Молчание

Как бы не было странным  и диким, но мой герой был влюблен в Тишину. Так бывает,  человек всегда  во что-то  или в кого- то влюбляется, томится этим, мечтает и восхищается своей любовью.  Но Он был влюблён в Тишину! Он  сам был тих, не  немногословен, скромен и очень застенчив. Город  же, в котором Он жил, как ему казалось, не верил его чувствам,  дразнил его, а  то просто игнорировал, выдавая такие звуки в которых можно было услышать и рёв свирепого зверя, а то переливы звоночков, нежных и задорных, а то просто шум неподдающийся опознаванию и различию оттенков. От всего этого его любовь  становилась  жарче, она пылала страстью и молчаливостью.
Каждое утро  Он  выходил из дома,  окунаясь в бездну  переливов звуков. Вы,  наверное, скажите, ну вот проблема, есть же много мест,  где можно ощущать свою любовь  в полную силу  желанных мечтаний и фантазий.  Всё так, но и город в котором Он жил всю свою жизнь, нравился ему своим характером, изысканностью старинных домом, пышностью каштанов и запахами:  весной  цветущих лип, летом  морской прохладой, ведь он был приморским городом, осенью же сладкой прелью листопада, а зимой колкой изморосью, свисающей белыми иглами с черных веток деревьев.
В то время когда я взялся рассказать о нём, была  ранняя весна. Обычная,  нежная и очень ранимая весна, родящая каждый год вспышки  и  ярость красок,  очарование воли и событий восхищения природой. Эти события были еще не дерзкими, непредсказуемыми, жданными и в тоже время, неожиданными. Время торопилось, всё куда-то спешило, как  скорый поезд, где-то, притормаживая, а где-то, словно вырываясь на простор, неслось в даль, по ровным и  бесконечным рельсам, выстукивая секунды и минутами.
Он  всегда шел словно торопясь.  Возможно,  боязнь шума,  а  любовь  к Тишине давала понять, что за ним устроена погоня. Что город видит его, охотится за его безмолвностью и осторожностью к звукам. Его чувственность спасла, разгоняя и вдохновляя  этими событиями.
Мгновения весеннего утра были вдохновением.   Было предельно тихо. Город просыпался.  Но снег, то тут, то там, жуткими, бесформенными, с черными налетами  кучами  ждал своей кары. От таял,  исчезал, с болью и слезами, стекающими по уже теплому от солнца асфальту. Солнце  же   опережало график его маршрута и уже брызгало  лучами, неистово, сладко…
Он же молчал. Все, что встречалось на его пути, впитывалось невидимой губкой сознания. Всё кругом двигалось и издавало звуки. Его молчание, как бы сохраняло равновесие этого мира. Но он был не один. Много прохожих шли навстречу ему и безмолвно откликались на его взгляд,   отрешенными взглядами, словно, погрузившись в свои мысли, и терялись в них. Были и те,  кто встречали его всплесками чуть заметной интриги, такой ласковой и поверхностной, что казалось само солнце помогает им ластится украдкой по весеннему томно и  безумственно.
Его молчаливость не угнетала его. Тишина  вдохновляла и была требовательной музой. Он же с ней чувствовал себя гонцом своих мыслей, искавших правду и оправдания, мечтательность и искренность.
Каждый путь ищет своей конец, который невозможно найти. Он шел по городу и  искал свою Тишину которую любил, но никогда не видел, а только чувствовал.