Воплощенная гармония. Аполлон Майков

«После Пушкина никто еще не писал на русском языке такими неподражаемо-прекрасными стихами», — отозвался  о Майкове исследователь его творчества Дмитрий Мережковский.
Любимый всеми: и читателями и придирчивой критикой (мало о ком Белинский писал с таким восхищением), даже за первый юношеский сборник стихов Майков  удостоился «монаршей милости» - получил пособие в размере 1000 рублей за «поэтический, полный жизни и определенности язык». На эти деньги поэт отправился путешествовать в Европу - на целых два года.
Гражданские мотивы, славянофильские и консервативные настроения, постепенный переход к эстетике «чистого искусства» - так менялся поэтический живописный талант Майкова. Сам же поэт всегда называл себя духовным крестником Федора Тютчева, с которым был очень дружен. Как и Тютчев, Майков считал Россию «по природе христианским царством и хранительницей истинного христианского духа».
С самых первых поэтических строк, записанных  Майковым в двадцать лет, обозначился узнаваемый стиль его пера – воплощенная гармония, подобная стихам Жуковского, Батюшкова и Пушкина, перед которыми он всегда преклонялся. В середине века в России сложился уникальный поэтический триумвират: Яков Полонский, Афанасий Фет и Аполлон Майков, творчество которых являло собой настоящие образцы чистого искусства.

***

Но я бы не желал сей жизни без волненья:

Мне тягостно ее размерное теченье,

Я втайне бы страдал и жаждал бы порой

И бури, и тревог, и воли дорогой.

***

Весна! Выставляется первая рама —

И в комнату шум ворвался,.

И благовест ближнего храма,

И говор народа, и стук колеса.

Мне в душу повеяло жизнью и волей

Вон — даль голубая видна...

И хочется в поле, в широкое поле,

Где, шествуя, сыплет цветами весна!

***

Улыбки и слезы!.. И дождик и солнце!

И как хороша —

Как солнце сквозь этих

сверкающих капель —

Твоя, освеженная горем, душа!

***

На полке книги — да, о человеке

Вы можете наверно заключать

По избранной его библиотеке,

В его душе, в понятиях читать.

***

Поле зыблется цветами…

В небе льются света волны…

Вешних жаворонков пенья

Голубые бездны полны.

Взор мой тонет в блеске полдня…

Не видать певцов за светом…

Так надежды молодые

Тешат сердце мне приветом…

И откуда раздаются

Голоса их, я не знаю…

Но, им внемля, взоры к небу,

Улыбаясь, обращаю.

***

В чем счастье?..

В жизненном пути

Куда твой долг велит — идти,

Врагов не знать, преград не мерить,

Любить, надеяться и — верить.

***

Всё вокруг меня, как прежде —

Пестрота и блеск в долинах…

Лес опять тенист и зелен,

И шумит в его вершинах…

Отчего ж так сердце ноет,

И стремится, и болеет,

Неиспытанного просит

И о прожитом жалеет?

Не начать ведь жить сначала —

Даром сила растерялась,

Да и попусту растратишь

Ту, которая осталась…

А вокруг меня, как прежде,

Пестрота и блеск в долинах!

Лес опять тенист и зелен,

И шумит в его вершинах!..

***

В забытой тетради забытое слово!

Я всё прожитое в нем вижу опять;

Но странно, неловко и мило мне снова

Во образе прежнем себя узнавать…

Так путник приходит чрез многие годы

Под кровли отеческой мирные своды.

Забор его дома травою оброс,

И привязи псов у крыльца позабыты;

Крапива в саду прорастает меж роз,

И ласточек гнезда над окнами свиты;

Но всё в тишине ему кажется вкруг —

Что жив еще встарь обитавший здесь дух.

***

Мне нужны вера в чудеса,

И рай, и ад, и злых тревога,

И если пусты небеса,

То сам бы выдумал я бога.

Я не стою за них горой,

Они пугают лишь невежду, —

Но в них для истины святой

Я вижу дивную одежду.

***
Он — жил в самом себе;
писал лишь для себя
Без всяких помыслов
о славе в настоящем,
О славе в будущем…
Лишь Красоту любя,
Искал лишь Вечное
в явленье преходящем…