Тренер. Глава 16

Малышев постучал и, услышав «Да», вошёл в кабинет.

Худашов сидел за столом, просматривая какие-то бумаги. При появлении Юрия он поднял голову, и взгляд его сразу стал настороженным — он уже догадывался, о чём пойдёт речь. Из московской федерации муай-тай уже звонили, просили выслать подтверждение от клуба.

— Анатолий Николаевич, можно? — Малышев остановился у порога.

— Заходи, раз пришёл. Садись.

Юрий присел на краешек стула, помялся, но потом собрался и посмотрел прямо в глаза Худашову.

— Анатолий Николаевич, у меня к вам просьба. Я хочу заявиться на чемпионат России по тайскому боксу.

Худашов отложил ручку, откинулся на спинку кресла.

— На чемпионат России? Тебе сколько лет, Юрий?

— Тридцать.

— Тридцать, — повторил Худашов. — Ты тренер. У тебя группа, люди, обязательства. Ты думал, что будет, если ты травму получишь? И потом, это Москва, ЦФО, надо все эти этапы пройти. И почему ты заявился через мою голову, почему я узнаю о том, что мой тренер заявляется на соревнования не от него самого, а от чиновника из федерации?

— Я не подумал об этом, извините —  сказал Малышев. — Но это мой последний шанс. Я хочу попробовать, пока могу. Вы же сами видели, когда мы спарринговали. Я же видел, что вам тогда пришлось тяжеловато. Значит, я ещё могу давать бой.

Худашова эта реплика задела — но не столько обидой, сколько неожиданной правдой. Действительно, в том спарринге он не чувствовал подавляющего преимущества.

— Можешь, — нехотя признал он. — Но риск велик.

— Я понимаю риск. Но не попробовать — не прощу себе никогда.

— Нет, — отрезал Худашов. — Даже не обсуждается. Я не буду отправлять подтверждение. Я тебя не отпускаю. Ты нужен здесь.

Малышев вышел, и Анатолий остался один. Но разговор не закончился — через полчаса в кабинет постучал Тимофеев.

— Анатолий Николаевич, можно?

— Заходи.

Игорь вошёл, прикрыл дверь. Встал у стола, не решаясь сесть.

— Я насчёт Юрия, — начал он. — Анатолий Николаевич, вы зря так жёстко. Он же не просто так просит. Он реально хочет, у него цель. И он в форме, я видел.

— Игорь, не начинай, — Худашов поднял голову от бумаг. — Ты знаешь, сколько ему лет? Тридцать. После тридцати восстановление — как после войны. Одна травма — и всё. Кто группу поведёт?

— Я поведу, — твёрдо сказал Тимофеев. — Мы вместе ведём. Я справлюсь.

— Ты справишься, — усмехнулся Худашов. — А если ты тоже травму получишь? Вы же спаррингуете вместе.

— Мы аккуратно.

— Аккуратно, — передразнил Анатолий. — В тайском боксе аккуратно не бывает. Ты сам знаешь.

Игорь вздохнул.

— Анатолий Николаевич, я просто прошу подумать. Не отказывайте сразу. Дайте шанс.

Худашов помолчал. Потом махнул рукой.

— Иди, Игорь. Я подумаю.

Тимофеев вышел, но через некоторое время в кабинете появился Бегян.

— Анатолий Николаевич, я насчёт Юры...

— Ованес, — Худашов даже не поднял головы, — ты вообще зачем пришёл? У тебя своих проблем мало?

— Я хочу сказать, что поддерживаю Юру. Он сильный боец, он может достойно выступить. Это поднимет престиж клуба.

— Престиж клуба? — Худашов резко поднял голову. Глаза его стали холодными, как в старые времена. — А если он сломается? Если не пройдёт отбор? Что тогда? Ты об этом подумал?

— Я думал, что человек имеет право попробовать.

— Иди в свой зал и занимайся своим делом, — отрезал Худашов. — Чтобы я больше не слышал от тебя советов.

