уехал Саша. Он оставил ключи от квартиры и просьбу навещать иногда маму.

Затем Лена и кто-то ещё. Когда количество ключей перевалило за десять, она удивилась самой себе — целая коллекция.

Теперь раз в неделю она шла на кладбище. Брала с собой маленький секатор, щётку и старую тряпку.

Сначала она путалась в дорожках и оградках.Но постепенно запомнила. Вот здесь — учительница Тамара Павловна.Здесь — дедушка Саши, который когда-то был геологом, а дальше — отец Марины.

Иногда ей писали. Из Парижа, Праги, Торонто. Коротко и дежурно:

— Спасибо, что вы там есть.

Она никогда не знала, что на это отвечать.

Летом кладбище особенно оживало. Трава поднималась быстро, почти за одну неделю. Она ходила между могил, обрезала ветки, ставила цветы в банки с водой.

В какой-то момент она поймала себя на мысли, что знает этих умерших людей лучше, чем их дети.

Она видит их чаще. Стоит рядом, иногда разговаривает.

Тихо, почти шёпотом:

— Ну что, Георгий Петрович… опять сирень зацвела.

---

Её бывший одноклассник уехал одним из первых. Писал он много. Посты длинные, резкие, чаще злые.

Однажды там мелькнула и её фамилия.

«Есть люди, которые остаются и делают вид, что ничего не происходит…»

Она тогда подумала, что, наверное, так и есть: каждый объясняет чужую жизнь как может. Да и держать в голове то, что думают о тебе другие, не было ни времени, ни сил.

Спустя полгода позвонил общий знакомый — Игорь. Говорил он вежливо и осторожно.

— Слушай… тут такая история. Ты ведь знаешь его отца? Михаила Павловича...

Она знала. Дядя Миша — невысокий старик с тяжёлой походкой, но добрым сердцем.

— Да.

Игорь не сразу продолжил:

— Старик совсем плох. Врачи говорят, нужен хоспис. Но лучше бы хороший, под присмотром чтобы… Он… ну… просил узнать, не можешь ли ты помочь.

— Сам просил?

Игорь вздохнул:

— Ну… да. Через меня.

Злорадства она не почувствовала.

Старик лежал в маленькой комнате, заставленной книжными шкафами.
На тумбочке стояло фото сына — ещё совсем молодого, с густыми волосами.

Михаил Павлович бодрился:

— Он очень переживает… Но, по-моему зря.

Она устроила всё довольно быстро. Нашла место, поговорила с врачами, пообещала заходить сама.

Сутки спустя ей пришло короткое сообщение:

— Спасибо.

Она посмотрела на экран и, поставив телефон на зарядку, быстро уснула.