Парад карикатур

Парад карикатур

Трагифарс в одном акте



Действующие лица

Художник, молодой человек в мятой одежде, руки испачканы в краске, волосы сальные.
Портрет в стиле XIX века, стоит в футболке с портретом в стиле XIX века, написанным с Художника.
Наскальный Рисунок, стоит в футболке с наскальным рисунком, похожим с Художника.
Шарж, стоит в футболке с шаржем, написанным с Художника.
Набросок, стоит в футболке с наброском, написанным с Художника.
Девушка из метро, молодая, одета опрятно.


Сцена первая.

Небольшая комната. В углу стоит диван со смятым одеялом и кучей одежды, простыни нет. Под окном стоит стол, заваленный бумагой, красками, кистями и прочими художественными принадлежностями. Два мольберта с недописанными картинами, повсюду разбросаны листы с рисунками и набросками, некоторые незавершённые, академически правильные, работы висят по стенам.
На подоконнике вальяжно полулежит Шарж, на стуле у стола  сидит Портрет с идеальной осанкой, они спорят о чём-то, не слышном зрителям.
Мрачно роется в листках на полу Рисунок.
Громко хлопая дверью входит Художник.

Художник. И это она считает рисунком? (трясёт листком в воздухе, комкает, кидает на пол). Вот это – искусство! (Раскидывает руки в стороны, как бы обозначая всё то, что находилось в комнате, искусством).
Шарж (насмешливо). У неё хоть что, а дописано.
Рисунок. А с написанного можно заработать, а с заработанного – поесть. (продолжает копаться в листках. Пьёт воду из кружки для чая, но морщится от вкуса краски). Вдохновением сыт не будешь!
Шарж (подскакивает и стоит на подоконнике, расправив руки, скандирует). Позвольте просто вам сказать: не продаётся вдохновенье, но можно рукопись продать. (кланяется). А? Каков Пушкин!
Портрет. Не время ссориться, господа, смотрите!

Из скомканного листка появляется новый человек. Он похож на художника, но представляет собой лишь броские, внешние черты, являясь карандашным Наброском.

Портрет. Я хотел бы выразить...
Шарж (прерывая). Этот сноб хотел сказать: «Милости прошу к нашему шалашу».
Рисунок (ни к кому не обращается, держит в руках лист). Натюрморт как настоящий! Жаль, не съедобен...
Художник (всем). Тихо! (обходит набросок со всех сторон, с любопытством оглядывая). Так вот каким меня видит общество! Только лицо и видят! Души, характера не видно! А в этом  – вся соль. И насколько бездарно нарисовано! Вот я...

Художник бросается к мольберту, начиная рисовать. Портрет, Шарж и Рисунок окружают набросок и начинают разговор. Художник не обращает на них внимания.

Портрет. Очень приятно видеть тебя, друг мой. Это грубое, бездуховное общество, стало мне порядком досаждать.
Шарж. Да уж, наконец-то этот чудак (небрежно указывает в рукой в сторону Художника) прав. В нём видят какого-то романтического героя!
Портрет. А что ты имеешь против романтизма? Прекрасное литературное направление! (встаёт в позу, чтобы начать читать лекцию)
Рисунок. В нём видят худого, с сальной головой, с красными глазами и кругами под ними от бессоницы. Его видят неопрятным, с мятой одеждой и в пятнах от краски на рубашке и пальцах.
Художник (смотрит на мольберт в восторге от того, что он рисует). О, какой образ!
Шарж (насмешливо). Да уж, образ!
Портрет (поникший). Образ...
Рисунок. Ну и скулы! – всё от голода.

Наконец Набросок, который до этого стол в полном непонимании и дезориентации, разорвал полукруг и подошёл к Художнику, остальные  двинулись за ним.
Набросок заглядывает через плечо Художника и смотрит на холст.

Набросок. М-да, не густо. Та девушка нарисовала меня за две станции!
Шарж. О, наш и за две ветки не нарисует.
Портрет. Не могу не согласиться, что правда, то правда.
Рисунок (трогает художника за плечо). Ты же поехал о работе договориться... Как прошло?..
Художник (в гневе стряхивает руку и выплёскивает грязную воду для смачивания кистей ему в лицо). У-у-у-йди! Молчите, чего пристали!? Я – работаю, не видите?

Набросок в ужасе отскакивает, реакция других более спокойна, потому что они к такому уже привыкли, все отходят от Художника. Рисунок флегматично вытирается грязноватым полотенцем с пятнами краски и разводами, Портрет брезгливо отходит и садится на стул. Шарж разлёгся на диване, сбросив с него кучу одежды, одну ногу закинул на спинку, Набросок скромно садится рядом с ним на остатке места.

