Троеточие

Под ногами уснула
Его тройственность…
В ночи ноября.

Это хокку приснилось несколько месяцев назад — отдельный сон, предвестник.
А потом, спустя время, он продолжился...

***


Не знаю где я…
Не знаю кто мы…

Возможно мы — тьма
за сомкнутыми веками закрытых глаз.

Буквы случайно сложенные в слово
в долгожданном моменте тишины
спящего алфавита:
которому снятся смыслы,
степенно разворачивающиеся в слова,
точно ковровая дорожка
на ступенях восприятия
снизу вверх…

Поднимаюсь не спеша…
На ощущение высоты второго или третьего этажа…

Не понимаю своё положение в пространстве…

Возможно я в доме?
Не вижу окна, у которого мог бы находиться,
или балкона.
Не различаю — стою или сижу.
Нигде никакой мебели…

Странное место.

Я — точка внимания, зависшая в пространстве.
Вернее — троеточие.

Слева совсем рядом со мной
нечто незримое и молчаливое.
Спокойная сила — удерживающая сон от распада.
Позади, где-то на периферии внимания
присутствие спутницы…
Живое и теплое.

Мы трое составляем собой дом
и одновременно — пребываем в нём.
Носим своё жилище с собой
будто улитка.

Смотрю и вижу…

Жилой комплекс напротив
из трёх многоэтажных домов,
почти впритык друг к другу.

Высокий
Средний
И низкий.

Все — как три цветка в одном вазоне — «Икебана»,
бледно-жёлтые и голубые тона.

Комплекс напоминает гигантский шкаф:
нижние этажи выступают наружу
тяжёлыми бетонными «ящиками»
с окнами и карнизами,
верхние почти утоплены в линию фасада.

Широкий фронтальный вид
и узкая боковина с единственным окном
создают глубину и объём.

Между «ящиками» проглядывают
маленькие проходы и мини-площадки,
словно лабиринт.

Всё это покачивается на ветру,
точно деревья без листвы,
полностью загораживая собой ландшафт.

Справа обычная длинная пятиэтажка с пятью подъездами.
Различаю окна, балконы, бельё на верёвках.
На некоторых окнах решётки — хрущёвка.

Я словно пойман каменным големом обыденности в бетонный мешок.
Серый колодец, изнутри которого не видно ничего,
кроме зданий и асфальта внутреннего двора.

Я, глядя на всё больше раскачивающийся дом, задаю вопрос:

— Хотели ли бы мы жить там — на верхнем этаже?

В этот момент строение от сильного порыва ветра
падает и разрушается.
Нет пыли… нет грохота.
На мгновение испытываю потрясение — от мысли
о пострадавших, от образа раненых и окровавленных людей…
Но никого внизу не вижу.
И нет обломков.

Другая мысль:

«Все жители должно быть погибли
внутри домов во время падения,
поэтому никаких тел на улице и нет.»

Мысли, словно сухую листву,
сметает открывшаяся панорама,
от которой захватывает дух…
Рухнувшая «Икебана» больше не стоит
на пути моего внимания.
И чистая девственная природа,
холмистая местность,
даль в тонкой вуали рассвета
хлынула потоком…

Мир за границами алфавита.

Восход солнца, низко над горизонтом — сияющее сердце сборки восприятия.
И мы — троеточие устойчивой внутренней структуры,
которая делает возможным стоять в колодце разума,
видеть лабиринт и при этом не падать.

Когда-то я думал,
что понимание зависит от слов, описывающих неизвестное.
Теперь знаю — понимание возможно без объяснений.

Как чувство.
Его можно держать
на воображаемой ладони.
Просто воспринимать и знать.

Без слов.
И без смыслов…


10.02.2026