В мастерскую к Исааку Ньютону Англия, 1666 год

Новое приключение Алексея Павловича и кошки Белки.

Всё началось с яблока.

Алексей Павлович сидел в кресле с потрёпанной книгой по физике, читал про законы Ньютона и машинально грыз антоновку. Белка дремала у него на коленях, но сквозь сон следила за мухой, которая наглая и бессмертная, нагло ползала по корешку книги.

— ...и тело сохраняет состояние покоя или равномерного прямолинейного движения, пока...
— Бзззз, — ответила муха.

Алексей Павлович задумчиво поднёс яблоко ко рту. Белка, увидев на обложке книги нарисованное яблоко (точно такое же!), а рядом — нарисованную точку, которая очень смахивала на муху, не выдержала кошачьей несправедливости. Она прыгнула.

Прямо на книгу. Прямо на муху. Прямо в яблоко.

Золотая нитка на полке сверкнула, комната поплыла, и через мгновение Алексей Павлович, всё ещё с надкусанным яблоком в руке, сидел... на траве.

Было тепло. Пахло цветущим садом, мёдом и чуть-чуть овцами где-то за забором. В небе плыли кудрявые английские облака. А в двух метрах от него, под раскидистой яблоней, сидел на скамейке задумчивый молодой человек в парике, хотя парик был уже слегка набекрень, потому что молодой человек, видимо, постоянно теребил его рукой.

Молодой человек смотрел на яблоню. Яблоня смотрела на молодого человека. Между ними явно происходило что-то научное.

— Ох, Белка, — прошептал Алексей Павлович. — Ну ты и навигатор. Это ж Англия. Семнадцатый век. И, кажется, это...

Белка уже не слушала. Она заметила на яблоне птицу. Не просто птицу, а наглого английского дрозда, который явно смеялся над ней с высокой ветки.

Белка прыгнула на дерево.

Ветка дрогнула.

Яблоко, крупное, налитое, краснобокое, сорвалось и с глухим стуком упало прямо рядом с молодым человеком.

— Вот! — воскликнул молодой человек, подпрыгнув. — Опять! Почему оно падает вниз, а не в сторону? Что за сила заставляет его... — он поднял глаза и увидел Алексея Павловича с надкусанным яблоком и Белку, которая уже перебиралась на другую ветку за дроздом.

— О! — сказал молодой человек. — Вы тоже это видели? Вы тоже задумались о природе падения тел?

— Э-э... — сказал Алексей Павлович. — Вообще-то я задумался о том, как бы кошку снять. Но про падение тел я тоже думал. Вы, случайно, не Исаак Ньютон?

Молодой человек удивился:

— Вы знаете моё имя? Впрочем, в Кембридже меня знают. Хотя сейчас я здесь, в Вулсторпе, из-за чумы. Сижу, думаю. Яблоки падают. Луна висит. А если... — он замолчал, глядя на Белку.

Белка тем временем поняла, что дрозда ей не достать (он улетел на соседний дуб), грациозно спрыгнула с ветки, сделала в воздухе немыслимый кульбит и приземлилась на все четыре лапы прямо перед Ньютоном.

Ньютон ахнул.

— Вы видели?! — закричал он. — Она прыгнула! Она изменила траекторию в воздухе! Она... она сгруппировалась! Это же... это же сопротивление среды! Это же мышечная координация! Но главное — она всё равно упала вниз! Сила притяжения действует и на кошек!

Алексей Павлович вздохнул. Физики — они такие. Даже кошачья грация для них — повод для научного открытия.

— Мистер Ньютон, — осторожно сказал он. — А вы не пробовали записывать свои мысли? Ну, чтоб не забыть?

— Записывать? — Ньютон задумался. — А зачем? Я и так помню. Вот, например: если яблоко падает, значит, Земля его притягивает. А если Земля притягивает яблоко, то и яблоко притягивает Землю? Но Земля большая, а яблоко маленькое. А если взять Луну? Она большая. И она падает? Но не падает же... Или падает, но всё время промахивается?

— Именно! — обрадовался Алексей Павлович, понимая, что присутствует при рождении великой теории. — Именно! Она как будто падает, но движется по окружности!

Ньютон посмотрел на него с уважением:

— Вы... вы тоже это заметили? Вы математик?

— Скорее любитель, — скромно сказал Алексей Павлович. — Но вот моя кошка... она в падении разбирается лучше всех.

В этот момент Белка, которой надоело быть объектом наблюдения, заметила, что в траве возле скамейки шевелится что-то интересное. Мышь! Настоящая английская мышь, которая, видимо, тоже пришла полакомиться яблоками.

Белка припала к земле, поползла, замерла, хвост дёрнулся...

