Лепестки пиона

Я открываю глаза: все вокруг чужое, и запах тоже неродной. Люди ходят мимо меня не глядя, даже как будто не замечая, смотрят сквозь- я прозрачный? Они разговаривают на непонятном языке- я почти ничего не разбираю, но один из них, переобуваясь в прихожей, прищурился и задал вопрос:
- Это чей? 
Не кого-то конкретного спросил, а так, в воздух.

Мамины зрачки превращаются в точки, у нее злые глаза, когда она сердится, накануне она называла меня ревой и запретила плакать, что бы ни случилось. Ее нигде нет, я думаю, на этот раз она оставила меня насовсем и больше не вернется. Слезы подступают к горлу, я чувствую, как они идут выше и наполняют глаза. Я смотрю на белые лепестки пиона, гладкие, заворачивающиеся гребешки: где-то там, в середине, есть бордовая прожилка, и я фокусируюсь на ней, чтобы не разрыдаться. Каждую секунду я жду, что разверзнется бездна, и я провалюсь в нее, и никогда больше не увижу свет. 

Она сказала, что в три года у меня был психоз: не мог оставаться с незнакомыми людьми, особенно с ее родственниками. Теперь мне двенадцать, и мама не знает, куда меня деть- так и сказала заведующей нашей секцией- некуда деть ребенка на лето -и попросила путевку в престижный лагерь. А та в ответ: зачем вы тогда рожали?!

Говорят, по-настоящему мужчина любит три-четыре раза в жизни. Наверное, это правда. Я не всегда считал себя достойным любви, поэтому выбирал равнодушных, отстраненных возлюбленных, бессознательно повторяя домашний сценарий, пытаясь добиться любви собственных холодных, не любящих родителей. Как я понял, что невозможно поймать фата-моргану? Это случилось в солнечном сентябре, когда Марс и Юпитер в день равноденствия соединились с Солнцем: я увидел ее, и время, звуки, суета- все замерло на короткое время. Я уверен, что одной работы над собой мало- должно быть чуточку везения тоже.