Портрет. Это он всегда так, бескультурно и грубо, в творческом экстазе.
Шарж.  Пока кипит воображенье...
Рисунок. А потом опять не окончит, только материалы зря переведёт, а за них деньги уплачены.
Набросок (задумчиво). Мне казалось, что он должен быть загадочным мечтателем, философом с краской и кистью.
Шарж (резко). А он – чудак-пустослов. Так то. Мне тоже много чего казалось. Например, что он всегда совершенствуется, потому что я насмешлив к его работам...
Рисунок. А я думал, что мы разбогатеем.
Портрет (со вздохом). Чего греха таить, и я многое представлял. И честь, и гордость, и высокие чувства, и уязвлённое самолюбие творца, и гордое уединение, прерываемое лишь достойнейшими.
Рисунок, вытершись досуха, подходит к Наброску и хлопает его по плечу.

Рисунок. Все мы через это прошли. И ты пооботрёшься и привыкнешь.
Набросок. Ну уж нет, ребята, вы сдались, а я!.. (подходит к Портрету) помоги мне, пожалуйста (что-то шепчет на ухо Портрету).
Шарж (в сторону). Юность, максимализм!.. Блажен, кто смолоду был молод... Расцеловал бы Пушкина!

Портрет, выслушав Набросок, кивает и идёт ко входной двери, выходи за неё. Он делает всё со снисходительным видом, будто потакая капризу ребёнка. Портрет громко стучит в дверь. Набросок встаёт прямо за спиной художника.

Набросок (громко). К тебе гости, Художник!

Художник не замечает, делая ещё пару деталей на картине. Пауза. Новый стук.
Набросок хватает его за плечо и практически силой оттаскивает от мольберта, говорит ещё громче, прямо на ухо.

Набросок. Художник, гости!

Портрет стучит усерднее.

Художник. О нет, гости! (мечется по комнате, наконец, прячется под стол, прикрываясь ворохом бумаг) Это Марина, у которой я брал в долг, это Жека, которому я нагрубил, это пришли стрясать долг за воду!
Портрет (тихо заходит обратно). Нет, это просто я, точнее, ты сам. (обращается к Наброску) Я говорил тебе, что произойдёт примерно это.

Набросок отворачивается к окну и смотрит в него, чтобы скрыть недовольство от неудачи. Он делает вид, что не обращает внимания, но с интересом слушает, что происходит в комнате.

Художник. Вы!.. Снова мешаете мне творить. (к Наброску) Ишь ты, отвернулся, будто не при делах. (ко всем) Сколько раз я говорил, чтобы вы меня не отвлекали? Пора начать записывать... Сначала отвлекаете, а потом жалуетесь, оскорбляете, смеётесь. Да, Шарж, не ухмыляйся, это я про тебя в особенности говорю. Что-то требуете, а сами мешаете! (его гнев сменяется на уставшую, жалостливую речь) Прости, дорогой Рисуночек, я просто слишком устал и голоден.
Рисунок. Обид нет, есть голод и грязные волосы. Ты нашёл работу?
Художник. Я был там, но мне предложили такие условия, что я отказался. Представляете, художник-иллюстратор не обладает полной творческой свободой и должен подчиняться редактору и автору, ещё бог знает кому! Я не могу быть просто инструментом. В чём же там, простите меня, искусство. Я не в борделе, чтобы себя продавать!
Портрет (гордо). Вот – ответ достойный гордого творца!
Художник (приободрившись после поддержки). Я о том же!
Набросок. Но как жить? Ты не работаешь, не продаёшь картин...
Художник. Говоришь, как рисунок.
Шарж. Рисунок уже последний натюрморт скоро доест.
Художник. Всё, молчите! Мне надо рисовать.

Художник топает ногой и все расходятся. Набросок смотрит в окно, размышляя над планом. Рисунок мрачно сидит на диване, начинает зашивать одну из рубашек, лежащих в куче одежды. Портрет садиться на стул. Шарж делает самолётик из бумаги, на которой что-то изображено.
Художник подходит к мольберту, долго стоит с кисточкой, примеривается, подходит и отходит, а затем всё же делает мазок. Он теребит кисточку в руках, потом откладывает её. Подходит к столу, отпивает воды из кружки для чая, той же, из которой до этого пил Рисунок, тоже морщится от вкуса краски. Художник шатается по комнате, как неприкаянный, не может найти себе дело, докучает другим: то смотрит, как рисунок зашивает ему рубашку, то встаёт рядом с Наброском и глядит в окно. Ему скучно.
Он сел на пол, перебирая рисунки и бормоча: «не то, нет, не это». Затем Художник отбросил листки и уставился в одну точку.

