Отделение психозов. Часть шестая, заключительная

Вскоре меня переводят в третью палату. Голова по прежнему ясная. Запутался в мыслях только однажды: попытался посчитать, сколько уже недель или месяцев я здесь нахожусь. Потом понял, что всего-то чуть больше  недели. Время здесь текло очень медленно.

Ещё один раз была смена Анечки. Она  была в своём репертуаре:

- Неужели мой мальчик меня покинет? А может, опять в первую палату? Хочешь? Я могу организовать, правда.
- Я тебя тоже люблю. Но ты достойна большего. Придёт сюда мальчик получше, вот увидишь.
- Ммм, жду с нетерпением! Если не придёт - тебя из общего отделения верну!
- Договорились, моя хорошая.

А ещё через день, после короткой беседы с врачом, меня выводят в общее отделение.

Сейфовая дверь распахивается. Это ведь не открытое пространство, а просто коридор. Но у меня начинает кружиться голова, а коридор кажется гигантским. То ли я так ослаб, то ли так привык к тесному замкнутому пространству изолятора.

Захожу в палату. Палата кажется огромной. Здороваюсь с народом, занимаю кровать и понимаю, что меня буквально качает ветерком. Даже когда его нет, ветерка. Если я выйду на улицу - я просто упаду.

Народ в палате, как оказалось, относится к тем, кто только из изолятора, с сочувствием. Здесь так принято. Мне предлагают какую-то еду. Но я отказываюсь. Хотя голодный, но сил нет даже двигать челюстями:

- Благодарю, братва, серой сыт.
- Серу кололи? Марина, наверно? Вот тварь!

Несмотря на отсутствие сил, я резко вскидываю голову:

- Не говори так про неё! Ты ничего не знаешь!
- Эммм… ну ладно, не злись - теряется мужик - ты это, отдыхай, братан. Силы вернутся.

Я ложусь на кровать у стены и накрываюсь одеялом с головой, словно спрятавшись от всех. Никогда не было привычки накрываться с головой, но сейчас почему-то хочется именно так. Слышу чей-то голос:

- Я вот так же из изолятора выходил.
- И я так же - вторит ему другой.

В этом отделении, вне изолятора, смотрели сквозь пальцы на самовольный уход пациентов. Из изолятора не выйти, а из общего отделения - иди на здоровье. Дверь, конечно, заперта, но можно свинтить во время похода в столовую. И примерно треть пациентов так и делает в первую неделю после выхода из изолятора. Сделал так и я через пару дней - силы вернулись на удивление быстро. После чего повторил свой рекорд трезвости: два с половиной месяца.

После этого я побывал там ещё дважды, и всё было примерно так же. Только про побочки от галоперидола я теперь знал. А того врача вскоре уволили - уже в следующий раз мне об этом довольно сообщила Марина. Не из-за меня, конечно. Просто не вписался в их уникальный, по настоящему уникальный коллектив. Спасающий жизни таких как мы, не жалея ни себя, ни нас. После каждого следующего попадания туда я тоже повторял рекорд в два с половиной месяца трезвости, но это, как говорится, уже другая история.

Конец.