Бегян побелел, но смолчал. Кивнул и вышел.

Анатолий остался один. Сел за стол, потёр виски. В голове шумело. Он знал, что перегнул — опять, снова, как тогда с Павлом, с Ирой, с Борисом Леонидовичем. Но остановиться не мог.

Через минуту дверь открылась без стука. Вошёл Скворцов.

— Толь, — сказал он спокойно, — давай поговорим.

— Паш, не надо, — Худашов мотнул головой. — Я устал.

— Надо. — Скворцов сел напротив, положил руки на стол. — Я всё слышал. Про Малышева. Ты не прав.

— Опять не прав, — усмехнулся Анатолий. — Я всегда не прав.

— В данном случае — да. Сядь и послушай.

Худашов хотел возразить, но встретился взглядом с Павлом и осекся. Скворцов смотрел на него не как тренер на директора, а как друг на друга — устало, но твёрдо.

— Помнишь восемь лет назад? — спросил Павел. — Тебе было тридцать пять, ты после травмы колена восстанавливался. Врачи сказали — всё, карьера конец. А ты что сделал?

Худашов молчал.

— Ты ругался с врачами, скандалил в федерации, дошёл до самого верха и добился разрешения выступать. Ты мне тогда сказал: «Если не попробую — никогда себе не прощу». И что? Ты прошёл весь отбор, на России вышел в финал и занял второе место. В тридцать пять, с травмированным коленом. Проиграл финал раздельным решением пацану, которому было двадцать.

— Помню, — глухо сказал Анатолий. — Ещё бы не помнить.

Он откинулся на спинку кресла, и перед глазами встала яркая картинка как будто это было вчера.

Первый раунд того финала. Он вышел и просто убивал соперника лоу-киками. Правый, левый, снова правый — нога парня покраснела, потом пошла синяками. Тот не знал, как защищаться, как подстраиваться. Первый раунд Худашов выиграл вчистую, с запасом.

Второй раунд соперник приспособился. Начал подшагивать, встречать, сам бить по ногам. Молодой, быстрый, наглый. Худашов пропустил несколько жёстких ударов, но держался, отвечал, даже провёл пару хороших серий. Судьи отдали второй раунд сопернику — спорно, но можно было понять.

Третий раунд — это был ад. Ноги гудели, колено ныло, дышать было тяжело. Он работал на характере, стиснув зубы, как учили в училище: терпи, боец, терпи. Когда становилось совсем невмоготу, он входил в клинч, повисал на сопернике, не давал работать, восстанавливал дыхание. А за минуту до конца, когда уже не осталось сил, он нашёл в себе резерв. Взорвался — левый фронт-кик в корпус заставил соперника опустить руки, и Худашов ворвался с жёсткой серией с обеих рук: левый-правый-левый-правый, все в голову. Парень закрылся, попятился, и тут Анатолий, уже не думая, просто на автомате, крутанулся и зарядил правый уширо-гери прямо в шлем. Удар пришёлся точно в голову — соперник поплыл, едва устоял на ногах. Если бы раунд был длиннее — может, нокаут. Но время вышло.

Раздельное решение судей. Двое отдали победу ему, трое — сопернику. Поражение с минимальным перевесом.

После боя он две недели не мог прийти в себя. Лежал, смотрел в потолок, думал. Тело болело так, что даже поднять руку было трудно. Именно тогда, лёжа в больничной палате — колено требовало операции — он понял: всё. Пора останавливаться. Возраст не обманешь.

— Я тот бой до сих пор помню, — сказал он Скворцову. — Две недели отходил. Колено потом полгода восстанавливал. Понял тогда: хватит.

— Понял, — кивнул Павел. — Но ты вышел драться. Ты сделал это. И ни разу не пожалел.

— Не пожалел, — согласился Анатолий.

— А теперь посмотри на Малышева. Ему тридцать. Он крепче, чем ты был в тридцать пять. У него травм серьёзных нет. Он может не просто выйти — он может выиграть. Принести клубу золото. Ты этого хочешь лишить его и клуб?

