Этнографический очерк Сувалкской губернии, 1873 г

Этнографический очерк Сувалкской губернии, 1873 г.

(редакция Андрея Меньщикова)


Сувалкская губерния, как мы уже сказали в статистических очерках, помещенных в Памятной книжке за минувший 1872 год, по своему географическому положению представляет заметную разницу в климате, почве и промышленности, по отношению к остальным девяти губерниям Царства Польского. Соединяясь только узкой полосой на юге с Ломжинской губернией и расширяясь к северу, она внедряется между Пруссией и тремя губерниями Северо-Западного края, изобилует лесами, болотами и озерами, и составляет северную оконечность Царства Польского. В топографическом отношении Сувалкскую губернию можно разделить на две половины: северную и южную, различающихся между собой по особенностям местоположения, по качеству почвы, по количеству озер и лесов, и по состоянию земледелия. К первой следует отнести три северных уезда: Владиславовский, Волковышский, Мариампольский и большую часть Кальварийского. За тем остальная часть Кальварийского уезда, Сувалкский, Сейнский и Августовский уезды составят южную половину губернии, имеющую совсем иной топографический характер. Пространство, отнесенное нами к северной половине, представляет низменную ровную местность с глинисто-черноземным грунтом, тщательно культивированную, дающую хорошие урожаи травы и хлебов. Здесь имеется достаточного количества леса, который встречается только на берегу Пелицы (притока Вислы), массы торфяных болот доставляют топливо. Южная часть губернии, напротив, представляет местность неровную, покрытую множеством возвышенностей, лесами и испещренную речками и озерами, грунт ей известково-песчаный; посему, в отношении плодородия, почва южных уездов губернии стоит значительно ниже предыдущих северных и требует усиленного человеческого труда, чтобы сделать ее годной для обработки. Итак, по плодородию земли, первое место занимают уезды: Владиславовский, Волковышский и Мариампольский; затем следуют Кальварийский, Августовский и наконец Сувалкский и Сейнский уезды.

Сувалкская губерния лежит между 53 град, 36 мин., 15 сек. и 53 град., 05 мин., 06 сек. с. ш., 40 град., 06 мин., 00 сек. и 41 град., 06 мин., 10 сек. в. д. Она граничит к северу с Ковенской губернией (Россиенский и Ковенский уезды), к востоку с Виленской (Трокский уезд) и Гродненской (Сокольский и Гродненский уезды), к югу с Ломжицкой (Щучинский уезд). И к западу с Восточной Пруссией. Общее пространство занимает 1.158.444 десятин, или около 227 квадр. миль. Климат губернии умеренный, но по северному положению ее гораздо холоднее климата остальных губерний здешнего края. Средняя температура составляет 5,5 град. Реомюра.

При таких климатических условиях и свойствах почвы, земледелие составляет единственный источник существования ; частей населения, которое при Всемилостивейше дарованных правах и устройстве сельского сословия, постепенно развивает свои самостоятельные силы и доставляет благосостояние. Система сельского хозяйства в губернии, как и вообще во всем крае – у крестьян большей частью трехпольная, у помещиков же и арендаторов вводится плодопеременная. Поля удобряются скотским пометом и только в Сейнском и Августовском уездах пробуют употреблять торф, весьма пригодный на удобрение распашек на песчаном грунте. Пространство земли, обработанной под пашню, составляет слишком 481.800 десятин, которые засеваются преимущественно рожью, а затем пшеницей, ячменем, гречей, овсом, льном и картофелем. Разведение последнего, вследствие множества песчаных участков, составляет предмет особой заботливости сельских хозяев.

Деятельность сельского населения, обращенная единственно на хлебопашество, не допускает в среде его ни малейшего развития народного промысла, могущего иметь большое экономическое значение. Такому положению дела способствует с одной стороны недостаток предприимчивости, составляющий отличительную черту коренных жителей, а с другой и самая отдаленность губернии от промышленных центров края и Империи. Мелкие же промыслы и ремесла, как в городах, так и в селах и посадах сосредоточены исключительно в руках евреев, которые составляют ; всего числа жителей посадов и городов.

Повторив все эти сведения, для полноты предпринимаемого нами этнографического очерка Сувалкской губернии, переходим к описанию ее населения.

Население Сувалкской губернии состоит из нескольких разноплеменных групп. Коренное население здешнего края, Литовцы, занимают северную полосу его, именно уезды: Владиславовский, Волковышский, Мариампольский, Кальварийский и части Сейнского. В южной полосе, т. е. в остальной части Сейнского, в Сувалкском и Августовском уездах живу Поляки или Подлясяки, ошибочно именуемые многими Мазурами, отошедшими, после нынешнего разделения губерний Царства Польского, в Ломжинскую губернию. Между ними же поселились Русские (Старообрядцы и Единоверцы). От Немана, со стороны Гродно, занимают открытое пространство между лесами Белоруссы. Евреи, рассыпанные по целой губернии, составляют преимущественно население городов и посадов. Кроме этих, более или менее крупных, групп населения, проживает в губернии, преимущественно в пограничных с Пруссией уездах, довольно значительное число Немцев-колонистов, поселившихся здесь еще со времен раздела Польши и присоединении этого края к Пруссии. Они большей частью занимаются хлебопашеством, печением хлеба, деланием колбас, содержанием трактиров и разными ремеслами; причем отличаются хорошим образом жизни и почти всегда зажиточностью. Находятся также в Кальварийском и Волковышском уездах небольшое количество Татар, исповедующих Магометанскую веру и имеющих свою единственную мечеть в деревне Винкшнупе, Волковышского уезда. Есть еще немного цыган, разбросанных тоже по всей губернии и промышляющих меною лошадей и кузнечеством.

Для более наглядного и подробного обозначения районов оседлости каждого из вышепоименованных племен, населяющих Сувалкскую губернию, а в особенности коренного Литовского племени, - приводим нижеследующую ведомость, с показанием к какой народности принадлежит большинство населения каждого города или гмины, в которой из них встречается значительное число лиц другой народности, чем на, к которой принадлежит большинство населения, и также какую часть общего числа жителей составляет собственно Литовское племя.

Губернский город Сувалки:

Жителей обоего пола – 19.198 ч.;
Большинство населения – Евреи;
Большинство другой народности – Поляки.


СУВАЛКСКИЙ УЕЗД:

Гмина и пос. Филипово

Число селений, образующих гмину – 5;
Жителей обоего пола – 2.637 ч.;
Большинство населения – Подлясяки;
Большинство другой народности – Евреи и Литовцы;
Часть собственно литовского населения – 1/100.


Гмина Вулька (центр – пос. Бакалажево)

Число селений, образующих гмину – 41;
Жителей обоего пола – 4.879 ч.;
Большинство населения – Подлясяки;
Большинство другой народности – Евреи.


Гмина Кадаришки (центр — д. Рудка Тартак)

Число селений, образующих гмину – 40;
Жителей обоего пола – 5.476 ч.;
Большинство населения – Подлясяки;
Большинство другой народности – Литовцы;
Часть собственно литовского населения – 1/4.


Гмина Чостков (центр — Чостков)

Число селений, образующих гмину – 43;
Жителей обоего пола – 3.598 ч.;
Большинство населения – Подлясяки.


Гмина Павловка (центр — д. Кружки)

Число селений, образующих гмину – 33;
Жителей обоего пола – 3.701 ч.;
Большинство населения – Подлясяки.


Гмина Сейвы (центр — фольварк Сейвы)

Число селений, образующих гмину – 46;
Жителей обоего пола – 6.374 ч.;
Большинство населения – Подлясяки;
Большинство другой народности – Литовцы;
Часть собственно литовского населения – 1/16.


Гмина Заборишки (центр — д. Шиплишки)

Число селений, образующих гмину – 35;
Жителей обоего пола – 3.778 ч.;
Большинство населения – Подлясяки;
Большинство другой народности – Литовцы;
Часть собственно литовского населения – 1/16.


Гмина Куков (центр — д. Выходне)

Число селений, образующих гмину – 50;
Жителей обоего пола – 6.556 ч.;
Большинство населения – Подлясяки.


Гмина Гутта (центр — д. Тартак)

Число селений, образующих гмину – 59;
Жителей обоего пола – 5.874 ч.;
Большинство населения – Подлясяки;
Большинство другой народности – Великороссы-старообрядцы.


Гмина Конецбор (центр — усадьба Еглиово)

Число селений, образующих гмину – 25;
Жителей обоего пола – 4.026ч.;
Большинство населения – Подлясяки;
Большинство другой народности – Немцы.


Гмина Еленево (центр — Еленево)

Число селений, образующих гмину – 49;
Жителей обоего пола – 6.358 ч.;
Большинство населения – Подлясяки.


Гмина Мацьков (центр — Мацьков)

Число селений, образующих гмину – 20;
Жителей обоего пола – 2.664 ч.;
Большинство населения – Подлясяки.


Гмина Андржеево (центр — д. Езиорки)

Число селений, образующих гмину – 20;
Жителей обоего пола – 3.267 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Подлясяки;
Часть собственно литовского населения – 3/4.


Гмина Вижайны (центр — Вижайны)

Число селений, образующих гмину – 53;
Жителей обоего пола – 6.052 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Подлясяки.
Часть собственно литовского населения – 1/20.


Гмина Пржеросль (центр — Пржеросль)

Число селений, образующих гмину – 5;
Жителей обоего пола – 1.847 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Евреи.


АВГУСТОВСКИЙ УЕЗД:

Город Августов

Жителей обоего пола – 9.724 ч.;
Большинство населения – Подлясяки;
Большинство другой народности – Евреи.


Гмина Барглов

Число селений, образующих гмину – 38;
Жителей обоего пола – 4.834 ч.;
Большинство населения – Подлясяки.


Гмина Балля-Велька

Число селений, образующих гмину – 50;
Жителей обоего пола – 4.423 ч.;
Большинство населения – Белоруссы.


Гмина Воловичевце

Число селений, образующих гмину – 51;
Жителей обоего пола – 5.853 ч.;
Большинство населения – Белоруссы.


Гмина Голынка

Число селений, образующих гмину – 24;
Жителей обоего пола – 4.198 ч.;
Большинство населения – Белоруссы;
Большинство другой народности – Евреи.


Гмина Дембово

Число селений, образующих гмину – 14;
Жителей обоего пола – 2.886 ч.;
Большинство населения – Подлясяки.


Гмина Довспуда с пос. Рачки

Число селений, образующих гмину – 54;
Жителей обоего пола – 7.785 ч.;
Большинство населения – Евреи;
Большинство другой народности – Подлясяки.


Гмина Кольница

Число селений, образующих гмину – 36;
Жителей обоего пола – 3.194 ч.;
Большинство населения – Подлясяки;
Большинство другой народности – Великороссы.


Гмина Курьянка

Число селений, образующих гмину – 42;
Жителей обоего пола – 3.874 ч.;
Большинство населения – Белоруссы.


Гмина Лабно

Число селений, образующих гмину – 24;
Жителей обоего пола – 3.578 ч.;
Большинство населения – Белоруссы.


Гмина Петропавловск

Число селений, образующих гмину – 12;
Жителей обоего пола – 2.933 ч.;
Большинство населения – Белоруссы.


Гмина Штабин

Число селений, образующих гмину – 38;
Жителей обоего пола – 4.944 ч.;
Большинство населения – Белоруссы;
Большинство другой народности – Евреи.


Гмина Щебро-Ольшанка

Число селений, образующих гмину – 61;
Жителей обоего пола – 5.728 ч.;
Большинство населения – Подлясяки;
Большинство другой народности – Великороссы.


СЕЙНСКИЙ УЕЗД.

Город Сейны

Жителей обоего пола – 4.401 ч.;
Большинство населения – Евреи;
Большинство другой народности – Подлясяки.


Гмина Берзники

Число селений, образующих гмину – 33;
Жителей обоего пола – 3.369 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Великороссы и Евреи;
Часть собственно литовского населения – 2/3.


Гмина Вейсеи

Число селений, образующих гмину – 31;
Жителей обоего пола – 5.427 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Великороссы и Евреи;
Часть собственно литовского населения – 17/20.


Гмина Голны Вольмеры

Число селений, образующих гмину – 31;
Жителей обоего пола – 2.803 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Великороссы и Евреи;
Часть собственно литовского населения – 19/20.



Гмина Клейвы
Число селений, образующих гмину – 30;
Жителей обоего пола – 1.764 ч.;
Большинство населения – Литовцы.


Гмина Копциово

Число селений, образующих гмину – 53;
Жителей обоего пола – 4.254 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности –Подлясяки и Евреи;
Часть собственно литовского населения – 40/53.


Гмина Красново

Число селений, образующих гмину – 35;
Жителей обоего пола – 4.319 ч.;
Большинство населения – Литовцы.


Гмина Краснополь

Число селений, образующих гмину – 40;
Жителей обоего пола – 5.979 ч.;
Большинство населения –Подлясяки;
Большинство другой народности – Великороссы и Немцы;
Часть собственно литовского населения – 4/7.


