Курчавый чертополох

Несомненно, самые прекрасные на свете малиновые соцветия у чертополоха.  Огромные поникшие шары летят в начале лета  рядом с нашей тропой, то поодиночке, то в царственных группах,  и хочется вспоминать какие-нибудь давно забытые классические строки:

Кто та,  в малиновом берете,
С послом испанским говорит?

И сам чертополох был классическим,  с обнаженным стеблем под корзинкой, так и просился в хрустальную вазу, но мы его никогда не рвали. И вот однажды я встретил совсем другой чертополох, он выглядывал из-за разбитого штакетника, между двух ржавых гаражей. Стебель его был до самой корзинки колючим и крылатым, а корзинки маленькие, не хватало только колючей проволоки рядом для печальной картины. Это был курчавый чертополох.

Потом я встречал этот чертополох много раз,  и всегда он мне казался чудовищно безобразным. Он был чудовищным, пока я не увидел в Википедии картинку с изображением этого обычного жителя пустырей  во «Флоре Батавии» Яна Копса. Растение было прекрасным, гармонично сложенным. Картинка была картиной, произведением искусств. Видно, что рисовали не отдельный гербарный лист, это был обобщенный образ многих растений, ботаническая иллюстрация. Понятно, такие картины не возникают сразу. Тысячу лет растения изображали в травниках. Картинки должны были помочь аптекарю или врачу различать лекарственные травы. Сначала это были ксилографии, потом их заменили гравюры на металле и камне, а потом гравюры стали раскрашивать вручную акварельными красками. Стоимость такой картинки была огромной, но это было свидетельством технической и интеллектуальной мощи государства. Понятно, таких возможностей у России не было. «Флору России» Палласа и «Флору Алтая» Ледебура   печатали за границей, у немцев. Гумбольдт все свое огромное состояние истратил на печать своих книг, никакому государству это было не по силам. Понятно, что такие картинки были ценными, если рядом печатали ботаническое описание растения по системе Линнея.

 Когда появились «Флоры» появилась настоящая ботаническая иллюстрация. Часто такие книги создавали  в виде фолиантов, или увражей. Слово «увраж» мне было знакомо со школьных времен, хотя увражей я не видел, они и сегодня в музеях.   Но вот Александр Бенуа в своих воспоминаниях рассказывал о заветном сундуке в его семье. Часто он приглашал своих товарищей и открывал сундук. Там лежали в папках драгоценные увражи, чаще всего они были архитектурными, ведь отец Бенуа был архитектором. Некоторые увражи были уникальны, созданы специально для Николая Бенуа  после реставрации итальянских храмов. Каждый увраж долго и внимательно рассматривали. Так у друзей формировался художественный вкус. Сначала это был кружок просвещения и самообразования, а потом знаменитое объединение «Мир искусства».

Ботаническая иллюстрация курчавого чертополоха помогла мне оценить красоту растения. Чертополох прекрасен, хотя живет всего лишь два года. В первый год образуется розетка, мы с нетерпением встречаем ее весной на обочинах тропы. Розетки бывают огромными,  их можно часами рассматривать как увражи. Мы не только учимся различать чертополохи, но и понемногу начинаем понимать произведения природы. Когда расцветает курчавый чертополох, мы вспоминаем ботанические иллюстрации, внимательно рассматриваем листья, зеленые с одной стороны и белые с другой стороны. Крылатые стебли, маленькие корзинки тоже произведения искусства.

Увражей я,  конечно,  не видел, но был  когда-то замечательный магазин  на улице Горького. Там продавали книги из стран Восточной Европы. Мы особенно ценили определители  растений, созданные в ГДР. Такие определители  диких растений и животных мы носили в полевых сумках.
Сегодня художники, словно ботаники,  рисуют отдельные растения, особенно культурные растения, этому даже учат заочно, но время ботанической иллюстрации прошло. Бывают факсимильные воспроизведения флор, но разве возможно воспроизвести десятки томов, их создавали многие художники и много лет, и  разве копия это настоящая картина?