Из дневниковых набросков

Небо хмурилось свинцовыми тучами, моросил мелкий дождь, а ветер раскачивал высокие сосны так, что они стонали, будто живые.

Воздух был густым и влажным, пропитанным запахом прелой листвы, хвои и сырой земли. Капли дождя, едва заметные, словно туман, оседали на ветвях, скатывались по коре деревьев и падали на мох, превращая его в мягкий, тёмно;зелёный ковёр, лоснящийся от влаги.

Сосны, древние и могучие, тянулись ввысь, их стволы, покрытые трещинами и наростами мха, казались колоннами забытого храма. Ветви скрипели и раскачивались, переплетаясь в тёмном небе, будто пытались ухватить тяжёлые тучи. Иногда порывы ветра усиливались — тогда сосны стонали громче, глухо перекликаясь друг с другом на своём лесном языке.

Под ногами шуршали опавшие иголки, перемешанные с прошлогодними листьями и мелкими ветками. Лужи на тропе отражали серое небо, дробя его на неровные куски. Вдалеке, за стеной деревьев, проглядывала поляна, заросшая высоким папоротником и кустами черники — ягоды, ещё недавно яркие, теперь потускнели от дождя.

А чуть в стороне, на небольшой возвышенности, среди елей и корявых берёз притаилась лесная заимка.

Она выглядела так, будто выросла из самого леса: бревенчатые стены, потемневшие от времени и дождей, крыша, поросшая мхом и пучками травы. Окна узкие, почти слепые, забраны грубо сколоченными ставнями, одна из которых чуть покачивалась на ветру, издавая жалобный скрип. Дверь, массивная и тяжёлая, была приоткрыта — казалось, дом кого;то ждал или, напротив, пытался что;то удержать внутри.

У крыльца валялись старые инструменты: заржавленный топор, корзина, рассыпавшаяся от сырости, и несколько поленьев, покрытых грибком. Возле стены прислонён был длинный шест с привязанной к нему тряпицей — то ли знак, то ли оберег.

Вокруг заимки всё выглядело чуть иначе, чем в остальном лесу: трава росла гуще, кусты склонялись к земле, будто кланялись дому, а воздух казался гуще и тяжелее. Даже дождь здесь шёл как;то иначе — не просто капал, а будто стекал по невидимым нитям, опутывающим это место.

Ветер снова рванул — сосны застонали, ставня скрипнула громче, а в глубине дома что;то едва слышно откликнулось: то ли вздох, то ли шёпот. Заимка жила своей, тихой и древней жизнью, спрятавшись от мира под сенью мокрого леса.