Гмина Кудраны

Число селений, образующих гмину – 45;
Жителей обоего пола – 4.808 ч.;
Большинство населения – Литовцы.


Гмина Лейпуны

Число селений, образующих гмину – 56;
Жителей обоего пола – 4.902 ч.;
Большинство населения – Литовцы.


Гмина Лодзеии посад

Жителей обоего пола – 3.133 ч.;
Большинство населения – Евреи;
Большинство другой народности – Подлясяки;
Часть собственно литовского населения – 3/5.


Гмина Метеле

Число селений, образующих гмину – 31;
Жителей обоего пола – 3.219 ч.;
Большинство населения – Литовцы.


Гмина Мирослав

Число селений, образующих гмину – 35;
Жителей обоего пола – 4.335 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Евреи;
Часть собственно литовского населения – 29/30.


Гмина Покровск

Число селений, образующих гмину – 75;
Жителей обоего пола – 5.654 ч.;
Большинство населения – Подлясяки;
Большинство другой народности – Великороссы;
Часть собственно литовского населения – 2/5.


Гмина Св. Езиоры

Число селений, образующих гмину – 61;
Жителей обоего пола – 4.942 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Великороссы;
Часть собственно литовского населения – 19/20.


Гмина Сереи

Число селений, образующих гмину – 47;
Жителей обоего пола – 7975 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности –Евреи и Немцы;
Часть собственно литовского населения – 5/8.



КАЛЬВАРИЙСКИЙ УЕЗД.

Город Кальвария

Жителей обоего пола – 9.382 ч.;
Большинство населения – Евреи;
Большинство другой народности – Литовцы;
Часть собственно литовского населения – 17/100.


Гмина Симно

Число селений, образующих гмину – 33;
Жителей обоего пола – 4.055 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Литовцы;
Часть собственно литовского населения – 28/100.


Гмина Подавине

Число селений, образующих гмину – 21;
Жителей обоего пола – 3.317 ч.;
Большинство населения – Литовцы.


Гмина Красна

Число селений, образующих гмину – 30;
Жителей обоего пола – 4.600 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 87/100.


Гмина Кракополь

Число селений, образующих гмину – 26;
Жителей обоего пола – 3.407 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 90/100.


Гмина Урдоминь

Число селений, образующих гмину – 47;
Жителей обоего пола – 4.188 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 82/100.


Гмина Людвинов

Число селений, образующих гмину – 49;
Жителей обоего пола – 3.670 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы.


Посад Людвинов

Жителей обоего пола – 942 ч.;
Большинство населения – Евреи;
Большинство другой народности – Литовцы;
Часть собственно литовского населения – 12/100.


Гмина Балькуны

Число селений, образующих гмину – 33;
Жителей обоего пола – 4.382 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 97/100.


Гмина Наднеменская

Число селений, образующих гмину – 41;
Жителей обоего пола – 2.877 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Поляки;
Часть собственно литовского населения – 98/100.


Гмина Удрия

Число селений, образующих гмину – 35;
Жителей обоего пола – 2.807 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 97/100.


Гмина Любово

Число селений, образующих гмину – 47;
Жителей обоего пола – 4.488 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Евреи и Татары;
Часть собственно литовского населения – 87/100.


Гмина Кирсна

Число селений, образующих гмину – 4;
Жителей обоего пола – 3.424 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Евреи;
Часть собственно литовского населения – 87/100.


Гмина Янов

Число селений, образующих гмину – 34;
Жителей обоего пола – 2.609 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Евреи;
Часть собственно литовского населения – 90/100.


Гмина Олита

Число селений, образующих гмину – 20;
Жителей обоего пола – 3.025 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Евреи;
Часть собственно литовского населения – 89/100.


Посад Олита

Жителей обоего пола – 600 ч.;
Большинство населения – Евреи;
Большинство другой народности – Литовцы;
Часть собственно литовского населения – 16/100.


Гмина Кальвария

Число селений, образующих гмину – 48;
Жителей обоего пола – 4.391 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 89/100.


Гмина Раудан

Число селений, образующих гмину – 52;
Жителей обоего пола – 3.326 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 85/100.


МАРИАМПОЛЬСКИЙ УЕЗД.

Уездный город Мариамполь

Жителей обоего пола – 6ю063 ч.;
Большинство населения – Евреи;
Большинство другой народности – Литовцы;
Часть собственно литовского населения – 1/5.


Город Прены

Жителей обоего пола – 3.090 ч.;
Большинство населения – Евреи;
Большинство другой народности – Литовцы;
Часть собственно литовского населения – 1/3.


Гмина Квецишки

Число селений, образующих гмину – 132;
Жителей обоего пола – 5.702 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 3/4.


Гмина Шумск

Число селений, образующих гмину – 49;
Жителей обоего пола – 5.149 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Евреи;
Часть собственно литовского населения – 3/5.


Гмина Пильвишки пос.

Число селений, образующих гмину – 43;
Жителей обоего пола – 4.137 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 1/2.


Гмина Антоново

Число селений, образующих гмину – 173;
Жителей обоего пола – 5.159 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 3/4.


Гмина Гуделе

Число селений, образующих гмину – 65;
Жителей обоего пола – 6.597 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 3/5.


Гмина Вейверы

Число селений, образующих гмину – 34;
Жителей обоего пола – 5.434 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 3/4.


Гмина Фреда

Число селений, образующих гмину – 45;
Жителей обоего пола – 5.671 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 3/4.


Гмина Алексота

Число селений, образующих гмину – 65;
Жителей обоего пола – 14.174 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 1/2.


Гмина Понемонь - Пожайсце

Число селений, образующих гмину – 59;
Жителей обоего пола – 7.260 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 1/2.


Гмина Погермонь

Число селений, образующих гмину – 44;
Жителей обоего пола – 6.599 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 3/4.


Гмина Хлебишки

Число селений, образующих гмину – 86;
Жителей обоего пола – 6.187 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 3/4.


Гмина Бальвержишки

Число селений, образующих гмину – 71;
Жителей обоего пола – 6.643 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 4/5.


Гмина Михалишки

Число селений, образующих гмину – 86;
Жителей обоего пола – 5.739 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 5/6.


Гмина Яворово

Число селений, образующих гмину – 71;
Жителей обоего пола – 6.967 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 4/5.


ВОЛКОВЫШСКИЙ УЕЗД.

Город Волковышки

Жителей обоего пола – 7.070 ч.;
Большинство населения – Евреи;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 1/12.


Город Вержболово

Жителей обоего пола – 3.554 ч.;
Большинство населения – Евреи;
Большинство другой народности – Литовцы;
Часть собственно литовского населения – 1/3.


Гмина Карклины

Число селений, образующих гмину – 25;
Жителей обоего пола – 4.315 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 4/5.


Гмина Гиже

Число селений, образующих гмину – 36;
Жителей обоего пола – 3.738 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 24/25.


Гмина Поезиоры

Число селений, образующих гмину – 65;
Жителей обоего пола – 6.522 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 4/5.


Гмина Волковышская

Число селений, образующих гмину – 37;
Жителей обоего пола – 4.040 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Евреи;
Часть собственно литовского населения – 24/25.


Гмина Зеленка

Число селений, образующих гмину – 34;
Жителей обоего пола – 3.884 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 11/12.


Гмина Кибартская

Число селений, образующих гмину – 48;
Жителей обоего пола – 5.935 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 5/6.


Гмина Виштынецкая

Число селений, образующих гмину – 19;
Жителей обоего пола – 5.891 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 1/2.


Гмина Консодзе

Число селений, образующих гмину – 53;
Жителей обоего пола – 4.254 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 5/6.


Гмина Ольвита

Число селений, образующих гмину – 53;
Жителей обоего пола – 4.493 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 6/7.


Гмина Бартники

Число селений, образующих гмину – 51;
Жителей обоего пола – 5.614 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы и Татары;
Часть собственно литовского населения – 6/7.

Гмина Войткоболе

Число селений, образующих гмину – 28;
Жителей обоего пола – 3.929 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 4/5.


Гмина Поевонь

Число селений, образующих гмину – 30;
Жителей обоего пола – 5.142 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 6/7.


ВЛАДИСЛАВОВСКИЙ УЕЗД.

Город Владиславов

Жителей обоего пола – 9.607 ч.;
Большинство населения – Евреи;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 1/20.


Город Шаки

Жителей обоего пола – 3.549 ч.;
Большинство населения – Евреи;
Часть собственно литовского населения – 1/6.


Гмина Блогославенство

Число селений, образующих гмину – 67;
Жителей обоего пола – 6.011 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 3/4.


Гмина Гелгудышки

Число селений, образующих гмину – 65;
Жителей обоего пола – 3.910 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 3/4.


Гмина Гришкабуда

Число селений, образующих гмину – 63;
Жителей обоего пола – 5.404 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 3/4.


Гмина Доброволя

Число селений, образующих гмину – 23;
Жителей обоего пола – 4.161 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 3/4.


Гмина Зыпле

Число селений, образующих гмину – 77;
Жителей обоего пола – 5.877 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 3/4.


Гмина Лесництво

Число селений, образующих гмину – 67;
Жителей обоего пола – 5.172 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 2/3.


Гмина Кидуле

Число селений, образующих гмину – 59;
Жителей обоего пола – 6.856 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 3/4.


Гмина Томашбудзе

Число селений, образующих гмину – 86;
Жителей обоего пола – 5.875 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Евреи;
Часть собственно литовского населения – 3/4.


Гмина Святошин

Число селений, образующих гмину – 69;
Жителей обоего пола – 4.499 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы и Евреи;
Часть собственно литовского населения – 59/60.


Гмина Сынтовты

Число селений, образующих гмину – 48;
Жителей обоего пола – 4.507 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы и Евреи;
Часть собственно литовского населения – 3/4.


Гмина Шилгале

Число селений, образующих гмину – 58;
Жителей обоего пола – 5.252 ч.;
Большинство населения – Литовцы;
Большинство другой народности – Немцы;
Часть собственно литовского населения – 2/3.



I.

ЛИТОВЦЫ.

Часть Сувалкской губернии, занимаемая коренным ее населением – Литовцами, по своему плодородию, климату и красотам многих местностей, составляет богатый и прелестный уголок здешнего края. Живописны берега ее рек и озер, в глубине которых покоятся низвергнутые идолы язычества. Среди зеленеющих холмов и цветущих долин, в глубине лесных полян и оврагов, на каждом шагу открываются для глаз новые, очаровательные виды. Природа рассыпала здесь много своих даров, и человек, населяющий этот заветный край, вполне достоин ее щедрот.

Желая, по возможности, изобразить верную картину настоящего быта здешних Литовцев, считаем необходимым окинуть беглым взором прошедшее этого народа, отразившееся на его нравах, обычаях и общественной жизни более или менее заметными чертами.

Нет почти ни одного народа на земном шаре, которого происхождение и младенчество, не были бы обезображены баснями, вымыслами и сверхъестественными событиями. Одни только евреи, имевшие боговдохновенного историка, избежали этой колеи. По большей части летописцы, начиная историю какого-либо народа, говорят, что происхождение его теряется во мраке неизвестности, но вместе с тем усиленно стараются проникнуть в этот мрак и, руководствуясь неверными указаниями, основывая свои положения на догадках, вместо того, чтобы бросить какой ни будь свет на излагаемые предметы, делают их еще темнее. Эти долгое время оканчивались исследования происхождения древних Литовцев. Едва ли найдется народ в Европе о происхождении которого находилось бы столько разногласия и противоречий у летописцев. Теперь уже не подлежит никакому сомнению, что Литва составляла одно племя с Леттами, Корсью, Зимголою, Пруссам и Ятвягами. Между тем многие историки выводят происхождение Пруссов от соединения Ульмигеров с Готтами. Нарушевич, Нарбут и иные производят Ятвягов от Сарматов, Скифов и даже от Даков. Что-же касается собственно Литовцев, то их сроднили с половиною Азии и Европы. Одни выводят их начало от Аланов (Lit-Alani, Litvani), которых остатки сохранились по ныне между Осетинами посреди Кавказских гор; другие, основывая свое заключение на языке Литовском, в котором нашли не мало Готфских, Финских, Немецких, а преимущественно Славянских слов, хотели сделать Литовцев отраслью Славянского, Германского или Готфского племени, которое уже в IV или V столетии, смешавшись с Эстами и Финнами известно было под именами Скиров, Гирров, Герулов, Видивариев, Виддов. Известный и основательный Немецкий историк Рюсс, называет Литву чисто Славянским племенем. Основываясь единственно на языке, нельзя сделать утвердительного заключения о происхождении народа. Очень естественно, что Литовцы, находясь в соседстве с другими народами, а в особенности с Славянами, с которыми даже были частых и тесных сношениях, могли перенять много слов из их языка. Но каждый, знающий основательно Литовский язык, легко убедится, что почти на каждое из заимствованных слов, Литовцы имеют свои собственные.

