Хроники замерзшего ****ария

ХРОНИКИ ЗАМЁРЗШЕГО ****АРИЯ.

Это был триумф некро-дипломатии и торжество высоких технологий над бренной материей. В Тегеране это называли «Протоколом Абсолютного Нуля», но в кулуарах европейских посольств коротко именовали «****арием на льду».
Моджтаба Хаменеи, новый Верховный Лидер, правил страной с такой ледяной решимостью, которой не знала история. Его рабочий кабинет в сверхсекретном бункере напоминал не то операционную, не то промышленный холодильник мясокомбината. В центре, под зеленым бархатным знаменем, покоилась Десница Власти — бледная, заиндевелая рука, навечно застывшая в указательном жесте над пультом управления страной.
Генерал КСИР Касем, потирая озябшие ладони, с благоговением смотрел на аппарат ИВЛ. Тот мерно гудел, как старый советский холодильник, выкачивая из Лидера остатки политической воли.
— Как он сегодня, доктор? — прошептал генерал.
Техно-мулла в стерильной чалме подкрутил вентиль на баллоне с жидким азотом.
— Сегодня Его Превосходительство на редкость молчалив, — ответил мулла, сверяясь с осциллографом. — Но посмотрите на этот палец! Из-за вибрации компрессора он только что дважды ударил по кнопке «Выдох». Искусственный интеллект расшифровал это как приказ направить два танкера в Китай и объявить четверг днем национального траура по самому себе. Какая прозорливость!
Генерал восхищенно кивнул. Управлять страной с помощью мертвеца оказалось чертовски удобно. Мертвый лидер не спорит, не меняет фаворитов и, что самое главное, абсолютно неуязвим для израильских спецслужб.
— Израильтяне в ярости, — доложил генерал. — Их разведка бьется в истерике. Они прислали дрон-камикадзе прямо в вентиляционную шахту, но Лидер даже не вздрогнул. Термостат лишь на градус поднялся, а потом снова упал. Моссад пишет, что «цель не проявляет признаков жизни», а мы им в ответ — свежее аудиообращение, сгенерированное нейросетью с фильтром «простуженный мудрец».
Но главной проверкой стал визит французского посла. Посол был тертым калачом, но к встрече с «замороженной теократией» жизнь его не готовила.
В бункере было минус пятнадцать. Посол кутался в кашемировое пальто, глядя, как изо рта генерала идет густой пар.
— Его Превосходительство примет вас в режиме «Священного Безмолвия», — предупредил техно-мулла. — Можете пожать ему руку, но осторожно. Он сейчас находится в глубоком астральном контакте с высшими сферами.
Посол робко протянул руку к ледяной конечности, торчащей из-под бархата. В этот момент в системе ИВЛ произошел скачок напряжения. Аппарат хрюкнул, поршень дернулся, и холодные пальцы Моджтабы с сухим костяным стуком сомкнулись на ладони дипломата.
— О боже! — вскрикнул посол. — Какая... какая хватка! Но почему он такой холодный? И почему от него пахнет фреоном и освежителем «Альпийская свежесть»?
— Это запах вечности, господин посол, — не моргнув глазом, ответил генерал. — Лидер настолько преисполнился святости, что его тело самопроизвольно перешло в состояние сверхпроводимости. Это физика духа!
Посол попытался вырвать руку, но техно-мулла деликатно придержал его за локоть:
— Не смейте! Это официальный прием! Лидер считывает ваши биоритмы. Если вы сейчас дернетесь, нейросеть воспримет это как объявление войны и автоматически запустит ракеты по Тель-Авиву. Просто стойте и мерзните с почтением.
Десять минут посол стоял в позе «замерзающий атлант», пока рука Лидера, ведомая коротким замыканием в датчиках, не разжалась.
— Визит окончен, — объявил генерал. — Лидер устал от мирской суеты. Ему пора менять... э-э... аккумуляторы молитвенного рвения.
Когда посла вывели, генерал устало опустился на стул.