Шарж (дёргает Рисунок за рукав и обращается к нему). Смотри, снова вдохновение не идёт!
Рисунок. Вижу... смотри, как зашил. (разворачивает мятую рубашку и показывает её Шаржу). Зашил-то я хорошо, только она вся истаскалась, скоро по ниткам разойдётся. Какой срам тогда будет! Ещё и пахнет, немытый.
Шарж. Вижу... Но мне кажется, что будет забавно. Люди, может, милостыню начнут давать. А он деньги в грязь втопчет! Как этот учил (указывает пальцем на Портрет).
Портрет. Тебе бы всё смеяться. А деньги, между прочим...
Шарж (насмешливо перебивая). Жалкие бумажки?
Портрет (задумчиво). Почему же бумажки? И монетки тоже...

Шарж смеётся.

Рисунок. Честь, гордость... А, по-твоему, гордо это – по улицам в грязном щеголять?

Портрет собирается что-то сказать, но останавливается, тема разговора надоела ему, он устал иза дня в день говорить об этом.

Набросок (неожиданно поворачивется к Художнику). Скучно тебе?
Художник. Я размышляю...
Набросок. Загадочно. Много надумал?
Художник. Достаточно.
Набросок. Чей портрет ты бросился рисовать, как только пришёл?
Художник. Девушки из метро, которая нарисовала меня. Я хотел доказать, что рисую лучше. (портрет встрепенулся). Она сказала: «вижу, ты тоже художник – пальцы в краске». Тоже! Не тоже. Она не художница. Художник – это я.
Набросок. Так.
Художник. Я бы привёз ей портрет, она бы упала от его красоты и признала бы, что художник из нас двоих только я!

Шарж пытается сдержать улыбку, прячет смешки за кашлем в кулак. Хочет сдержаться, но говорит.

Шарж. А где твои работы, Художник?
Художник (недоумённо обводит комнату руками). Здесь.
Шарж. Незаконченные не считаются.

Художник пять секунд не меняет позу, затем хмурит брови и расшнуровывает ботинок, чтобы кинуть им в Шарж, но его останавливает Набросок.
Набросок. Стой, хватит! Ты в этой квартире скоро с ума сойдёшь в одиночестве. Давай к друзьям поедем?
Художник. У меня нет друзей.
Набросок. Тогда, может, к девушке из метро? Она была мила. Я точно помню, что на обратной стороне был номер телефона. Давай я позвоню её. Эй, все, помогите найти листок!

Все, кроме Художника, бросаются искать лист.
Набросок суёт руку в карман Художника и достаёт оттуда телефон. Он звонит девушке, говорит с ней, а потом хватает Художника за руку и ведёт за дверь. За ними выходят и остальные.

Сцена вторая.

Парк. Лавочка. Середина осени. Художник сидит в кофте и жилете, стараясь не дрожать. Девушка одета в тёплое пальто.
Шарж, Рисунок и Портрет стоят поодаль, но внимательно слушают и наблюдают. Набросок сидит ближе к девушке, разговаривает с ней вместо Художника, который выглядит угрюмо, чувствует себя дискомфортно.

Набросок. А кем же ты работаешь?
Девушка. Дизайнером. Разрабатываю логотипы на заказ, рисую их.
Художник (в сторону). Ну и пошлость...
Набросок (Художнику). Молчи, дурак!..
Девушка. Ты что-то сказал?
Набросок. Говорю, что это интересно. А где рисовать училась?
Девушка. В художественной школе, затем в ВУЗЕ.
Набросок. Надо же, как и я!
Художник (в сторону). Опозорила всех преподавателей, значит.
Набросок (Художнику, уже раздражённо). Мы же договорились, что разговаривать буду я!
Девушка. Знаешь, а что это мы только обо мне говорим? А ты кем работаешь?
Набросок. Я только учёбу окончил, пока ищу варианты.
Девушка (понимающе). Знаю, это тяжело, сама еле нашла. Но я только начинаю, так что работаю много, а денег мало. Совсем на хобби времени и сил не остаётся.
Набросок. А чем ты увлекаешься?
Девушка (усмехнувшись, с улыбкой). Тоже рисованием! Только нормально рисую, для души, не логотипы, а картины.
Художник (не выдержав). Продалась, как!..
Девушка (недоумённо). Прости, что?..

Набросок хватается за голову, понимая, что всё кончено.