Знаменитый Богемец Шаффарик (Славянские древности) производит Литовцев от Литов, или Летов, живших на границах восточной Империи и над Рейном в Галлии, а потом переселившихся на север и занявших землю между поселениями Северных Германцев и Лазов или Ляхов. Он утверждает, что эти Леты были Азиатского происхождения и поселившись первоначально между Греками, украсили свои восточно-религиозные понятия о двойном начале Божества мифологией Греков и Римлян. Михелон, Гарткнох, Богуш, Чацкий, Нарбутт, приметили, что в литовском языке находятся оригинальные названия таких предметов, каких Литва никогда не производила (Лютас – Лев; Купранугарис – Верблюд; Бездеиона – Обезьяна; Аузус – Золото и др.), что на этом языке не только в особенных словах и выражениях, но даже в общих формах склонений, спряжений, также в ударениях, находится много сходства с правилами грамматик Греческой и Латинской, и что наконец в Литовской мифологии, кроме сходства  Греческой и Римской, находится не одна религиозная идея Индийцев. А потому заключают, что колыбели Литовского народа надобно искать совершенно под иным небом, в отдаленной от Литвы стороне. На этом основании, следя за событиями и переселениями народов, занявших юго-восточную Европу за несколько веков до Р. Х. нашли предков Литовцев в Будинах и Гелонах, из коих первые составляли племя Колхов Индийского происхождения, а другие были потомками Пелазгов, поселившихся на берегах Черного моря.  Они повествуют, что Будины подвинувшись из за Кавказа, от реки Аракса к нижней Волге, встретили Гелонов между Доном и Донцем, где произошло соединение обоих народов. Это то смешение двух разноплеменных народов, которые и по переселении своем на север, в своих мифах и языке, сохранили до позднейших времен следы древнего происхождения, долженствовало дать начало Литовскому народу («Черты из исторической жизни Литовского народа»). В подкрепление этого заключения приведем ниже некоторые из древних преданий Литовцев в таком виде, в каком они сохранились в памяти сего народа, которого история, подобно истории Индии, Египта, Греции и Рима имела свои времена баснословные, мифические и героические, а вместе с тем местных богов, полубогов и героев.

Маленькая Литва, выйдя на сцену из дремучих лесов своих, под начальством храбрых вождей, сумела воспользоваться несчастным положением Руси, когда железная рука Чингиз-хана пала на нее всей своей тяжестью, и многие Княжества подверглись разгрому татарскому; Литва быстро, неожиданно, как полип, разрослась и навела ужас на соседей. Гедимин своими завоеваниями на юге воскресил храбрость Литовцев; основанием значительных городов и замков, как Вильны, Трок и др. вызвал к жизни дикий народ и проложил путь к гражданственности; родственными и дружескими сношениями с владетельными домами приобрел доверие и влияние на дела политические. Воинственный Ольгерд, стяжавший славу героя кровью бесчисленного множества людей и пеплом городов, еще более возвысил Литву в глазах Европы. Стремясь к единовластию, он утвердил достоинство Великого Князя.

Польша оком боязни и зависти смотрела на Литву. Польша, имевшая при короле Людовике опору в силе и могуществе союзной Венгрии, со смертью Людовика предоставленная самой себе, без всякой опоры извне, а внутри с неурядицей, и междоусобными раздорами, вступила на самое шаткое и незавидное политическое поприще. Оставшись сиротою, страшась Литвы, Руси, Татар, Крестоносцев, она, чтобы сохранить свою самостоятельность, необходимо должна была соединиться с могущественной Литвой, и вот почему дальновидные политики польские ухватились за Литву, как единственное средство ограждения себя от смут и треволнений внутренних и внешних, и почти силой заставили прекрасную Ядвигу выйти за Ягайло.

Западная Русь в соединении с собственною Литвою являла мощный оплот против Моголов и даже не могла не возбуждать опасения Восточной Руси. Одним словом, Литва, с дальновидностью политика, умевшая пользоваться невзгодами соседей, поглощавшая беспрестанно новые уделы, не боявшаяся ни Польши, ни Восточной Руси, ни Татар, похожа была на сильного, смелого, предприимчивого юношу, у которого все есть, кроме возмужалости и опытности. Страшнейшими врагами Литвы были Крестоносцы, не перестававшие ее тревожить своими беспрерывными нападениями. Оставаясь еще языческой, Литва долгое время служила целью для ненасытной жадности Крестоносцев, имевших предлог в кровавых своих обращениях в христианство. Монархическая власть была сильна в Литве: народ был безусловно покорен: в лице Великого Князя, в его уме и мужестве сосредоточивалось все могущество страны.

НАРОДОНАСЕЛЕНИЕ Великого Княжества Литовского состояло преимущественно из двух племен. – собственно Литовского и Русского. Нет сомнения, что по завоевании Литовцами Русских сопредельных Княжеств, завоеватели приняли от побежденных много таких предметов, которые усиливали беспрерывно связь между двумя поколениями и при благоприятнейших обстоятельствах могли бы лить их в один народ. Литовцы усвоили себе русские письмена, чиноположение, и многие формы управления. Русский язык сделался в Литве дипломатическим. Но с другой стороны и то не подвержено никакому сомнению, что между природными Литовцами, в особенности между простолюдинами, собственный их язык никогда не выходил из употребления. Равным образом в обычаях, обрядах, повериях, играх и других подобных предметах у Литовцев находится много оригинального, собственного, вовсе несходного с сохранившимся у Русских. Каждая из двух народностей имеет в этом случае много собственного, отличного от другой, происходящего от влияния совершенно иных обстоятельств, одним словом, из другого источника.

С незапамятных времен Литовцы слыли богатством и добродушием. Гельмгольд около 1168 г. упоминает об них в своей хронике Slavorum (Кн. 1 Глава 1). По его словам, Литовцы одарены от природы хорошими качествами, сострадательны и бескорыстны. Во время процветания торговли в прибалтийских городах, из Литвы вывозились самые дорогие меха: соболей, бобров и куниц. Древние писатели, а в особенности Адам Бременский (Адам Бременский издал историю католической церкви от Карла Великого до Генриха IV-го, в которой описывает начало и распространение на севере христианской веры. Скончался около 1076 г.) приходят в удивление, что Литовцы, обладая таким богатством, относятся к нему совершенно равнодушно. Кроме мехов край этот изобиловал медом. Из него приготовляли напиток, называвшийся «мидус», - нектар северных народов, который охотно пили даже короли (В письмах Сигизмунда Августа к старостам, или арендаторам коронных имений в Литве, говорится о присылке меда: «У нас пьют его, а вы не доставляете исправно»). Но более всего Литва славилась своим янтарем. Финикияне переплывали моря, чтобы запастись этим драгоценным продуктом, который у них продавался на вес золота. Только дворцы властелинов Востока и храмы богов украшались им. Значение янтаря было так велико, что мифология древних Греков приписывает ему небесное происхождение. По их верованию янтарь образовался из слез дочерей солнца Геллад, оплакивавших потерю брата своего (Phaetonta).

Достойно замечания и то обстоятельство, что на всем, известном тогда пространстве земли, не было нигде такого изобилия в янтаре, как на Жмудских и Литовских берегах Юры (Балтийского моря). И так, когда все более образованные тогдашние народы гонялись за этими детскими янтарными игрушками, Литовцы, обладая таким сокровищем, бескорыстно и щедрою рукою раздавали его пришельцам. История приводит много фактов этому. Известно между прочим, что в 1-м столетии после Р. Хр. Король Эстов, нынешних Литовцев, подарил Римскому посланнику, впервые посещавшему эту страну, 13.000 фунтов янтаря, в числе которых был один кусок, весивший 13 фунтов. В V же столетии п. Р. Хр. (495 г.) сами Эсты отправили посольство в Рим с подарком из редких янтарей, за что послы были радушно приняты тогдашним Римским королем Теодориком и получили письменное уверение в неизменной его дружбе.

Слыла так же Литва лошадьми, порода которых хотя и мелкая, но отличалась смышленостью, легкостью и красотой. В Литовских песнях (дайнос) часто упоминается об них:

«Аш туреяу жиргужели,
Норинт мажа, але гражу».
«Я имел лошадушку,
Хоть и малую, да красивую».

Литовский лен и льняные изделия имели громкую известность. И в настоящее время женщины здесь и на Жмуди ткут весьма тонкое полото, не уступающее голландскому, при том, так называемые «маргине» в роде Шотландских пледов и полушерстяные материи (черкасас, суктиннс) пурпурного, или черного цвета, для праздничных нарядов.

О гостеприимстве Литовцев древние писатели дают весьма лестное свидетельство. Между прочими Кыбург, в дневнике посольства Ливонских Рыцарей к Витовту в 1347 году, говорит следующее: «чужестранец, прибывший к ним, совершенно безопасен. Переступив порог Литовской избы, он считается гостем, а хозяин его покровителем и проводником. Нарушителей этого обычая преследует месть со стороны тех, у кого странник гостил прежде».

Языческая вера Литовцев происхождения Восточного: в ней проявляются мифы Персидские, Индийские, а также Римские и Скандинавские. Из этих разнородных начал время и обстоятельства образовали единое целое, коего главное основание – поклонение солнцу, звездам и огню. Вот некоторые из философско-религиозных понятий древних Литовцев. Мир, по мнению их, существовал искони. Все существовавшее в мире было воплощенным божеством. Оно проявлялось двояко: как благодетельное или как гибельное – было добром или злом. Эти два начала, находясь в постоянной борьбе между сбой, сосредоточивались в источнике добра и зла. Понятие о верховной силе проявлялось в слепом веровании в предопределение. Оно управляло всем, от песчинки до государства. От него зависела участь не только людей, но и богов. Верховное существо определяло судьбу себе, людям, земле, растениям, всему, и никто и ничто даже само это существо не могли избежать этой судьбы или переменить ее. Самый грех был следствием не злой воли человека, но предопределения, и кто согрешил, то не мог не согрешить.

Жизнь проистекала из двух начал – добра и зла; - силы созидающей и силы уничтожающей. По этому-то последней преимущественно и поклонялись Литовцы, как силе грозной – властительнице жизни.

Души не знали Литовцы; но они понимали дух, искру божества. После смерти, дух возвращался в недра божества или оставался на земле и переходил в другое тело. Не смотря на безусловное верование в предопределение, Литовцы ожидали награды и наказания после смерти. Награда ожидала того, кто безропотно покорялся судьбе; наказание того, кто дерзал противиться ей. Грех мог быть искуплен принесением в жертву себя самого, или предмета, дорогого сердцу. Самым страшным наказанием почиталось осуждение духа после смерти на вечное ничтожество. В противном случае дух, улетевший в горния или оставшийся на земле. Не переставал быть вечно.

Силами духа почитались разум, память, воображение, внимание, остроумие: последнее подчинялось разуму. Способности и наклонности получались с рождением; в противном случае приобрести их не было возможности ни трудом, ни усилиями, ни опытом жизни.

Доброе, прекрасное, благородное проистекали из доброго начала. Истина и закон значили одно и тоже. Закон, искони существовавший, был олицетворенной истиной. Закона нельзя было создать, но можно было отыскать его; ибо он был проявлением вечной истины. Обычай был уважаем, как память минувшего; от этого даже порок, под покровом обычая, был терпим.

Предметы, не приносящие действительной пользы, подлежали уничтожению. Удрученные годами, неизлечимые страдальцы стонами своими оскорбляли верховную силу, и поэтому их приносили в жертву.

Литовцы поклонялись светилам небесным. Солнце было источником жизни. С его появлением, Литовец верил в свое существование, с его закатом, тревожная мысль им овладевала, он боялся, возвратится ли солнце, возродится ли жизнь? Это поклонение древнейшее в Литовской мифологии, породило поклонение огню, называвшемуся Знич. Огонь или Знич был неугасаемым; его сторожили жрецы или жрицы (Вейделоты или Вейделотки). В последствии, когда стали поклоняться истуканам и верование в них соединилось с верованием в огонь, Знич был зажигаем перед истуканами.

Одним из главных идолов Литвы в последнее время язычества был Перкунас – бог молнии. Истукан его ставили под дубом. А перед истуканом стоял жертвенник с неугасаемым Зничем.

Дуб был посвящен исключительно этому идолу. Дуб и Перкунас сливались в воображении Литовцев: они почитались священными и к ним обращался Литовец во всяком случае. Всякий предмет, в который ударил гром, почитался святым. Человек, убитый громом, почитался счастливым в будущей жизни. По мнению Литовцев, в шелухе желудей, сосланы были богами семена хлеба: предание также воспоминает. Что древние Литовцы питались желудями. Предание и даже Прусские хроники говорят, будто священные дубы и зимой, и летом были зелены. Не только дубовый лес, но и отдельные деревья, особенно старые, получали божеские почести; их окружали заборами, или каменной стеной и поклонение им долго еще продолжалось даже после принятия христианства Литовцами, а во время крещения, Литовцы скорее соглашались истреблять идолов, чем прикасаться секирой к вековому дубу, свидетелю минувших поколений. И долго после крещения дубовые леса считались священными.

