Зелёный ад, глава 2

ГЛАВА 2

-1-

Шаттл пробивался сквозь плотные облака серной кислоты, трясся в турбулентности, и когда, наконец, вырвался под облачный слой, она увидела это.
Серовато-зелёный океан. Сплошной, странно-неподвижный, простирающийся до горизонта. Но как только они опустились пониже, то Ева убедилась, что это не вода, а кора, корка. Это и был панцирь новой биосферы, укрывающий её от адского жара и давления Венеры. И если это была кожа, запекшаяся, покрытая глубокими трещинами,  то какому существу она принадлежала?
Наконец, шаттл коснулся посадочной площадки гермостанции «Грин-Куп», которая теперь превратилась в главный штаб проекта. И когда Ева покинула шлюз, то на мгновение ей показалось, что под корой ничего нет, что там не может быть ничего живого. Они просто-напросто ошиблись, приняв желаемое за действительное.  Да, Феникс пытался выжить, но сгорел, был расплющен в лепёшку, превратился в корку сгоревшего пирога. Снаружи, как и миллион лет назад,  было под 400 градусов, атмосфера — яд, без скафа — смерть за 10-20 секунд. Мучительная, быстрая, жестокая.
Как говорили предки на Земле – лютая.
Нет, Феникс  погиб, разве что продержавшись немногим дольше, чем его предшественники.
Она прошла несколько шагов по корке, осторожно ступая, словно боясь провалиться. Это было глупо, но её не покидало ощущение, будто она идёт по тонкому льду, только скрывающим под собой не чёрную ледяную бездну, а саму преисподнюю.
Твёрдая. Почти как камень. Поверхность была шершавой, покрытой наростами, похожими на окаменевшие корни и ветви. Как если бы лес вырос, сплёлся, минерализовался и застыл навсегда. Или просто умер.  Она присела на корточки, коснулась поверхности рукой в перчатке. Горячая.  Интересно, какая у неё сейчас толщина? 
— Доктор Кранц?
Ева обернулась. К ней подходил человек в скафандре. Она не столько узнала, сколько угадала, что это Сергей Малахов, инженер-эколог станции. Она помнила его письмо.
— Малахов, — кивнула она, — спасибо за отчёты, я их более чем внимательно прочитала.
Сергей кивнул и отключил поляризационные фильтры. Она увидела, что  на его лице проступило что-то похожее на облегчение. Словно, наконец, нашёлся кто-то, кто хотя бы к нему прислушался.
— Вы хотели спуститься вниз? Под кору? — спросил он.
Под? Он это сказал или ей просто послышалось? Значит, слой не однородной, внизу есть пустоты, полости?
-Да, конечно, если это возможно.
Сергей кивнул и повёл её к восточному сектору станции, где располагался главный шахтный лифт. Они прошли через шлюз и Сергей опустил переборки, потом стал снимать скафандр.
Ева с сомнением посмотрела на него.
— А может…
Он покачал головой:
— Скафы будут только мешать.
Ева не сразу поняла смысл сказанного. Она посмотрела на Сергея, потом на тёмное отверстие шахты за его спиной. Ни шлюзов, ни гермодверей — просто прорезь в толще планеты, обрамлённая рваными краями коры.
— Вы серьёзно?
— Да. Внутри стабильный газовый состав. Токсинов в воздухе нет. По крайней мере, таких, которые мы умеем определять.
Это «по крайней мере» повисло между ними.
Они подошли к открытой металлической платформе, которая по всей видимости выполняла тут функции то ли пассажирского, то ли грузового лифта.
— Извините, - развёл руками Сергей,  - мы тут колхозим, что можем, на скорую руку.  Надо спешить.
-Почему?
-Скоро сами поймете… когда увидите.
И, правда, лифт был донельзя примитивным. Металлическая клетка на тросах, спускающаяся в шахту, то ли пробитую, то ли созданную в слое коры. Ева взялась за тёплый поручень и платформа медленно поползла вниз.
Ева с любопытством озиралась по сторонам. Через несколько метров слой коры уже не казался таким спекшимся и твёрдым как на поверхности. Стенки шахты стали напоминать спрессованный слой органической ткани — тёмный, матовый, местами влажный.
—Толщина коры уже двадцать метров, — сказал Сергей, — а неделю назад было пятнадцать. Она растёт.
— Как быстро?
— Метр в три дня. И мне кажется, это не предел.
Лифт замедлился. Из глубины шахты потянуло влажным жаром.
Когда клетка остановилась, Ева на секунду замерла, не понимая, что видит.
Перед ними было не помещение.
Это было внутреннее пространство огромного организма. Оно не имело чётких границ. Поверхности сходились и расходились, образуя проходы, полости, выступы. Всё состояло из одного и того же материала — плотной, тёмной, многослойной биомассы, местами гладкой, местами покрытой грубыми наростами, словно шрамами. В некоторых местах из неё выступали толстые жгуты, по которым медленно перемещались потоки какой-то мутной белесой жидкости.
-Меня сейчас вырвет, - пробормотала Ева.
-Лучше не надо. Мы ещё не знаем, как оно реагирует на органику.
— Это… всё одно? — тихо спросила Ева.
— Похоже на то, — ответил Сергей,  — но мы пока не уверены, никто не знает.
Ева сделала осторожный шаг за пределы клетки. Поверхность под ногой была упругой, но не мягкой — скорее как плотная резина. Стоило ей коснуться поверхности, как в глубине тканей что-то взбухло, раздался всхлип, словно открылся скрытый клапан.
-Сергей, только не говори, что я наступила на чьё-то лицо.
-Просто не думайте об этом.
В нескольких метрах от них часть стены медленно вытянулась, образовав что-то вроде гребня. Ева напряглась, рука потянулась к кобуре коагулятора, но Сергей мягко остановил её.
-Не надо, любое вмешательство привлечёт к нам внимание.
Гребень замер, потом так же медленно втянулся обратно, словно что-то внутри сделало пометку и решило, что вмешиваться пока не нужно.
— Здесь есть… существа?
— Да. Но не в нашем понимании.
И правда, из тени между двумя массивными выступами что-то отделилось и стало ползти, словно большой бесформенный слизняк. За ним тянулся блестящий влажный след. В какой-то момент слизняк выпустил ложноножку, которая коснулась металлической балки лифта. В этом месте металл потемнел, сразу покрывшись пятнами коррозии.
Существо втянуло псевдо-щупальце и скрылось в толщах биомассы.
— Оно… ест металл?
— Всё, — сказал Сергей. — Органику, сплавы, керамику. Этот лифт мы уже меняли дважды.
— А мы?
Сергей как-то странно посмотрел на неё.
Где-то в глубине раздался звук, похожий на чавканье. Вдали возник новый проход, который через несколько секунд также быстро исчез, как и возник.
—Что вы успели исследовать? — спросила Ева.
— Пока пытаемся картографировать. Вчера запустили восемь дронов в разных направлениях .
Он достал планшет, вывел на экран карту.
— Вот этот прошёл двести метров на север, потом связь оборвалась. Этот — триста двадцать на восток. Там ландшафт меняется. Появляются структуры, похожие на… арки. Мосты. Целые залы с потолками метров под пятьдесят. А потом — помехи, и тишина. Дроны не возвращаются.
- И это всё, что у нас есть?
Сергей кивнул.
-Мы не знаем, насколько далеко простирается… вот это. Может, на километры. Может, на десятки. Под всей корой.
Ева молчала, переваривая информацию. Они были внутри того, чего раньше здесь никогда не было. И быть не могло. Это они, люди, создали всё это, но почему-то Ева не чувствовала себя кем-то вроде бога или создателя. Вместо этого ей казалось, что они породили какое-то огромное чудовище, планетарного монстра. И теперь даже убить его будет проблемой.
-Утешает, что это Венера, - полушутя обронил инжэк, будто прочитав её мсли.
—Нова Венера, - вторя ему, произнесла Ева.
-Сергей, — она повернулась к нему, — что сейчас происходит наверху? Вы говорили с руководством?
 Он усмехнулся. Устало.
—Эйфория, головокружение от успехов,  — он вернулся на платформу и подозвал Еву.
— Стойте лучше здесь. Так безопаснее. А наверху… наверху принялись считать прибыль. Нас пока выручает строжайшая секретность. Но если это выплывет на свет божий, то в Пентагоне начнётся жёсткий замес бульдогов под ковром.
- Тэкла  получила, что хотела.
 - Ну да, - ответил Сергей, - планетарный комбинат для производства кислорода и биомассы, а лучше Новую Землю, которая может стать альтернативной Старой. Новый Свет, так сказать. Который растёт сам по себе. Который невозможно контролировать. — Сергей провёл рукой по лицу. — Вы понимаете, что это значит? Мы выпустили «Феникс», думая, что создаём инструмент. А получили… — он запнулся, подбирая слова, — получили нечто живое. Разумное, возможно. И точно независимое.
Ева сглотнула.
— Патент на «Феникс» всё ещё у Тэкла?
— Формально да. Но как запатентовать то, что скоро накроет целую планету?  — Сергей горько усмехнулся. — Каждый день биосфера другая. Новые структуры, новые организмы. Позавчера дрон зафиксировал стаю существ, которых мы вообще никогда не видели — похожие на летучих скатов, только полупрозрачные. Вчера их уже не было. Исчезли. Или мигрировали. Или слились с чем-то другим.

