Сережка

Сегодня Аня проснулась рано. Целый вечер думая о завтрашнем, она жутко волновалась, а после не могла заснуть.
 Теперь она встала с кровати и одела тапочки с оранжевым олененком. Тихо, чтобы никто не услышал, Аня пошла на кухню. Там она включала телевизор:
"...новостям. Сообщают о множественных самоубийствах, виною, как считают специалисты — кризис и обвал рынка, вандализм и хаос...
— Аня! Выключай сейчас же.   
Мама Анны проснулась и была не в настроении. Не выспавшись, она также волновалась за первый день дочки в школе.
К семи часам Аня позавтракала и оделась. Надевая туфли она смешно трясла двумя белыми бантами.
Почти выйдя мама мягко окликнула её:
—Подожди!
Мама вышла с черной коробочкой в руках. Сев на корточки, она провела рукою по лицу дочери и сказала:
— Такая взрослая!
В волнении, она одела дочке две серебристые сережки, с голубым камушком в каждом.

———

Перескакивая через лужи Аня смотрела в небо. Возле ворот в школу она остановилась.
Ноги подкашивались и точно прилипли к дороге. Тут подошёл мужчина в грязных ботинках и большой черной шапкой сползающей на брови, спросил:
— Что стоишь то, а?
— А.. я тут вот, побаиваюсь.
— А чего именно то, а?
— Да вот же — Аня показала на школу, обнажив мягкий подбородок, ушко и серёжку. 
Человек резко вырвал серьгу из уха и побежал в кусты.
У Ани потекла кровь по шее и она долго еще плакала на дороге.

———

Рассматривая улов Витя посмеивался. В его руке лежали: две зажигалки, складной нож, пару монет и серёжка. «Ниче, хватит.»
Он пошел в ломбард и получил ровно на две бутылки. Они были выпиты почти сразу же.
Сидя на синей лавке у Вити болела голова. Его трясло и подташнивало, а руки немели. «Паль, фуфло...»
Он встал, но его нога заскользила по грязи, упал. Тело в кожаной курке не долго тряслось в луже.

———

— Дорогой! Ты посмотри какую прелесть подарили.
Лицо Марины блестело, в её ухе серебряной слезой висела серёжка.
— Чего одна то?
— А подарили одну. Говорят во Франции модно.
— Это тебе Светка наплела, она и подарила. Терпеть не могу эту дуру.
— Да брось ты!
Марина кружилась возле зеркала. На ней было яркое оранжевое платье.
Муж сказал:
— Пора.
 
———

Сегодня вечером в отеле собиралась пена из людей.
Без десяти одиннадцати все были.
За большим дубовым столом сидели люди потрепанные деньгами, что оставило вмятину на их розовых лбах. Немногочисленные жены прижимались к их пиджакам, но держали себя гордо, изредка покуривая.
Диалог шел вяло, пока не касалось шелеста купюр или работы. Здесь головы оживали и говорили громче:
— Да завелась крыса в стенке.
— Давите?
— Нет, она бабать других станет, и я вот тапком их.
— А на рынке то как?
— Да, как там?
— Да ажур вообще. Бекас один топчет.
— Не по делам.
— Во во.
— Урод.
— Как выглядит?
— Да козел с жидкою бородкой и тряпкой на голове.
— Тряпка-тряпка.
— Фиолетовая?
— Ну.
— Так это мой Услан походу.
— Так что твой урод у меня клиентуру тащит?
— Ты не сахар мира Алёха, территория то общая.
— Ты чего?
— Ребята, не начинайте.
Рука Алеши сползла по брюкам нащупывая что-то. Лицо Алеши надулось багровым шаром и он выдернул руку.
Выстрел. Ещё несколько с других рук. 
И люди повалились на красный ковер. Оранжевое пятно платья уснуло, но сережка в ухе все еще играла треугольными бликами.