Древние Литовцы воображали землю большим плоским кругом, обмываемым и пересекаемым семью морями. Богиня Солнце парила над ней в колеснице, запряженной тремя конями, - серебряным, золотым и алмазным. Чертог Солнца находился на востоке. В стране вечного блаженства, которую Литовцы считали своим первоначальным отечеством и в которую души добродетельных возвращались после смерти. Денница и Вечерница (Ауштине и Вакарине) прислуживали Солнцу, которое было женой Месяца; но когда неверный муж влюбился в румяную Денницу, Перкун рассек лице его пополам. Звезды считались детьми этого супружества. Каждый человек имел свою спутницу звезду. Парка вешала эти звезды на концах нитей жизни родившихся людей. Со смертью человека падала с неба его звезда. Затмение солнца Литовцы толковали подобно Китайцам, полагая, что в то время оно борется с каким-то исполином или чудовищем. Землетрясение приписывали гневу Прамжа, который, рассердясь на землю, сечет ее так, что она дрожит под его ударами. Предание о потопе (пискиндимас) гласит: что Прамж (высочайший из богов) заметив на земле развращение, рассердился на людей и выслал к ним двух великанов злобных и несогласных между собой: Ванду и Вейя (воду и ветер), которые начали сильно колебать землю, и в продолжении двадцати суток истребили все жившее на ней. Небольшая часть людей и животных спаслись в скорлупе ореха, упавшей нечаянно с Дунгуса (неба).

Между Литовцами сохранилось множество преданий о превращениях (приводимые нами предания о превращениях, собраны любителем литовской старины Юцевичем).

1. Гегуже (кукушка), дочь литовского боярина, имела трех братьев, которых чрезвычайно любила. Во время войны Кейстута с Крестоносцами все три брата пали на поле битвы. Гегуже, узнав об этом, удалилась в глубину леса, чтобы там оплакивать свою потерю. Боги жалились над ней и превратили ее в кукушку. С тех пор птица эта каждый год весной, именно в то время, когда погибли три витязя, грустным голосом своим оплакивает их кончину. У Литовцев до сих пор существует праздник в честь кукушки. В 3-й день Пасхи вся деревенская молодежь обоего пола собирается в один дом. Там выбирают одну пригожую девушку, которую называют кукушкой. Завязав ей глаза сажают на середине избы. И около нее скачут парни, припевая: Кукушка, кукушка, куку! куку! Я твой братец, куку! куку! Сидящая, угадывая по голосу тех, которым более благоприятствует, выбирает трех парней, и целый этот день с ними только пляшет. В продолжении целого года она называет их братьями, а они ее сестрой.


2. Певец Дайнос влюбился в прекрасную девушку Скайсти; но она не отвечала его страсти. Напрасно употреблял он все усилия, чтобы приобрести ее благосклонность; пел под окном ее по утрам и вечерам, но она песен его не слушала. В отчаянии Дайнос утопился в реке. Боги превратили его после смерти в соловья, чтобы своим голосом, которым он не мог тронуть при жизни своей возлюбленной. Он утешал несчастных любовников. Скайсти почувствовала любовь к Дайносу уже тогда, когда его не было на свете и умерла с горести. Она превращена была в столиственную розу, которая только тогда начинает расцветать, когда соловей перестает петь.


3. В каком-то государстве была королева, любившая сплетни. По возвращении братьев ее из дальнего похода, она выбежала им на встречу и объявила, что во время их отсутствия жены их умерли. Братья, не входя в дом, лишили себя жизни. Боги, видя сколько зла наделала сплетница, превратили ее в ласточку, и велели ей в продолжении всей жизни быть вестницей новостей, а в память ее преступления изобразили на перьях ее хвоста пятно в виде пламени.


4. В древние времена жил один честный и трудолюбивый земледелец, который в продолжении всей жизни своей испытывал одни неудачи. Несмотря на то он бы всегда весел, работал прилежно и никогда не роптал на волю богов, которые в награду за то превратили его по смерти в жаворонка. С тех пор жаворонок всегда является весной, когда земледелец выходит в поле, вьет гнездо на его нивах, и над ними всегда кружится и поет как бы в ободрение и утешение пахарей.


5. Сотварос, высочайшее божество, по создании мира заметил избыток вредных гадов. Желая очистить т них свет, собрал всех этих ядовитых и отвратительных тварей, уложил их в огромный кожный мешок и велел одному сильному человеку Стонелису, утопить этот мешок в ближайшем озере; но вместе с тем запретил ему заглядывать во внутренность мешка. Стонелис, взяв мешок на плечи и приближаясь к озеру, подумал, «что-же тут будет дурного, если я загляну в мешок? Может быть там какие-нибудь драгоценности» и решился преступить данное ему повеление. Но лишь только развязал мешок, гады вырвались из него и расползлись по всей земле. Испуганный этим и устыдясь своего преступления, Стонелис возвратился к Сотворосу и признался в этой вине. Сотворос грелся в это время у костра из еловых ветвей. Рассердясь на ослушника, он схватил горящий сук, ударил им Стонелиса и превратил его в аиста, приказав ему в продолжении всей жизни сбирать пресмыкающихся. По этой то причине аист до сих пор ловит гадов, а черное пятно на его хвосте остается у него в память того удара, который он получил горевшим поленом.


6. В те времена, когда бог жил на земле, он ходил по селениям и деревням, чтобы ближе узнать свойства, склонности добродетели и пороки людей. В один день зашел в избу к какой-то женщине, которая в это время пекла хлеб, и попросил у ней воды напиться. Женщина, занятая работой, и будучи еще, по какой-то причине, в дурном расположении духа, отвечала ему с гневом: «открой рот и напейся дождевой воды, а у меня для таких бродяг ее в доме нет». Бог, разгневанный таким поступком женщины, превратил ее в канюка и приказал пить ей только дождевую воду, с тем, чтобы она никогда не смела брать ее на земле.


7. Бог в виде старца проходил через мост. В это время какой-то человек, по имени Балтрас, сидя за огромным камнем, хотел испугать мнимого старца и заревел ужасным голосом. Но эта шутка дорого ему стоила, бог превратил его в медведя, оставив ему вид задних лап такой, какой они имели в то время, когда он был еще человеком.


8. Когда бог приказал людям починять дороги, все взялись охотно за эту работу. Один только Жабалос не хотел повиноваться. В наказание за то бог превратил его в крота, приказал ему жить под землей и присовокупить к тому, что если он ступит только на дорогу, протоптанную людьми, тотчас издохнет.


9. В глубокой древности, еще прежде Кейстута, (как выражается простой народ), в одной приморской деревне жил человек, по имени Тейсус (праведный). Литовцы в каждом сомнительном случае обращались к нему за советом. Он решал их споры, мирил ссорившихся, и все верили ему как оракулу, свято исполняя его распоряжения. Смерть постигла Тейсуса в глубокой старости и в награду за его добродетели боги превратили его по смерти в ясень, который Литовцы называют деревом праведности – (тейсибес меджис). Предание гласит, что сами боги, сходя на землю, чтобы ближе присмотреться к деяниям людей. Восседали под сенью развесистого ясеня и оттуда изрекали свои приговоры. Также сохранилось предание о Юре, богине моря, которая, влюбясь в простого рыбака, ела вместе с ним рыб, раздирая их пополам. Оттого произошли камбалы, изображающие как-бы половину рыбы. Перкун, рассердясь на Юру за страсть к смертному, разгромил ее подводные палаты. Обломки этих палат составляют куски янтаря, выбрасываемые, во время бури, на берег моря. В древней Литве, во все время существования язычества, хранилось предание, что жители ее, первоначально обитали на востоке, в стране, из которой восходит солнце для освещения земли. Предков своих Литовцы называли исполинами, сынами месяца. Старые могилы в Литве и до ныне именуются могилами исполинов. (Черты из истории и жизни Литовского народа).



***

Литовцы, населяющие Сувалкскую губернию и отделенные лишь руслом Немана от своих единоплеменников Западного края, кроме несколько большего культурного развития, ничем от них не отличаются. Они сохранили те же нравы и обычаи, язык и поверья. Как в Западном крае, так и здесь, Литвин беспредельно любит свой домашний очаг, он набожен, трудолюбив и честен. Наружность его осанистая, выражение лица кроткое и спокойное. Литвин высок ростом, имеет тяжелую походку, неуклюж и неловок. Рассердить его трудно; но в пылу гнева он становится страшен. Любит нежно и строго карает измену в любви. Неблагодарность считается у Литовцев самым гнусным пороком и не прощается никогда – даже после смерти неблагодарного. «Я похоронил его – говорит Литвин, - но не зарыл с ним моей злобы, потому что она уж слишком велика». Стойкость в труде и предприятиях составляет характеристическую черту Литовца. Не горячится он, не делает излишних усилий, но не устает и подвигается к цели. «Festina lente» - кажется есть его девизом. Не сметливый на взгляд, он не лишен однако быстрого понятия, но не торопится с ответом пока не сообразит в чем дело. Литвин обладает хорошей памятью; слово хранит свято, но, по свойственной ему предусмотрительности, не легко дает обещание. Человек легкомысленный не пользуется у него уважением; Литвин избегает даже с ним разговора. Тайны не выдаст никому и никогда не проговорится – даже хмельной. Любит плотно поесть и выпить лишнюю чарку, что при отлично здоровье не ведет за собой особенно худых последствий; это бывает впрочем только при угощении. Хозяин, в таком случае, ест и пьет не в меру; гости обязаны подражать ему – отказ считается кровной обидой. Женщины хорошо сложены и красивы; любят песни, которые, в особенности у девиц, не прерываются даже во время труда. Литовский язык, при всей самостоятельности, имеет много Латинских, Славянских и Нормандских слов. Обыкновенная одежда Литовцев в летнее время: кафтан из серого домашнего сукна или холстяной китель; зимой же: длинный тулуп, окаймленный шерстяной тесемкой. Замужние женщины – сверх обыкновенной рубахи и юбки надевают длинный серый или голубой кафтан, окаймленный барашками, и перевязывают голову платком, из-под которого видны края чепца; девки же заплетают косы и обвивают их кругом головы. В летнее страдное время мужчины носят длинные белые рубахи из домашнего холста; воротник застегивается металлической запонкой, или завязывается ленточкой. Штаны тоже из холста, подвязанные узорчатым шерстяным пояском. На ногах, большей частью, так называемые Клумпи – род башмаков с деревянными подошвами (Клумпи впервые привезены в здешнюю страну из Дании, в XVII столетии, Иваном Хроизостомом Паском, (известным своими памятниками о походах Гетмана Чарнецкого) и подарены им своей невесте Терезе Кросновской. Башмаки эти были сделаны из липового дерева и уложены в красивый ящик, купленный в Познани. Пасек в своих памятниках свидетельствует, что «Датская женщина как в городах, так и в селениях носят деревянную обувь и проходя по мощеным улицам производят обувью этой столь оглушительный шум (kolat), что разговаривающие не слышат друг друга»). Клумпи бывают также совсем деревянные. Для приготовления их употребляется липовое или осиновое дерево. На голове шапка из толстого сукна с козырьком или черная валеная шляпа, перевязанная цветным шнурком. В праздники мужчины, кроме серого кафтана или тулупа, надевают суконный или коленкоровый камзол с металлическими пуговками, серые суконные панталоны, и сапоги с длинными голенищами. Шляпу или картуз заменяет остроконечная суконная шапка на меху, с длинными ушами, напоминающая обычай древних Литовцев, которые вместо шапки носили головную кожу убитого ими хищного зверя. Девки в будничные дни носят на голове небольшие платки, обыкновенную рубашку и юбку с передником; отправляясь же в гости, надевают род корсета, пеструю юбку и голову перевязывают цветным платком. Некоторые из них носят, так называемую, пакельку, в роде кокошника, из галуна или цветной ткани. К праздничному наряду женщины вообще надевают белые чулки и обыкновенные кожаные башмаки.

Со времени соединения Литвы с Польшей обычаи Литовцев во многом изменились. К этому еще более содействовало введение Христианской веры. Духовенство старалось всеми силами истребить все то, что только приводило на память древнее язычество Литвы, которого весьма незначительные следы остались еще в некоторых обрядах, играх и забавах в известные дни года. Мы упомянем здесь только о немногих обычаях, обрядах и поверьях, имеющих место исключительно в одной Литве. Но в них встречается отчасти сходство с существующими в смежных с Литвой, - Руси и Польше.

В день Нового года, простолюдины занимаются гаданием, стараясь узнать будущее. В числе многих, существует в Литве особенный метод гадания, который употребляют обыкновенно девушки, а иногда и женщины. Стараются взять тайно у мужчины какую-нибудь вещь, и ложась спать кладут ее у себя под подушки. Если такую вещь увидят во сне, то это считается самым благоприятным предсказанием.