— Тяжело, доктор. Сколько мы еще так протянем? Скотч на запястье уже не держит, кожа шелушится, а народ требует видео с праздника революции.
Техно-мулла ласково погладил холодный указательный палец Моджтабы и подмигнул генералу:
— Не беспокойтесь. Я вчера скачал новый плагин для дипфейков. Мы наложим лицо Лидера на видео с танцующим медведем, замедлим в десять раз и скажем, что это его новая гимнастика для укрепления духа. Главное — поддерживать нужную температуру в бункере. Пока у нас есть жидкий азот и кнопка на ИВЛ, этот ****арий будет работать вечно.
В углу аппарат ИВЛ снова издал утробный звук. Мертвый палец дернулся и нажал на кнопку. В Иране наступил еще один день стабильности.
В бункере пахло уже не «кипарисами рая», а горелой проводкой и паникой. Генерал Касем влетел в крио-камеру, размахивая планшетом, на котором красные точки израильских попаданий складывались в издевательскую звезду Давида.
— Доктор! Срочно будите... то есть, включайте максимальную мощность! — проорал генерал, едва не поскользнувшись на инее. — Эти проклятые трамписты! Они запустили свои новые «иглы». Эти ракеты проходят сквозь скалу, как нож сквозь халву! Три бункерных города — в труху. Баллистика превратилась в металлолом, не успев даже прогреть двигатели!
Техно-мулла, лихорадочно печатая на клавиатуре, не оборачивался:
— Генерал, не орите на Объект! У него от ваших криков датчик сердечного ритма зашкаливает... вернее, я вручную выставил пульс 60, чтобы не выглядело подозрительно. Что случилось?
— Случилось?! Израильтяне прислали счет! — генерал сунул планшет под застывший нос Моджтабы. — Они знают координаты всех наших заначек. 450 килограммов ядерного материала под Парчином... Они прислали фото с дрона, где на крыше склада мелом написано: «Мы всё видим, ложитесь спать». Как нам сообщить об этом Лидеру?! Как получить приказ на капитуляцию, если у него палец заклинило на кнопке «НАНЕСТИ УДАР»?!
Техно-мулла замер. Ситуация была патовая. Если палец нажмет кнопку — полетят остатки ракет, которые собьют еще на взлете, а в ответ прилетит «игла» прямо в этот холодильник.
— Нужно ввести Лидера в курс дела, — пробормотал мулла. — Но мягко. Нейросеть «Хаменеи-GPT» не запрограммирована на поражение. Она знает только слова «победа», «возмездие» и «смерть неверным».
— Сделайте что-нибудь! — взмолился генерал. — Трамписты сказали, что у нас есть десять минут, прежде чем их следующая «игла» постучит нам в потолок.
Мулла вздохнул, достал паяльник и полез под бархат.
— Ладно. Переходим на протокол «Горькая Правда». Я сейчас перепаяю контакты на руке. Теперь каждое нажатие на кнопку ИВЛ будет означать не «ударить», а «глубоко задуматься о мире».
Он коснулся холодного мизинца Моджтабы. В этот момент сверху раздался глухой удар — это «игла» вошла в верхние слои скалы, и с потолка посыпалась бетонная крошка. Бункер тряхнуло.
Заиндевелая рука Лидера от вибрации подпрыгнула и... намертво вцепилась в лацкан генеральского мундира.
— О чудо! — прошептал генерал, бледнея. — Он схватил меня! Он хочет что-то сказать?!
Техно-мулла быстро глянул на монитор, где нейросеть лихорадочно переводила предсмертные судороги электроники в текст.
— Читаю перевод... — голос муллы задрожал. — Лидер говорит: «Генерал, почему так трясет? У нас что, землетрясение или в аду закончились места? И передайте этим с ракетами-иглами... что 450 килограммов урана — это на самом деле высокообогащенное удобрение для фиников. Мы сдаемся, но только потому, что нам холодно».
— Он правда так сказал?! — с надеждой спросил генерал.
— Нет, — вздохнул мулла, глядя на погасший экран. — Это я только что напечатал, чтобы мы успели добежать до канадской границы. А Лидер... Лидер просто окончательно разморозился от взрыва. Смотрите, у него слеза потекла.