Худашов молчал, глядя в стол.

— Толь, ты сам себя не слышишь, — тихо сказал Скворцов. — Ты опять врубаешь режим «я главный, я решаю». А надо просто посмотреть на человека и понять — ему это нужно. Не клубу, не тебе — ему. Дай ему шанс. Если провалится — значит не судьба. Если пройдёт — клубу плюс, тебе плюс. А если запретишь — потеряешь тренера. И снова будешь один.

Долгая пауза. Худашов сидел неподвижно, потом поднял глаза.

— Ты думаешь, он пройдёт?

— Думаю, да. — Скворцов кивнул. — Он сильнее, чем кажется. И мотивация у него есть. А это главное.

— Ладно, — сказал Анатолий после паузы. — Я подумаю.

— Думай. Но недолго.

Скворцов вышел. Худашов остался один, глядя на фотографии на стене — старые, с чемпионатов, где он сам, молодой, стоял на пьедестале.

Он вспомнил тот финал, вспомнил боль в ногах, вспомнил, как стоял на ринге и смотрел на поднятую руку соперника. И вдруг понял: Малышев моложе, здоровее, злее. У него есть шанс сделать то, что не удалось ему — уйти на пике, с золотом. А он, Худашов, хочет этот шанс отнять только из-за собственного страха.

— Дурак, — сказал он себе вслух. — Старый дурак.

Через три дня он вызвал Малышева.

Юрий вошёл в кабинет с напряжённым лицом — видимо, готовился к худшему.

— Садись, — Худашов кивнул на стул. — Чай будешь?

— Спасибо, не откажусь.

Анатолий налил чай, подвинул кружку. Помолчал.

— Я подумал над твоей просьбой, — сказал он наконец. — Разрешаю. Участвуй.

Малышев замер с кружкой в руке.

— Правда?

— Правда. Но с условием.

— С каким?

— Чтобы на Москву ты шёл не один. Чтобы был кто-то ещё из клуба. Тогда будет смысл: если пройдёте оба — поедете вместе. Если один — значит, судьба. Но я хочу видеть, что мы системно работаем, а не просто по одиночке. Есть у тебя кандидаты?

Малышев задумался на секунду, потом лицо его просветлело.

— Есть. Двое. Один парень из моей группы, Сергей Воронов, он уже выступал по любителям, хочет попробовать во взрослом. И второй — Денис Крылов, он из кикбоксинга перешёл, тоже хочет попробовать себя в тайском.

— Хорошо, — Худашов кивнул. — Готовьтесь. Я дам вам время — три тренировки в неделю можете работать отдельно, под свою подготовку. Но чтобы группа не страдала. И чтобы без травм. Это понятно?

— Понятно, — Малышев улыбался во весь рот. — Анатолий Николаевич, спасибо огромное. Я не подведу.

— Посмотрим, — Худашов отхлебнул чай. — Иди, работай. И займись с этими кандидатами, чтобы были в форме. Готовь.

Малышев вышел, чуть не танцуя. Анатолий смотрел ему вслед и думал о том, как легко иногда сделать человека счастливым. И как трудно бывает это понять вовремя.

Вечером в кабинет заглянул Скворцов.

— Ну что, решил?

— Решил, — Худашов кивнул. — Пусть пробуют. Малышев и ещё двое из его группы.

— Молодец, — Скворцов улыбнулся. — Правильное решение.

— Посмотрим, — повторил Анатолий. — Ты, главное, проследи за ними. Чтобы не перетренировались, не покалечились.

— Прослежу, — пообещал Павел. — Не волнуйся.

Они помолчали. Потом Худашов сказал:

— Спасибо, Паш. Что напомнил.

— Не за что, — Скворцов хлопнул его по плечу. — Для того и друзья.

За окном темнело. Летний вечер опускался на Москву, а в клубе «Высота» начиналась новая страница — с надеждой, с планами, с верой в то, что возраст — не приговор, а травмы — не конец. Главное — не останавливаться.