Перед светлым Христовым Воскресеньем стараются очистить обыкновенно внутренность избы. Но если этого не успеют делать до Страстного четверга, то с того дня до самой Пасхи уже не начинают этой работы, боясь, чтобы лежащему в гробе Христу не засыпать глаз. В этот день охотники стараются застрелить какую-нибудь дичь из нового ружья, чтобы потом не давать промаху. В продолжении трех дней пред Пасхой женщины не занимаются пряжей, и старательно прячут веретена и прялки, чтобы их кто-нибудь не увидел, в противном случае это бы вредило во весь год скоту.

В первый день Светлого Воскресенья никто из дома не должен выходить в гости. Каждый посетитель в этот день принимается очень сухо, особенную же неприязнь составляет для хозяина, когда пожилая женщина придет просить какой-нибудь вещи или за огнем. Зато на другой день начинаются и угощения.

Св. Георгий почитается покровителем охотников. Старая легенда утверждает, что вместо собак он употреблял волков и других хищных зверей. А потому занимающиеся охотой приносят в день Св. Георгия в церковь разные пожертвования, состоящие из домашних животных. Чтобы и бедные могли участвовать в таких приношениях, настоятели некоторых костелов заказывают восковые фигуры лошадей, коров, овец и т. п., которые церковные сторожа продают у входа в костел. Каждый, купивший такую фигуру, обносит ее начала несколько раз около костела с молитвой и потом кладет в алтарь. В день Св. Георгия не должно сучить ниток, приготовленных для тканья, иначе волки целый год буду бродить около дома. Также, в этот день, девки не должны скакать по доскам, чтобы ржаные колосья не припали к земле.

Более всего бдительности должны иметь хозяева накануне Рождества-Предтечи. Ввечеру этого дня колдуньи отнимают у коров молоко. Чтобы воспрепятствовать тому, втыкают в щели стен коровника посвященные ветки или прилепливают сложенные крестообразно свечки, а иногда варят сито от молока, в святой воде, взятой з трех костелов. Это последнее средство подвергает колдунью ужасным мучениям. Не будучи в состоянии перенести их, она приходит в дом, где варили сито, и просит, чтобы ей дали какую-нибудь вещь. Получив отказ, просит прощенья и возвращает коровам молоко.

В самый день Рождества-Предтечи смельчаки выходят прежде восхожденья солнца в поле, ложатся на траву, и когда солнце поднимается, смотрят не выходит-ли где-нибудь из земли пар столбом. В этом месте несомненно должен быть зарыт клад. Ночью ищут цвета папоротника.

Особенное чествование воздается Св. Иоанну Непомуцену и Св. Агафии. Нет почти ни одного селения и даже деревни, в которых не было бы их деревянных изображений.  Св. Агафия преимущественно спасает от огня. В день ее посвящается в костелах хлеб, который тщательно хозяева сохраняют. Во время пожара, кусок такого хлеба обносят около горящего строения, а потом бросают в огонь, отчего пожар прекращается. Св. Агафия изображается обыкновенно с хлебом в руке.

В день благовещения нельзя ни чесать волос, ни очищать головы, иначе нельзя будет сохранить от кур молодой капусты на грядах, которую они всю выклюют. Если гусыня снесет яйцо в этот день, не должно подкладывать его с прочими, потому что выклюется урод.

В день Св. Троицы не оставляют разложенного на траве для беления полотна; в противном случае оно все будет в дырах.

В день Рождества-Предтечи нельзя идти ни в лес за ягодами, ни на луга за травами и цветами. Обыкновенно эти предметы приготовляются накануне этого праздника. Но пор захождении солнца, парни разбегаются по лесам и лугам, откуда приносят светящихся жучков, девушки же не смеют ни на шаг выйти за ограду двора своего дома, чтобы лесные и полевые страшилища их не перепугали.

Если в праздник Рождества-Христова стараются топить печи прежде появления зари, чтобы воробьи не видели выходящего из избы дыма; иначе они причинят большой вред посевам того хозяина.

До этих пор говорили мы о поверьях или предрассудках, относящихся к известным дням в году. Мы найдем их несравненно более в частной жизни Литовцев, в которой каждое важное обстоятельство, как то: рождение, крестины, сговор, свадьба. Похороны. Сопровождается особенными обычаями и окружено множеством предрассудков. Например:

Если мать выкупает маленькое дитя перед наступлением ночи, то не должно выливать воды; но поставить ее на всю ночь в избе и уже на другой день утром вылить, - иначе это повредит ребенку.

Вымывая детские пеленки, не должно их катать в катке, но перетирать в руках; иначе ребенка будут мучить желудочная боль и ветры.

Мокрых пелен не должно вывешивать для просушки на дворе: потому что дурной ветер может закрасться в них и повредить дитяти.

После крещения ребенка, кума привезши его из церкви, передает отцу, который кладет его на несколько минут на пороге. Это называется освятить дитя через порог.

Когда дитя не перестает плакать ночью, то это значит, что оно не накормлено досыта молоком матери: а потому надобно положить его за спиною матери; тогда невидимая покровительница детей, которой название неизвестно, докормит его и усыпит. Но когда дитя уснет, должно его тотчас положить в люльку, иначе, может заспаться до смерти.

Если мать положит не осторожно дитя в ногах поперек своей постели, то от этого может приключиться ребенку рожа, сыпь или другая тому подобная болезнь.
 
Приметив страдания ребенка, и полагая, что они произошли от того, что его сглазили, мать берет пальцами правой руки щепотку соли, и обведя рукою три раза около дитяти, плюет, а соль бросает в огонь.

Если кто-нибудь взглянет на ребенка дурными глазами, мать должна над малолетним три раза чмокнуть, и после каждого раза плюнуть в ту сторону, в которую обратится подозрительный человек.

Когда дитя умрет, то делая ему гроб, не должно употреблять железных гвоздей, потому что в таком случае, в том семействе детей уже не будет. Также должно собрать щепки, оставшиеся от сделанного гроба, и выбросить на улицу, остерегаясь при том, чтобы кто-нибудь не развел ими огня; в противном случае будут часто умирать в том доме.

При возвращении с похорон никто не должен оглядываться. Если оглянется из провожавших покойника один, то через неделю непременно будет другой покойник; если двое, то через две недели; а если по какому-либо нечаянному случаю все оглянутся, то через день или два придется опять кого-либо хоронить.

Когда беременная женщина тянет из колодца воду, должна стараться, чтобы вода не вылилась из ведра, потому что в таком случае дитя родится калекой.

Если беременная женщина просит чего-нибудь от другой, а та не дает ей, то должна бросить в противную сторону камень; иначе мыши прогрызут ее одежду.

Если беременная женщина съест ласточку, то родится слепое дитя; если толкнет ногою собаку или свинью, то родившийся ребенок будет иметь волоса, подобные шерсти этих животных.

Чтобы колдунья не отняла у коровы молока, надобно просверлить ей рог, залить его ртутью, и отверстие залепить воском.

Если корова в первый раз родит бычка, то будет много давать молока, а если телку, то мало; потому что, в последнем случае, она задержит молоко для дочери.

Когда погаснет свеча, горящая перед больным, надобно примечать куда пойдет дым от нее. Если пойдет за двери, то больной умрет, а если разойдется по комнате. – то выздоровеет.

Выгоняя первый раз на пастбище весною овец, надобно на пороге овчарни положить несколько яиц. Если овцы их разобьют. То стадо уменьшится в продолжении лета, а если яйца останутся целы, то стадо сохранится и умножится.

Если мышь съест кусок посвященной пасхи, то превратится в летучую мышь.

Когда чешут волосы или очищают голову, то надобно потом зачесать волосы к верху, иначе встретишься с волком.

Бросая в землю семена огородных овощей, не должно пересыпать их из правой руки в левую; в противном случае родится совсем не то, что посеяно, а что-нибудь иное.

Увидев первый раз в году ходящего по земле аиста, надобно тотчас сесть на том месте, через которое он проходил: иначе, в продолжении целого года, будет происходить большой беспорядок в хозяйстве.

Когда сова отзывается плачливым голосом, то кто-нибудь захворает; если стонет протяжно, предсказывает похороны; а если голос ее уподобляется плачу дитяти, это значит, что скоро незамужняя женщина будет иметь потомка.

Когда сорока отзывается, сидя на заборе, надобно ожидать приятного гостя; когда щебечет, пролетая мимо окон, предсказывает не милого гостя. Иногда сорока насылает домовых, которые по очам ездят на лошадях. Для предупреждения этого, надобно убить сороку и повесить ее в конюшне над лошадьми. А чтобы шерсть на лошадях не ежилась, и чтобы зуд около хвоста их не беспокоил, надо таким же образом употребить убитого крота.

Крик филина считается предвестником урожая ржи. Литовцы уверяют, что сколько раз он крикнет, по столько рублей продаваться будет бочка ржи в продолжении года.

Воробьи превращаются в мыши, а мыши в воробьев, судя по времени года и перемене в воздухе.

Если петух запоет в необыкновенное время, то это предсказывает или дурную погоду, или несчастье.

Если услышать, что куры заводят необыкновенный шум, тотчас стараются прекратить его; иначе в доме возникнет шум и ссора.

Если курица отзовется голосом подобным петушьему, непременно воспоследует какой-нибудь убыток в доме. Чтобы предупредить беду, берут курицу и измеряют ею пространство от скамьи, стоящей у стола, до порога, перекидывая ее через голову. Если наконец она встретится головой с порогом, отрезывают ей голову, а если хвостом, отсекают хвост.

Если какой-нибудь хозяин увидит весною в первый раз трясогузку, обращенную к нему хвостом, то у него в поле вырастет длинный лен, а если головой, то крупная капуста.

Не должно (сожигать) сжигать старой метлы, иначе ястреб будет душить кур.

Не должно никому подавать напитка через порог, чтобы не возникла ссора.

Обрезывая ногти должно обрезки бросать в огонь, чтобы таким образом сохранить их для важной надобности, когда поле смерти придется (вдираться) взбираться на крутую и скалистую гору блаженства. Разбросанные неосторожно обрезки ногтей сбирают злые духи и делают себе из них шляпки, в которые нарядясь смеются потом над душами, которые не сохранили своих ногтей и не имеют возможности (вдираться) взбираться на вожделенную гору (явный остаток язычества). В древние времена, при похоронах, сожигали с телом умершего рысьи когти, чтобы облегчить ему путь на гору блаженства.

Невеста перед венчанием не должна ни есть, ни пить у себя дома; иначе мыши будут делать большой убыток в кладовой, а гусеницы в огороде. Если которая-нибудь нарушит это правило, должна на другой день после свадьбы пойти к соседке, и просить у ней чего-нибудь в займы. Если просьба ее будет удовлетворена, то мыши и гусеницы перейдут к соседке. Богобоязливые женщины, не желая наносить вреда соседям, идут в лес, в котором находится много сухих ветвей, и громко повторяют просьбу свою до тех пор, пока какая-нибудь сухая ветвь не заденет их за одежду. Тогда уже мыши и гусеницы перейдут в сухой лес.

Если в беременную женщину бросит кто чем-нибудь, то родившееся от нее дитя будет иметь непреодолимое желание брать такую вещь в рот. Всего вреднее в этом случае уголь и глина.

Кто разводит в печи огонь не должен говорить, ни оглядываться, хотя бы его звали; иначе огонь будет выходить из печи, и может возникнуть пожар.

Во время грозы не должно пускать собак в комнату, а в поле не должно укрываться под стоящими отдельно деревьями, - потому, что гром есть стрела Божия, преследующая злых духов, которые прячутся от нее под нечистых животных или упомянутые деревья.

Если молния разобьет дерево, так, что оно засохнет, не должно к нему прикасаться, потому что под его пнем пригвожден молнией злой дух. Тронув такое дерево можно освободить его. Но если дерево, разбитое молнией, не засохнет, то можно употребить его на свои надобности; потому что в таком случае злой дух ускользнул от громовой стрелы.

Когда от молнии загорится дом, утверждают, что злой дух спасся и зажег строение. Если же молния не сделала пожара, то это служит несомненным доказательством победы, одержанной над злым духом.

ОБРЯД ВО ВРЕМЯ РОЖДЕНИЯ ДИТЯТИ И КРЕСТИН. Как только родится дитя, повивальная бабка обмывает его самой холодной водой. Это называется обмывание потом Лаумы. На другой день, а чаще всего того-же самого дня, отец передает дитя кумовьям, которые тотчас отправляются с ним в приходский костел для совершения обряда крещения. Пока они возвратятся из костела, родители новорожденного приглашают родственников и знакомых на угощение, на которое каждый приходящий хозяин приносит водку, а хозяйка яичницу и жареные в масле булки с творогом. Если кто придет из не женатых и не даст ничего бабке, то отбирают у него шапку или другую какую-либо вещь, которую он должен выкупить. Собираемые таким образом деньги предназначены, будто-бы, на мыло для ребенка.

Прежде истечения года со времени рождения, не вкладывают рубашки на ребенка, говоря, что ему довольно еще будет времени свой век износить, а окутывают его кусками холстины.

