Кто на свете лучше всех?

Кто на свете лучше всех? (из сборника рассказов Петькины истории)

  — Польешь цветы, приберешься в своей комнате, не забудь повесить сушиться свою куртку. Когда поешь, чтобы посуда была чистая, – наставляла мама Петра.

— Я сегодня приду поздно, к сожалению, дела неотложные и важные. А ты будь умницей и самостоятельным, уже большой дядька. Телефон у меня в ремонте, позвонить мне не сможешь. Ну, думаю, ты управишься.

Отец у Петра был в командировке, сестренка Соня была у бабушки, и мама пыталась разрулить выпавшие на ее долю обстоятельства.

У Петьки свербило внутри. Остаться одному – это ничё, но дело в том, что другу Юрке купили классный большущий конструктор. Вы понимаете, в чем вопрос?

— Мам, а можно я к Юрке схожу?

— Нет, – категорично отрезала мама.

— Мам, я на улицу не пойду, я только к Юрке?

— Сказала нет!

— Мам, мам, мам, ну пожалуйста?

— Ты слышишь меня, сын? – мама присела перед Петькой и посмотрела ему в глаза, но его глаза были полны беспросветной скорби: в них находился Юркин конструктор, и они не хотели ничего понимать, и если бы у глаз были уши, то и слышать.

— Тебе сегодня нужно быть дома, и даже волшебное слово тебе не поможет! – еще раз утвердила свою позицию мама и тем поставила точку в разговоре.

Петр опустил голову и поплелся в комнату, глаза чуть-чуть увлажнились от обиды.

— Че ей, жалко, что ли? Ну немного поиграл бы? Не буду ничего делать! Пусть сама все делает! – возмутился Петька.

В порыве обиды взял с вешалки любимую мамину шапку и бросил ее на пол. Сам прыгнул на диван и растянулся во весь рост, сложив на груди руки.

— Сейчас войдет и пусть увидит, – размышлял он.

— Да, не забудь покормить Кешку (это попугай) и делай уроки. Если успею, вечером проверю, – из прихожей прокричала мама.

Захлопнулась входная дверь на лестничной площадке, послышался удаляющийся шум каблуков, и наступила тишина.

Теперь лежать демонстративно не было смысла. Но Петька все еще лежал, полный тучных мыслей. Один за другим он придумывал варианты, как он не будет слушаться, и что он сделает в отместку за обиду.

— Мусор выбрасывать не буду. Посуду пусть сама моет. В магазин ходить не буду и сумки помогать нести. И очки искать не буду, если потеряет, – Петр встал во всплеске чувств и стал бродить по комнате, разбрасывая и пиная попадающиеся на пути предметы. Мамина шапка лежала на полу, хотел и ее пнуть, но не стал.

— Гулять когда пойду, снегу наемся. Пусть заболею, вот тогда перепугается. А лечиться я не буду и умру, вот тогда узнает, как без сына. Тогда она, конечно, раскается, что всего-то немного не дала поиграть сыну в конструктор, да будет поздно.

Петька включил мультики и допоздна смотрел их. Но на душе не распогодилось. Он уже устал от тяжелых мыслей, голова была как мешок, набитый соломой. Время было позднее, а уроки все равно надо было делать, а то в школе не поймут и разбираться не будут, влепят двойку и все тебе, про конструктор же им не расскажешь. И Петька посадил себя делать уроки.

Позанимавшись как-нибудь, решил, что пора подкрепиться, и пошел на кухню. По дороге, как бы случайно, взглянул на настенные часы. Поел и грязную посуду бросил в мойку:

— Вот пусть теперь моет! – про себя пробубнил он, но, немного походив, пошел и вымыл посуду с сердитым видом.

Кешка в клетке явно желал тоже подкрепиться, о чем напоминал свистом. Петр насыпал ему специальной птичьей смеси – зерна и добавил чистую воду:

— Он же не виноват, что у нас такая мама, чтобы голодным сидеть, – оправдывал свои действия Петр. Проходя мимо часов, опять взглянул на них.

— Ходит где-то допоздна, а ты тут сиди.

Он опять посмотрел мультики, теперь уже пытаясь заглушить не обиду, а возникшую тревогу.

Зимой на улице быстро темнеет и от этого становится еще тоскливее. Петька заглянул в окно. Во мраке темного зимнего вечера тускло светил фонарь на столбе, высвечивая пятачок двора перед входом в подъезд. Снежинки вырывались на свет фонаря, кокетливо делали пируэт и опять скрывались за границу света. Редкие прохожие тоже проскальзывали под светом фонаря, только без пируэта.

Петр опять посмотрел на часы. От нечего делать полил цветы и повесил у батареи куртку, которая еще со вчерашней зимней баталии была сырая. Опять посмотрел на часы. Мамина шапка лежала на полу.

— Вот где она ходит так долго? Думает она о сыне или нет?

Петька опять прильнул к окну. Время неумолимо шло. Прохожих в свете фонаря становилось все меньше и меньше. Теперь при появлении фигуры еще издалека Петька внимательно приглядывался:

— Ну где же ты так долго ходишь?

Петька выключил свет в комнате, чтобы лучше было видно улицу из окна. Теперь он смотрел на часы через каждые пять-десять минут.

— Уже совсем поздно. А может, хулиганы какие пристали? Или на дороге авария?

Петька совсем растревожился.




— Лишь бы не случилось чего-нибудь, лишь бы не случилось!

Он нервно ходил туда-сюда и опять приникал к окну.

— Да ладно, ну не поиграл я сегодня в конструктор, не последний же день, куда он денется? – размышлял Петр,

— Мамка, ты только приходи!

Но вот по дороге замаячила знакомая фигура и знакомая походка.

— Идет, идет, идет! Мамка идет!

Петька кинулся к двери, переворачивая на ходу табуретку. Как только распахнулась дверь, Петькина мама не успела и шагнуть в прихожую, как попала в крепчайшие объятия сына:

— Ты где так долго ходила? Что же так долго?

Не отрываясь от пальто и от того, кто в нем шевелился, Петька вдохновенно произнес:

— Мамка, ты самая лучшая в мире!

Мамина шапка аккуратно висела на вешалке.

                Март, 2022 г.