-2-

—Наши пытаются засекретить факт прорыва, - продолжал Сергей, - но слухи уже ползут. Вчера на орбиту Венеры вышел разведывательный спутник «Хуфэн», Дзедзин. Сегодня утром зафиксировали манёвры орбитального беспилотника от СИС
Ева скрестила руки на груди, чувствуя, как напряжение нарастает.
—Они не имеют права! Тэкла имеет эксклюзивную лицензию на…
— На терраформирование мёртвой планеты, — перебил Сергей,  — ключевое слово — мёртвой. Но после всего этого, кто с этим согласится?
Он дал ей время переварить мысль.
— Солар, Дзедзин, СИС Инк.  Пытаются понять, что мы здесь создали. Если узнают, что это не просто покров мёртвых сгоревших растений, а кожа живого мира, то нашим придётся подвинуться.
— Война? — Ева почувствовала холод в груди.
— Не совсем. Если «Феникс» эволюционировал в самостоятельную экосистему, то по закону её нельзя эксплуатировать без одобрения экологического трибунала. А это годы разбирательств, экспертизы, слушаний. Наши боссы больше боятся бюрократии, чем прямых акций. Пока суд да дело, конкуренты найдут способ обойти патенты. Или украсть «Феникс». Или просто высадят свои экспедиции на другой стороне планеты и скажут: «Мы тоже изучаем природу Венеры, какие проблемы?»
— Значит, у Сеймура не так много времени.
-Для чего?
-Чтобы сделать эту биосферу полностью управляемой. И подконтрольной только Тэкла.
Сергей тапнул красную кнопку и лифт медленно пошёл вверх.