Генерал посмотрел на лицо Моджтабы. По бледной щеке действительно катилась капля — правда, это был всего лишь растаявший иней.
— Это знак! — выкрикнул генерал, срывая погоны. — Лидер плачет о судьбе ****ария! Быстрее, выбрасывайте белый флаг в вентиляцию, пока следующая «игла» не превратила наш холодильник в братскую могилу!
Они выскочили из комнаты, оставив Моджтабу в тишине. Аппарат ИВЛ сделал последний, надрывный «хлюп», и холодная рука Лидера в последний раз нажала на кнопку. Но в штабе ПВО уже никто не взял трубку — все были заняты изучением израильских карт и поиском ближайшего бомбоубежища с работающим отоплением.
В центральном зале управления царил хаос, который бывает только тогда, когда боги уже ушли, а бюрократы остались. Генерал Касем стоял перед огромным экраном, на котором израильская разведка в прямом эфире транслировала видео их собственного склада с ураном, снабдив его титрами: «Ребята, у вас там дверь неплотно прикрыта, сквозит».
— Поднимаем флаг! — взвыл генерал, поправляя съехавшую фуражку. — Сил моих больше нет! Эти «иглы» уже щекочут нам фундамент!
— Не положено, — отрезал главный идеолог, прижимая к груди устав: «Как победить мир, не приходя в сознание». — По протоколу флаг должен поднять лично Верховный Лидер. А он, как вы знаете, сейчас занят... кристаллизацией мудрости.
— Так вынесите его! — гаркнул генерал. — Или хотя бы его руку! Привяжите к ней белую простыню и помашите из люка!
Идеолог побледнел. Его эго, взращенное на десятилетиях сказок о непобедимости, билось в конвульсиях.
— Вы не понимаете. Если мы признаем, что 450 килограммов нашего «священного порошка» теперь под прицелом, а баллистика превратилась в груду дуршлагов — наш картонный замок рухнет. Мы должны сдаваться гордо! Так, чтобы враг подумал, что это наш хитрый план по заманиванию их в ловушку нашего милосердия!
В этот момент бункер снова содрогнулся. Очередная «игла» вошла так глубоко, что из стены выскочил портрет Лидера и приземлился генералу прямо на голову.
— Послушайте, — прошипел генерал, вылезая из-под рамы. — Ваше эго сейчас стоит нам жизни. У нас там, в морозильнике, лежит человек-айсберг, который формально управляет страной. Если мы не выкинем флаг прямо сейчас, израильтяне превратят этот ****арий в один большой термос с подогревом!
— Ладно, — сдался идеолог, шмыгая носом. — Но мы сделаем это по-нашему. Мы не поднимем белый флаг. Мы объявим, что белый — это новый цвет нашей ярости, настолько ослепительной, что мы решили временно прекратить огонь, чтобы не ослепить противника своим величием.
Они бросились к пульту связи.
— Говорит Тегеран! — закричал в микрофон техно-мулла. — Мы... э-э... мы решили предоставить вам шанс выжить! В знак нашего бесконечного превосходства мы разрешаем вам забрать наши 450 килограммов урана на хранение, так как у нас в подвалах слишком влажно! И вообще, Лидер только что кивнул мизинцем, что война — это мейнстрим, а мы теперь за экологию!
С того конца провода послышался вежливый смех на иврите и короткое: «Пацаны, вы опоздали. Мы уже грузим ваш уран в грузовики. А ваш Лидер... передайте ему, чтобы не забывал менять фреон».
Генерал Касем обессиленно рухнул в кресло. Картонная империя догорала, но эго ксировцев было спасено: формально они не сдались, они просто совершили «жест доброй воли в условиях экстремальной заморозки».
А в глубоком бункере, в полной тишине, холодная рука Моджтабы Хаменеи всё еще лежала на кнопке. Но теперь это была кнопка «Вызов официанта», которую мудрые техники на всякий случай отключили ещё в феврале.