Когда у дитяти покажется первый зуб, родители его сзывают гостей на пирушку, в продолжении которой молятся и поют духовные песни, дабы возблагодарить Бога, сократившего страдания дитяти и даровавшего свету трудолюбивого человека.

Кому зубы прорезываются без боли, тот будет трудолюбив и воспользуется успешно плодами трудов своих.

Родильница должно беречься, чтобы никто не знал о постигающих ее болях, потому что, по мнению Литовцев, она должна страдать за всех присутствующих при рождении и знающих о ее состоянии.

В первые дни после рождения ребенка, стараются как можно менее показывать его посторонним, в особенности пригожим посетителям. Красавцы и красавицы с давнего времени почитаются между Литовцами более всех способными к чародейству. Существует даже пословица: «старому лгать, богатому красть, а пригожему колдовать».

СВАДЬБЫ у Литовцев совершаются всегда при участии свата (пиршлис), со стороны жениха, и свахи со стороны невесты. Парень отправляется со скотом в дом родителей своей зазнобушки, которая после обычных приветствий тотчас уходит, ежели предложение не будет принято; в противном случае ее сажают рядом с женихом и уговариваются на счет времени свадьбы. Прощаясь с будущим зятем, родители заставляют дочь поцеловать жениха и с тех пор она уже считается помолвленной. Гостей на свадьбу приглашают от имени жениха и невесты, так называемые послы (квелис). Посол, в праздничном наряде, с рутяным венком при шляпе, держа в руках длинную палку, украшенную ленточками, (знак посольского чина), садится на лошадь и, если он посол жениха, отправляется прежде к невесте; посол же невесты едет к жениху. Войдя в избу и остановясь у дверей, посол говорит пригласительную речь, которая заключается в следующих словах: «я посол т Бога и от такой-то красной девицы. Встала она ранехонько, прошла по двору, золотую росу отряхая, отворила садик, нарвала цветов, украсила ими голову и пошла в костел. Там, молясь перед алтарем, понравилась такому-то молодцу. Прошу пожаловать на свадьбу». Посол жениха говорит так: «я посол от Бога и от такого-то молодца. Встал он рано, отворил конюшеньку. Заржал добрый конь, - молодец заплакал и пошел в костел. Там понравился он, молясь перед алтарем, красной девице. Прошу на свадьбу тогда-то». От жениха или невесты посол отправляется дальше и ездит с приглашениями от понедельника до четверга. Свадьба обыкновенно начинается в понедельник вечером, который и называется девичьим. На этот вечер жених приглашает своих товарищей, а невеста подруг. Гости привозят с собой водку и лепешки; кроме того, девушки приносят невесте 4 аршина тонкого полотна и другие подарки. На следующий день ведут невесту в амбар и наряжают к венцу. Жених, получив благословение от своих родителей, приезжает к невесте с сватом, дружбами и прочими гостями. Домашние благословляют их в путь следующими словам: «Отправляйтесь с Богом! Вы встретите Спасителя у ворот, а Матерь Божью на перекрестной дороге». Жених с дружбами едет верхом, родные же и гости в бричках или санях – смотря по времени года. Приехав на место, жених идет в амбар и, найдя невесту уже одетую, дарит ей платок, присутствующих же подчует водкой. Невеста взаимно дарит жениху: сорочку, платок и кушак, которым перевязывает его в присутствии матери. Приехавшие с женихом, оставшись на дворе, делают вид, что пробиваются в хату; но их туда не пускают домашние, припевая: «Запоздалые сватушки, что вам помешало приехать раньше? Не занимали-ли вы колес, лошадей или сапогов?». Встретив препятствие, гости подчуют домашних водкой, после чего двери уже для них отворяются. Не много посидя, все гости отправляются в амбар к жениху и невесте и там беседуют с ними, причем девки украшают шапки парней ленточками и блестками. Из амбара переходят в избу в следующем порядке: сват со свахой в первой паре, невеста с женихом во второй, за ними родня и гости, а на самом конце родители. Войдя в избу, ходят кругом стола, после чего жених с невестой садятся на первом месте, против них сват со свахой и начинается угощение, во время которого поют заунывные прощальные песни. Невеста прощается наконец с родителями и весь свадебный кружок отправляется в костел.  Жених с дружбами едут верхом, невеста с сватом и свахой в одной бричке, а остальные как попало; родители же остаются дома. Во время дороги музыканты наигрывают веселые песни. Когда молодых уже обвенчают, все идут в корчму на закуску и возвращаются в том же порядке на обед. Перед обедом ведут молодую в амбар и предлагают ей надеть чепец; но она отказывается до тех пор, пока его не оденет сам молодой. Первое место за обеденным столом занимают молодые. Один из дружб распоряжается угощением и собирает деньги на чепец для молодой, которая, после обеда, идет в амбар и там раздает гостям подарки. Пир продолжается до ночи, с наступлением которой сват со свахой ведут молодых к брачному ложу, приготовленному в амбаре, где запирают их на замок. Когда уже расцветет, все идут с музыкой будить молодых, которые потчуют гостей сладкой водкой и лепешками; сестра же молодого приносит для умывания ключевую воду, за что брат дарит ей деньги, а молодая белое полотенце. Веселье продолжается еще два, или три дня, после чего все разъезжаются по домам, напутствуемые песнью: «с Богом сватушки. В воротах встретите вы жида, а жидовку на перекрестной дороге». Молодые наконец едут в свой дом. В субботу, с родителями молодого, приезжают в дом родителей новобрачной, которые, спустя неделю, взаимно посещают их.

ПОХОРОНЫ у Литовцев не так печальны, как бы следовало ожидать от нравственной их жизни и взаимной привязанности. Умирающего кладут на пол, в том убеждении, что от этого ему будет легче. Мужчину хоронят без верхней одежды и сапогов. На голову ему надевают шапку и, ежели покойный был холостой, украшают ее цветами и ленточками. Женщину замужнюю, или вдову, одевают в юбку, передник, чистый платок и чепец; девицу же в венчальный наряд. Покойников покрывают белыми саванами. На похороны приглашают соседей и родных, которые целуют покойника в лицо и голосят над ним, не щадя похвал, и затем начинается похоронная тризна, которая совершается в той же избе, среди смеха и попойки. На следующий день хоронят покойника, после чего тризна еще продолжается, смотря по зажиточности оставшейся семьи. Поминки бывают обыкновенно осенью. После панихиды, за которую, кроме денег, дают священнику: сыры, масло и другие съестные припасы, устраивают тризну, на которую иногда приглашают и священников.

ЖИЛИЩА Литовцев содержатся весьма опрятно и прежние дымные хаты заменяются светлыми и веселыми избами. Жилой дом разделяется на две половины: в одной находится, так называемая светлица, для приема гостей, при ней изба хозяев, а в другой – общая изба, при к5оторой бывает кладовая; посередине же большие сени. В светлице стены украшены изображениями святых. Амбар тоже служит приемной в летнее время для интимных гостей.

В домашнем быту Литовцев представляется образ патриархальной жизни. Власть сосредоточена в лице хозяина, которому все покоряются беспрекословно; хозяйка же занимается исключительно женским делом. Дети хозяйские ничем не отличаются от наемной челяди; все, по мере сил и способностей, принимают участие в труде, все садятся за один стол и все вместе отдыхают после работы.

По историческим данным, уже с XII столетия Литовцы занимаются земледелием. В последнее время культура заметно подвинулась вперед. Средний урожай дает озимого 8, а ярового 12 зерен. В многих местах сеют клевер; в западной же полосе, около Прусской границы, большие пространства засеяны льном.

Песни Литовцев имеют грустный и заунывный напев. Они разделяются на так называемые «дайнос», житейские и «гесме», религиозные и богатырские. Некоторые из сих последних напоминают времена язычества. Из музыкальных инструментов, сопровождающих пение, в древние времена известны были Литовцам и отчасти некоторые употребляются и ныне, разного рода свирели (Вождис, Швильнинне, Туртукле, Тутурче), дудочки, сделанные из соломы или пера (Бирбине), бубны и цымбалы, а также род арф или лир (Канклис) и скрипка, перешедшая к ним от Русских; но преимущественнейшее орудие музыки – пение. Приводим несколько образчиков народных Литовских песен, в переводе.

1.

Над морем, над пристанью
Большая гора;
На горе, на холме
Стоит зеленый дуб.
Я поплыл туда
И обнял его.
О любезный дуб!
Превратись в отца,
Зеленые ветки
В его рученьки.
А листья зеленые
В сладостную речь.
И заплакал я
Сиротинушка;
Дуб не превратился
В доброго отца
И листья зеленые
Не промолвили.


2.

Ах мороз, морозик!
Холодная зима!
Братец мой седлал
Гнедого коника.
Ах конь мой! коник,
Мой коник гнедой!
Выплывем ли мы
Из Неры, из моря?
Коник выплыл
Из Неры, из моря,
А брат тонул
На берегу Юры
Он ухватился
За черемушку.
О черемха, черемха!
Зеленое деревцо!
Почему ты не зеленеешь
Зимою и летом?
- Когда меня холят срубить
И ветви обрубить и пр.


3.

Почему сестрица
Ты не запоешь?
Почему на ручки
Оперлась грустя?
- Ах не петь уже мне,
Веселой не быть:
Садик разорен
И истоптан весь,
Розы вырваны
И разсыпаны.
- Уж не ветер ли
Дул с полуночи?
Уж не буря ли
К нам нагрянула?
Не Перкун ли злой
Сбросил молнию?
- Не гремел Перкун,
Бури не было:
Вышли на берег
Злые люди,
Злые люди
Бородатые,
Разорили все,
Розы вырвали
И разсыпали.


4.

Не соколики пролетали,
Три молодчика было нонече.
И один из них, из молодчиков,
Подарил мне ленту алую;
А другой поднес мне рублей кувшин.
Третий молодец детинушка
Целовал меня в очи карие:
Не давал мне лент, не дарил добром,
Только в косы мои черные
Он заплел любя розу белую.


И тому, кто дал ленту алую,
Я-б сестрой была сиротинушке;
Богачу, была-б соседушкой;
А соколику ненаглядному,
За цветок и лобызание,
Отдала бы свою молодость,
Сердце нежное, горячее!


Гороховый венок. (знак отказа в любви)


Парень:

Девица, голубушка!
В садике цветет
Роза бело-снежная:
Я ее сорву.
Из нее веночек
Для тебя сплету;
А в первые святки
Обвенчают нас.


Девица:

Под моим окошечком,
Под забориком,
Горошок растёт
Зелененький.
И пока на святки
Обвенчают нас,
Из него веночек
Сплети в добрый час.


II.

ПОДЛЯСЯКИ.


Совершенно иной, по характеру и образу жизни, народ Подлясяки. Безотчетная веселость и удаль, составляют характерную их черту. Подлясяк бывает обыкновенно не большого роста, с бойким и умным выражением лица; он трудолюбив и набожен; но не пропускает случая погулять и гуляет что называется на роспашку. Четырех-уголка с меховым околышем, синий или светло-серый кафтан, в роде сюртука, такие же шаровары и сапоги с подковками – обыкновенный их наряд. Женщины носят цветной платок, обернутый около головы, синий кафтан и шерстяную полосатую юбку с передником. В отношении экономическом – Подлясяки не уступают Литовцам; но в семейных отношениях и домашней жизни Подлясяк нет уже той теплоты и патриархальности, которыми отличаются Литовцы. Подлясяк опрометчив и невоздержан, часто под хмельком нарушает домашнее спокойствие, которого не гарантирует так же крутой и неуступчивый нрав Подлясянок.

Свадьбы у Подлясяков бывают осенью. Сват (Дзевослемб) отправляется в дом родителей девушки с вопросом: согласны ли они выдать ее за предлагаемого им парня? Получив благоприятный ответ, он приходит уже с женихом и наступает сговор. Накануне свадьбы, обыкновенно в субботу, приглашаются соседи в дом невесты плести венок, где садятся вокруг накрытого стола, на котором красуется большой пирог, (каравай), убранный калиновыми ягодами и обставленный бутылками с водкой. Наступает угощение, во время которого поют:

- «Захотелось девице
Калинового веночка» и пр.


В день свадьбы, собираются вновь приглашенные, садятся за стол, и после обеда, поют:

Пора уже пора
Ударить челом.
Попросить прощенья
У родного батюшки.

Сват подает руку невесте, водит ее вокруг стола и поет:

Садись же голубушка,
Не помогут слезы.
Ни твои рыданья –
Лошади запряжены.

Невеста поет в ответ:

Дайте же сердечные
Поклониться батюшке.
Спасибо кормилец
За любовь и ласки!
Меньше будет горя
Когда я уеду.

Тоже самое поет она матери и затем едут в костел. После венчания свадебная свита возвращается в дом родителей молодой обедать и того же дня переезжает к молодому, где после сытого ужина надевают чепец новобрачной. При чем поют:

Веночек мой зелененький
Снимают тебя с головушки
Хозяева знатные,
Хозяюшки красавицы.
Расплетают косыньки
На горе и слезыньки,
На горе и слезыньки.
Зачем меня матушка
Замуж отдала?
Рано еще, рано
Мне хозяйкой быть,
Матушка моя!