Художник. Да как можно продавать свой талант, стать орудием в руках капитализма? Не понимаю! Я свой дар не продаю.
Девушка. Дар? Талант? Кто тебе сказал, что у тебя он есть? Родители? И, по-твоему, лучше умереть голодной смертью, чем заработать?
Художник. Ван Гог умер в нищете.
Девушка. Он – гений. А кто ты? Ты – гордец. (Портрет делает шаг назад). Ты – насмешник. (Шарж отходит на шаг назад). Ты думаешь только о себе! (Рисунок отходит на шаг назад). И, наконец, ты сделал себе образ недопонятого, загадочного гения, который, на самом деле, ничего из себя не представляет! (Набросок падает в обморок с лавочки). Ты идеалист, живущий в своей голове, и из неё носа не кажешь! Я поняла тебя, видела кучу таких, как ты, и все – особенные, гении, сосредоточения неисчерпаемого таланта!

Художник не выдерживает и убегает из парка.

Сцена третья.

Та же комната, но с другого ракурса: диван стоит ближе к зрителям, остальная мебель в комнате сдвигается соответственно. На диване, ярко освещённый, лежит Художник, рядом стул, на нём тазик с водой. Художник убирает тряпку с лица, смачивает её в тазике и со стоном снова кладёт на лоб. Он болен.
В комнате стоят Портрет, Набросок, Шарж и Рисунок, смотрят на Художника в мрачном молчании. Они стоят в полутьме.
Художник бредит в лихорадке.

Художник. Как же холодно! (стучит зубами).

Луч света падает на Рисунок.

Рисунок. У нас нет денег на лекарства, одеяло давно пора сменить, отопления нет. Тебе холодно, потому что ты отказался работать.

Художник мечется по постели, его конечности ломит.

Художник. Если бы мне не стало плохо, я бы ей ответил, ох, как ответил!

Луч падает на Портрет.

Портрет. Ты слишком горд, чтобы принять поражения. Слишком надменен, чтобы работать, а потому тебе холодно.

Художник. А её работы? Что её работы! Ужас!

Луч света падает на Шарж.

Шарж. Так ты думаешь о своих работах. Ты смеёшься над другими, чтобы не плакать над собой.

Художник. Почему она так? Почему все они так?

Свет падает на Набросок.

Набросок. Ты не сумел адаптироваться в обществе, думал, что отверг его, а на поверку оказалось, что это оно отринуло тебя.

Художник стонет, мечется по кровати, стучит и лязгает зубами от лихорадки. Он резко замирает, затем встаёт. Художник, пошатываясь, плетётся к Рисунку.
Художник. Милый мой, прости! Ты всегда заботился о моих нуждах. Но ты перестарался, из-за тебя я не могу думать ни о ком, кроме себя.

Художник крепко обнимает его, но, когда отпускает, Рисунок падает и умирает. Он, посмотрев на труп, идёт к Наброску.

Художник. Ты жил недолго, но сыграл свою роль лучше всех. Именно ты свёл меня с девушкой, которая открыла мне глаза. Но и тебе необходимо умереть. Ты то, каким меня видит общество, я слишком сильно ориентировался на тебя и должен освободиться, чтобы стать собой.

Художник дружески хлопает Набросок по плечу, тот падает и больше не шевелится. Со вздохом, он идёт к Шаржу.

Художник. Можешь не улыбаться и не храбриться, я знаю, что ты не хочешь умирать. Но остаться невозможно. Ты принёс мне много горя, из-за тебя я всегда думал, что слишком плох, боялся закончить работу, потому что ты бы её высмеял. Ты должен был обосновано критиковать, а превратился в жестокого злоязычника. Ты должен был заставить меня совершенствоваться, а не выбросить кисти. Умри, причина моих сомнений, корень ненависти к себе!

Художник поднимает руку, трясущуюся от слабости, и бьёт Шарж в грудь, тот падает. Наконец, он подходит к Портрету.

Портрет (в ужасе, но старается держаться достойно). Я лучше их всех, ты это знаешь. Твоя рука не поднимется. Благодаря мне ты не сделал ничего, что было бы ниже твоего достоинства.
Художник. Вот именно. Я не сделал ничего. Ты всё считал ниже моего достоинства. Ты виноват в том, что я не продавал картин, и в том, что я не работал. Портрет, твоя гордость чуть не погубила меня. Ты должен был быть моими самыми светлыми, самыми чистыми чувствами, а превратился в это.

Художник долго смотрит на Портрет, не желая с ним расставаться. Затем, целует его в лоб, и тот умирает.

Художник. Теперь – я цел. Больше не парад карикатур на самого себя, а человек.

Занавес.