— О! — снова вскричал Ньютон. — Смотрите! Она готовится к прыжку! Она рассчитывает расстояние! Она оценивает скорость! Это же... это же практическое применение законов механики!

Белка прыгнула. Мышь пискнула и скрылась в норе. Белка промахнулась, но сделала это с таким достоинством, будто так и задумано.

— Не поймала, — разочарованно сказал Ньютон.

— Зато рассчитала траекторию идеально, — утешил его Алексей Павлович. — Просто мышь оказалась быстрее. В природе, знаете ли, тоже свои законы.

Ньютон достал из кармана записную книжку и огрызок карандаша (карандаши в семнадцатом веке уже были, хотя и редкие) и принялся быстро записывать:

«Наблюдение первое: тело (кошка) в состоянии покоя (лежание на траве) стремится сохранять покой. При появлении внешнего раздражителя (мышь) переходит в движение. Траектория движения — парабола. Тело (кошка) приземляется на все четыре конечности, что свидетельствует о наличии некоего внутреннего механизма равновесия...»

— Вы, главное, про яблоко не забудьте, — подсказал Алексей Павлович. — Про то, что сила притяжения убывает с расстоянием. Что Луна притягивается Землёй, но не падает, потому что...

— Потому что центробежная сила! — перебил Ньютон, и глаза его загорелись. — То есть... нет, центростремительная! То есть... О Господи, я сейчас всё запутаю. Пойдёмте в дом, я угощу вас чаем. И кошку угощу молоком. Вы мне всё расскажете по порядку.

— Ну, про порядок я не обещаю, — вздохнул Алексей Павлович, — но чай — это хорошо.

---

Дом у Ньютона был скромный, но уютный. Пахло яблочным пирогом (миссис Ньютон, матушка Исаака, пекла отличные пироги) и воском. Белке налили молока в плошку, она пила, довольно жмурясь, а Ньютон всё записывал и записывал.

— Значит, сила пропорциональна массе, — бормотал он. — И обратно пропорциональна квадрату расстояния. А если две массы... И кошка, и мышь... и Земля...

Алексей Павлович сидел тихо, боясь спугнуть вдохновение. Он понимал, что сейчас происходит история. Прямо здесь, на кухне у Ньютона, с кошкой на полу и яблочным пирогом на столе.

Белка допила молоко, облизалась и запрыгнула Ньютону на колени. Тот даже не заметил — продолжал писать, одной рукой гладя кошку.

— Мур-мур-мур, — сказала Белка, сворачиваясь клубочком.

— Вибрация! — встрепенулся Ньютон. — Источник колебаний! Звуковые волны! Надо будет потом записать...

— Исаак, — мягко сказал Алексей Павлович. — Вы главное — яблоко не забудьте. Яблоко — это красиво. Люди любят красивые истории.

Ньютон кивнул, но было видно, что он уже мысленно далеко — где-то между Луной, Землёй и падающими телами.

---

Нитка засветилась к вечеру, когда солнце золотило верхушки английских дубов.

— Нам пора, — сказал Алексей Павлович, вставая. — Спасибо за чай, за пирог. И за науку.

— Вам спасибо, — искренне сказал Ньютон. — Вы мне очень помогли. Особенно ваша кошка. Я, пожалуй, посвящу ей отдельную главу. Про равновесие тел в полёте.

— Она будет польщена, — улыбнулся Алексей Павлович.

Белка подошла к Ньютону, потёрлась о его ноги и мурлыкнула на прощание.

— До свидания, мисс, — серьёзно сказал Ньютон и поклонился кошке.

Нитка сверкнула, комната поплыла, и через мгновение они снова были в своей квартире. За окном светило то же солнце, хотя, наверное, уже другое — двадцать первый век всё-таки. На столе лежала книга по физике, рядом — надкусанное яблоко.

Алексей Павлович опустился в кресло. Белка запрыгнула на подоконник и принялась умываться.

— Белка, — прошептал он. — Ты сегодня участвовала в создании закона всемирного тяготения. Ты вдохновила самого Ньютона. Ты пила молоко на его кухне. Ты... ты великая кошка.

Белка зевнула, показывая розовый рот и белые клыки. Её это всё, конечно, впечатлило, но сейчас её больше волновал тот наглый дрозд за окном.

— Ну, дрозда ты в следующий раз поймаешь, — пообещал Алексей Павлович. — Хоть в каком веке.

А на книжной полке тихонько светилась золотая нитка, готовая открыть новую дверь.

— Куда теперь? — спросил Алексей Павлович.

Белка дёрнула ухом, и маленький колокольчик тихо звякнул.

Она знала. Но пока не рассказывала.