Похороны, при хорошем угощении, продолжаются три дня; бедняка же провожают на следующий день до 1-го креста, затем родные уже одни хоронят покойника. Есть поверие, что за упокой души нужно пить побольше и потому во время похорон водка в большом ходу.

В песнях Подлясяков отражается верно характер народа. Напев их веселый, отрывистый, звучный, ложится как раз под такт молодецкой пляски, известной под названием «мазур».

1.

Возле озера,
Возле синяго,
Собирает
Катя ягоды,
И пришел к ней
Ваня баловень:
- «Ты поди со мной
Красна девица
В рощу темную
За ягодкой».
А она говорит ему в ответ:
- «Не пойду с тобой
В рощу темную.
Далеко она,
И уж солнышко
За высокою
Горой прячется».


2.

Не пташка поет
Заливается,
В зеленой роще
Поет девица,
И жнет траву она
Душистую;
И зовет к себе
Дружка милого:
«Ты поди ко мне
Ненаглядный мой,
И утешь меня,
Сиротинушку,
Светлым взором,
Речью сладкою».

Не увяла еще
Травка сжатая,
Не умолкла еще
Пташечка.
А о девушке – зазнобушке
Ходит по миру
Весть не добрая.


3.

За озером, за речкою
Стоит липа зеленая,
И воркуют на ней
Три голубя.
Три голубчика,
Братья кровные –
Ведут речь они
О красавице,
Окрасавице,
Душе – девице.


- «Ах! Моя она», говорит один,
Нет моя, другой
Возражает брат.
«Кому судит Бог»,
Молвил третий брат,
«Тому быть женой
Нашей пташечке».


А красавица,
Душа – девица
Подгорюнилась,
Опечалилась,
Льются слезы,
Как жемчужинки,
Из очей ее
Лазуревых.


Злая мачеха
Отдает ее
Старику,
Кощею хилому.
Отдает ее, -
Продает ее,
Злая мачеха
Ненавистная.






III.

ВЕЛИКОРОССЫ – СТАРООБРЯДЦЫ.

(статья эта заимствована из Обзора Сувалкской губернии, приложенного ко всеподданнейшему отчету за 1871 год. (Ред.))

В средней части Сувалкской губернии, по реке Ганче и в прилегающих к ней местностях Сейнского и Августовского уездов, проживает в настоящее время 5.793 обоего пола людей чисто-русского происхождения, известных здесь под именем старообрядцев. Из них около 800 принадлежит к единоверию, остальные 4993 к филиповской, или, как говорят они сами, к филиповской безпоповщинской секте, образовавшейся при разделе поморского согласия на филиповцев и федосеевцев.

Время первого появления, так называемых, старообрядцев в сказанной местности с точностью не известно, но по многим данным оно должно быть отнесено к эпохе царствования Алексея Михайловича, или правильнее к началу движения раскола в православной Церкви. Причины их переселения тоже объясняются различно, и одни видят в них людей, пришедших сюда искать свободы от бывшего в то время на Руси крепостного ига, другие – последователей раскола, полагавших найти, в глубине непроходимых лесов прежней Августовской губернии, возможность отправлять беспрепятственно свои религиозные обряды. То и другое предположение кажутся вероятными, тем более, что тогдашнее польское правительство не обращало на этих выходцев никакого внимания; несомненно же только одно, что эти выходцы пришли сюда из самого центра России, язык, нравы и обычаи которой потомки их сохранили неприкосновенно и по настоящее время.

Надо полагать, что судьба первых переселенцев, нашедших здесь, в так названной ими «Зеленой пуще», все условия спокойного и безбедного существования, сделалась известною на месте их родины, потому что число таких выходцев увеличивалось постоянно. Самый же значительный наплыв их сюда был в начале текущего столетия, к сороковым годам которого всех поселков и деревень, с большим или меньшим числом обитателей и количеством угодий, основанных собственно раскольниками, насчитывалось до 62, а именно в Сейнском уезде 37, в Августовском 22 и в Кальварийском 3.

Поселения эти, для которых по-видимому выбирались самые уединенные местности, и преимущественно на пространстве прежней пограничной черты Августовского и Сейнского уездов, были большею частию крайне незначительны и раскиданы на далекое друг от друга расстояние. Самыми же крупными из них, и то уже в последствие, являются деревни Русская-Буда, Погорельцы, Глубокий-Ров и Пиавно-Русское, в которых филипоны имели свои молельни и своих наставников.

В тот же период времени положено было в здешнем крае и начало единоверия. В Сейнском уезде, по соседству с Погорельцами и среди других раскольничьих деревень группировались единоверческие селения Никольское, Александровское и Покровское, в которых была уже часовня и священник. В видах усиления здесь русского элемента и влияния на раскол,
Правительство постоянно оказывало переселенцам этой категории всевозможные льготы и пособия, а затем в Покровском же выставило для них большую каменную церковь, которая и была освящена летом 1851 года.

С территориальным преобразованием губернии в 1867 году, большая часть раскольничьих деревень, в том числе Гутта, Глубокий-Ров и др., вошли в состав нынешнего Сувалкского уезда, так что по ближайшей поверке в 1871 году имевшихся о раскольниках сведений, оказывается, что численность их в уездах простирается:

В Сувалкском 2203 душ обоего пола.

В Сейнском 1799:

В Августовском 754;

В Кальварийском 83.

Также как и в прежнее время они образуют три прихода: Погорельский, Глубоко-Ровский и Пиавно-Русский, управляемые выбранными ими наставниками. Здесь они имеют и молитвенные дома, построенные на манер старинных церквей русских, с колокольнями и колоколами, при двух первых; в Пиавне же вместо колокола висит чугунная дуга. Никаких вредных ересей в среде здешних раскольников не замечается, и тезис учения их состоит в непринятии священства и в отрицании совершаемых священниками таинств, кроме крещения и покаяния. Между тем они строго исполняют посты, исповедуются ежегодно у своих наставников, и совершая богослужение по старопечатным книгам, постоянно молятся за Государя Императора. Молитва эта, по объяснению самих раскольников, заключается в следующем: «Помилуй Господи Державного Царя нашего и все Его благородное сродство, и весь сигклит и вся князи и бояры и всех иже во власти сущих и вся воинства; огради миром державу их и покори под нози их всякого врага и супостата и глаголи мирная и благая в сердцах их о церкви Твоей святой и о всех людях Твоих, да мы в тишине их тихое и безмолвное житие поживем в правоверии и во всяком благочестии и честности». Кроме того, на молебствиях, отправляемых ими в высокоторжественные Царские дни, при звоне колоколов, они произносят тропарь «Спаси Господи люди Твоя и благослови достояние Твое», изменяя затем: «Победы даяй Царю нашему на сопротивныя и Своя сохрани крестом люди».

Брак, фактически тоже не отрицается ими и, несмотря на то, что по филиповскому и федосьевскому толкам, супружеское сожитие считается смертным грехом, он однако совершается у них в молельнях, при чем наставники произносят соответственные молитвословия, благословляют жениха и невесту и записывают новобрачных в метрические книги.

В 50-х годах, по распоряжению бывшего Наместника в Царстве Польском, здешние раскольники начали претерпевать различные стеснения в отправлении своих религиозных обрядов, и сила этого распоряжения продолжалась до 1865 года. В этом же году здешние раскольники обратились к б. Губернатору с просьбой об исходатайствовании им некоторого облегчения в применении к ним существующих противу раскола постановлений Империи, и просьба эта, во внимание преданности, оказанной ими Правительству во время бывших в этом крае политических беспорядков, а равно и к беспрекословному с их стороны исполнению законных требований местной администрации, представлена была высшим Начальством Края на Высочайшее воззрение Государя Императора. Вследствие сего и имея в виду, что русские раскольники в Царстве Польском пользовались во времена польской республики полной свободой в религиозном отношении, Его Величество тогда же повелеть соизволил – не лишать раскольников тех льгот при исполнении обрядов своего богослужения, коими они пользовались в действительности изстари.

С тех пор филипонам представлено было право починки и исправлении своих молелен, употребления колоколов при молитвенных собраниях и в праздничные дни, и вообще дарована такая же свобода в отправлении обрядов их верования, как и жителям признанных религий.

Все здешние раскольники и единоверцы живут оседло, имеют свои усадьбы с земельной собственностью, в количестве, круглым счетом, на каждую душу обоего пола по 3; морга достаточно плодородной и тщательно обработанной земли. Кроме хлебопашества, разведения льна и производства для продажи домашнего холста, они занимаются разными плотничными работами, рубкой и пилкой дерева. В старину главный промысел их составляло садоводство, но в последнее время и это прибыльное занятие перешло от них мало по малу в руки евреев. Однако и помимо сего старообрядцы вообще живут зажиточно; постройки их отличаются от местных своими размерами, большими окнами с разрисованными ставнями и простором помещения. Но стиль построек уже не русский; впрочем, это все – что они приняли от окружающего их местного населения.

Большинство раскольничьих деревень занято исключительно ими, хотя встречаются и такие, в которых они смешены с поляками. Но в этом последнем случае два эти элемента соприкасаются только при обсуждении общественных вопросов на сельских сходах, так как раскольники не только не сближаются со своими односельцами поляками, но и не ведут даже обыкновенного с ними знакомства. Тем не менее присутствие этой горсти русских не остается без внимания на окружающую их среду, и в тех деревнях, где проживают старообрядцы, почти каждый из местных жителей хорошо понимает русский язык.

Единоверческие поселения, расположенные одно возле другого, представляют большую скученность и в деревнях их не встречается вовсе посторонних национальностей. Впрочем, это объясняется тем обстоятельством, что здешние единоверцы водворены не только на казенных землях, но по большей части с пособием от Правительства на обзаведение оседлости, и снабжены разными льготами в отбывании податей.

В занятых ими деревнях и деревне Константиновке, отведенной недавно для водворения вновь присоединенных к единоверию 11-ти семейств прусских раскольников, числится в настоящее время 136 усадеб, с наделом земли в 2,346 моргов, что составляет по 17 моргов на каждое семейство. Между тем означенные выгоды, даруемые с целью привлечения раскольников к обращению в единоверие, мало содействуют быстрому увеличению этого нового прихода, и число присоединяющихся составляют почти исключительно раскольники, переходящие сюда из Пруссии. Это явление доказывает с одной стороны незначительность влияния единоверцев на соседей своих погорельских раскольников, а с другой – закоренелость заблуждения сих последних, некоторую грубость нравов и низкую степень умственного их развития. Тем не менее, однако обитатели покровского и погорельского приходов находятся в постоянных и близких между собой сношениях, чему способствует одноплеменность их, а также и частые родственные сближения по случаю выхода раскольничьих девиц в замужество за единоверцев.

Впрочем, внутренний быт единоверческой паствы ни в чем не отличается от быта раскольников; но при этом следует заметить, что нравственность последних стоит сравнительно на несколько высшей степени. Также и поведение их отношении к окружающему населению и местным властям, заслуживает большего одобрения нежели единоверцев, в среде которых, особенно в последнее время, начали проявляться наклонности к воровству леса, конокрадству и тому подобные покушения к нарушению закона, для прекращения которых губернская администрация нашлась вынужденно принять деятельные меры. Отличительную же черту здешних старообрядцев вообще, оставляет присущая Русскому человеку любовь к Престолу и Отечеству, и за тем непоколебимая привязанность к своей народности, которую они сумели сохранить неприкосновенной, живя среди чуждого им по вере и языку местного населения.


IV.

БЕЛОРУССЫ.

Живя среди огромных лесов б. гродненской пущи, Белоруссы сохранили свойственную им сосредоточенность. Грусть и веселье выражаются у них протяжной заунывной песней. Земледелие, охота и выделка смолы обыкновенное их занятие. Езда у Белоруссов отличается тем, что лошадей они не запрягают в дышло, как все прочие жители здешнего края, а в оглобли с пристяжною. От того дороги у них узки и неудобны для езды обыкновенной бричкой или экипажем. Мужчины носят кафтаны из серого домашнего сукна, вроде сюртука, которого карманные клапоны и обшлага рукавов обшиваются черной тесьмой. На груди по шести пар петлиц из той же тесьмы и при них столько же черных костяных пуговиц. Покрой сюртука почти тот-же, что и у Подлясяков, но без тесьмы по бортам. Брюки из серого сукна и черный, суконный картуз с козырьком. Женский наряд состоит из шерстяной полосатой юбки и серого длинного казакина. Голову замужние женщины и девки обвивают пестрым платком в роде чалмы; на ногах же у них, смотря по времени года: шерстяные или портянные чулки и кожаные башмаки без каблуков. Белоруссы не большого роста, не сильного телосложения и не красивы; смирны, покорны и непредприимчивы. Они беднее Подлясяков, и хлебопашество у них на низкой степени.

Молодой человек, намереваясь жениться выбирает красноречивого свата, в сопровождении которого отправляется к своей суженной с бочонком водки, хлебом и солью. После обычного приветствия, сват держит длинную речь, в которой выхваляет достоинства своего парня, который, положив на стол хлеб, соль и поставив на нем бочонок с водкой, ожидает решения своей участи. Когда предложение принято – родители приводят свою дочь к жениху, с вопросом: «ты братку хочешь нашу дочку за жену»? Жених отвечает: «так». После чего родители сажают невесту рядом с женихом, говоря: «Бог с вами». Следует замена колец и тогда жених подчует присутствующих водкой. Когда бочонок уже опорожнится – невеста насыпает его пшеном и, обвернув белой скатертью, отдает свату, в награду за его труды. Накануне свадьбы печется пирог, (коровай), из ржаной муки, на котором разные украшения делаются из пшеничного теста. Утром следующего дня – невеста, в присутствии дружб и собранных на печи ребятишек, расчесывает волосы, сидя на хлебной кадке. Один из дружб вырывает из рук ее щетку, в виде кисти, и бросает в печь. Ребятишки поднимают крик; невеста же награждает ловкого дружбу улыбкой. Крик детей предвещает ей счастье. Около 11 часов все приглашенные на свадьбу собираются на дворе невестиной хаты. Между ними легко отличить жениха и дружб, по ленточкам, которыми украшены их шапки. На встречу гостям выходят родители невесты, держа в руках блюдо и впустив женщин, запирают двери; оставшихся же на дворе мужчин спрашивают: «Кто там? Не купцы ли вы? У нас все уже продано. Есть еще один товар, да и тот заторгован». Мужчины отвечают: «мы прибыли с нашим парнем, покажите нам невесту». После этих слов двери отворяются и каждый, переступая порог, кладет на блюдо несколько медных монет. Жених дает более других и подчует водкой. Побеседовав недолго, садятся на одноконные телеги и едут в церковь. Девушки, едущие впереди, бросают клочки сена или соломы и если колеса телеги, следующей за ними девушки, пройдут по ним, - это предвещает, что она выйдет замуж в течении года. В церкви перед алтарем расстилается полотенце, на котором кладут хлеб и соль для освящения. Ожидая выхода священника, все толпятся вокруг жениха и невесты, которая старается подвинуть ногой полотенце к одной из стоящих ближе девиц и ежели ей это удастся – девушка эта выйдет замуж прежде других. После венчания, бывает завтрак в ближайшей корчме, а затем сытый обед и танцы в доме родителей молодой.

Похороны у Белоруссов весьма скромны. Родные и соседи провожают покойника до 1-го креста, после чего возвращаются, предоставляя одному из среди себя свести его на кладбище.

Вот образчики Белорусского наречия:

1.

Казали: сват богаты,
А знову сват гарбаты,
На гарбе верба расце
На вербе сава сядзиць.
Казали: сват пан, пан;
На нем соломен жупан;
Лыком перевязауся,
За шляхцица писауся,
А ногавицы с кострицы,
А руковицы с метлицы.
Казали сват хорош,
А у яго доугий нос.
Дайце яму куль канапель,
Нехай он клюе, як воробей.


2.

Пейце брацики, горелку, а вы гуси – воду!
Поляцице белы гуси, што я тут горую
Дак скажице, белы гуси, прауду говорици,
То будзе родзимая у гости не ходзици.
Сарву я розон-ветку и пущу на воду,
Плыни, плыни, моя ветка аж до маго роду;
Плыла, плыла, розон-ветка, при берегу стала;
Пришла маци воду браци, цвятки познавала;
Чи ты мая зазулюшка три лета хворела?
Чому твоя розон-ветка да в возде збледнела?
Ни хворела, матулюшка, ни дня, ни годзины,
Попалася злому мужу няверной дружины;
Утапила, матулюшка, як конопель в воду,
Не так мяне молодую, як мою уроду.


3.

Да через мой двор, да через мой двор
Да цяцера ляцела;
Да не дау мне Бог, не судзиу мне Бог,
За каго я хацела!
С ким стаяла,
Розмавляла,
Да подаранки брала;
С каго кпила,
Смеялася,
Сама тому досталася!




V.

ЕВРЕИ.

Первенец Иеговы народ Израильский, отверженный за тяжкие грехи и рассыпанный, как прах, по всей земле, имеет в здешнем крае почтенную цифру своих представителей. История этого народа богата событиями и, по истине, драматическим исходом.

Патриархальная, пастушеская жизнь, озаренная присутствием Творца, руководившего отроческими действиями любимого им племени; затем разделение государства, нравственная порча, падение Иерусалима, римское иго и изгнание – вот главные эпизоды исторической жизни сынов Израиля.

Оставив родину, они рассеялись по южным, западным и внутренним странам Европы; но и здесь печать отвержения не переставала тяготеть над ними. Еврей, выкинутый из общества, не пользуясь правами, предоставленными христианам, гонимый и преследуемый всеми, искал утешения в ругу своих единоплеменников, в котором сосредоточился для него весь мир.

Под гнетом враждебных условий, общество отверженцев выработало враждебные принципы, в основе которых лежит: стяжание всеми способами богатств, солидарность собственных интересов и непримиримая ненависть к христианам.

В безвыходном положении евреев единственной исходной точкой была торговля, за которую они взялись со всей, свойственной им предприимчивостью. Подвизаясь на этом поприще, евреи сделали громадные успехи. Мало по малу они достигли наконец гражданского равноправия, во всех почти обитаемых ими странах.

Гонимые в Западной Европе, евреи стали искать убежища на Востоке Европы. Пребывание их в странах славянских историки относят к глубокой древности. Главное же переселение их в Привислинский край из Германии последовало в IX столетии. Предание гласит, что уже во время баснословного царствования Лешка, евреи присылали к нему депутацию с просьбой о дозволении им поселиться в Польше. Предание это сохранило даже имена раввинов, составлявших депутацию. Получив дозволение, они в 894 году, с многочисленной толпой своих единоплеменников скитальцев, появились в Польше и в 905 году им были уже дарованы довольно обширные привилегии. Король польский Казимир Великий, под влиянием любви к еврейке Эстерике, привилегии эти и преимущества расширил еще более, чем и привлек в пределы своего государства новый наплыв еврейского населения. Свобода, которой евреи пользовались в царствование Казимира, много способствовала развитию торговли в Польше, а также и в соседней Литве, где они уже с 1155 года имели свои незначительные поселения, увеличившиеся со временем, в особенности при великом князе Витовте.

Но тяжелый рок, после первых удач, готовил евреям новые испытания. Наследники Казимира и Витовта, увлекаемые религиозными побуждениями, стали постепенно стеснять свободу этого бездомного племени. Так в царствование Ягайлы, права евреев до того были ограничены, что им воспрещалось даже входить в какие-либо сношения с христианами и для отличия от сих последних евреи должны были, поверх платья, носить кружек из красного сукна. При том им велено было платить род десятины приходским священникам, по назначению епископов.

В последствии на сеймах весьма часто составлялись партии, из коих одни желали совершено изгнать евреев, другие лишить их права торговли, а третьи предлагали уравнять их в правах, присвоенных всему народонаселению. Последняя партия, правда, была немногочисленна.

Эпоха царствования Станислава-Августа представляет нам ряд реформ, предпринятых с целью преобразования социального положения евреев.  На сейме внесен был проект общей реформы евреев, в котором кроме проведения на самых широких началах идеи их равноправности, предлагались меры к их образованию и расторжению корпоративной замкнутости еврейского населения, простиравшегося в то время до 900.000 душ обоего пола (Соч. Фаддея Чацкого о евреях т. III стр. 253.).

Последовавшие засим в скором времени политические события помешали осуществлению этих реформ.

С разделом Польши, все пространство, занимаемое нынешней Сувалкской губернией, отошло во владение Пруссии. Прусское правительство старалось всеми мерами расположить к себе еврейское население. Королевским рескриптом 1796 года учреждены еврейские духовные суды, а в видах уничтожения предрассудков и для распространения просвещения приняты были меры к открытию повсеместно еврейских начальных училищ, что однако не осуществилось, и до 1820 г. воспитание евреев в здешнем крае находилось исключительно в руках частных лиц. Во время существования Варшавского Княжества стали возникать опять и постепенно ограничения гражданских прав евреев. Так постановлением от 17 октября 1808 года приостановлено действие этих прав на 10 лет с целью заставить евреев, в продолжении этого времени, отречься от своего племенного обособления и слиться с остальным населением. Следующим за сим постановлением от 19 ноября 1808 года воспрещено евреям приобретать имения, кроме сего они лишены были права выделки и продажи напитков, а также содержания корчем и питейных заведений и наконец ограничены им права переселения из-за границы.

Несмотря на все эти стеснения и ограничения, евреи размножались здесь в значительном числе и овладевали всеми отраслями промышленности; но постоянно составляли отдельное сословие, механически втиснутое в общую связь остального населения.

Под державным скипетром Российских Императоров засияла новая эра расширения гражданских прав и благосостояния еврейского населения. Многовековым гонениям, стеснениям и страданиям положен окончательный предел. Ряд благодетельных реформ сравнил евреев почти во всех правах и преимуществах с остальным населением: отворил им двери во все учебные заведения; ввел образованных почти во все сферы государственной жизни и предоставил людям науки и труда право повсеместного жительства – словом рядом неисчислимых реформ этих и благодеяний евреи призваны к новой лучшей жизни и им предоставлена полная возможность переродиться нравственно, слить свои интересы с интересами остального населения и сделаться полезными членами общества и гражданами.

Но к несчастью, значительнейшее число евреев до сих пор еще не сознает этой потребности. Они по своему воспитанию и направлению чуждаются сравнению их с общим населением, подозревая покушение на их веру и обычаи, которые им самим, при крайней их бедности, становятся в тягость.

Для более наглядного уяснения сказанного нами, переходим к характеристике здешнего еврейского населения и их настоящего общественного строя.

Евреи, населяющие Сувалкскую губернию, разбросаны в более или менее значительных группах по всему ее пространству, но преимущественно составляют преобладающий класс населения в городах, посадах и больших селениях; при чем нет почти ни одного фольварка и деревни, где бы не было хотя несколько душ этого племени.

По статистическим данным за 1871 год общее число еврейского населения в губернии составляет 43.835 мужского и 43.616 душ женского пола, а всего 87.451 обоего пола душ. Общее же население губернии простирается до 531.405 обоего пола душ, следовательно, на каждые 6,07 душ приходится один еврей.

По уездам евреи размещаются следующим образом:

В Сувалкском уезде:

Число душ обоего пола – 15667;
Число божничных округов (дозор.) – 6.


В Августовском уезде:

Число душ обоего пола – 10345;
Число божнич. дозор. – 6.


В Сейнском уезде:

Число душ обоего пола – 13079;
Число божнич. дозор. – 6.


В Кальварийском уезде:

Число душ обоего пола – 12384;
Число божнич. дозор. – 5.


В Мариампольском уезде:

Число душ обоего пола – 15256;
Число божнич. дозор. – 7.


В Владиславовском уезде:

Число душ обоего пола – 9836;
Число божнич. дозор. – 3.


В Волковышском уезде:

Число душ обоего пола – 10884;
Число божнич. дозор. – 3.


По городам же число их доходит: в г. Сувалках до 62%, в г. Августове более 47%, в г. Сейнах 58,56%, в г. Кальварии около 80%, в г. Мариамполе 75,43%, в г. Владиславове 83% и в г. Волковышках 84%.

Составляя по религии и обычаям отдельное население, и не имея возможности вступать в брак с другими народами, евреи сохранили до сих пор свой восточный тип: смуглое лицо, черные курчавые волосы, большой нос и выразительные черные глаза. За исключением не многих из образованного сословия, евреи носят бороды. Наряд их вообще состоит из суконного сюртука, ниже колен. Бедные одеваются в длинные сюртуки из демикотона, и при страшной даже бедности мужчины носят всегда сапоги, а еврейки башмаки и чулки, преимущественно синего цвета. Клумпи (деревянные башмаки), употребляемые крестьянами, совершенно изгнаны из еврейского туалета. Еврей скорее наденет сапог без подошвы, чем позволит себе уподобиться мужику. В обыкновенные дни еврей мало заботится о своем наряде, и большинство одевается весьма неопрятно; зато в шабаш, добывается тщательно хранимый праздничный наряд. Вообще в праздники евреи изменяют совершено свою физиономию. Нечесаные и немытые, почти целую неделю, еврейки наряжаются с некоторой изысканностью; а те из них, которые имеют более денег, чем вкуса, отличаются пестротой наряда.

Женский тип красив. Но вообще еврейки скоро стареются. По понятиям евреев, они, имея душу низшего сорта, считаются не более, как орудиями для размножения рода человеческого и воспитанием их вообще занимаются очень мало, придерживаясь того мнения, что учить женщин, даже закону, значит учить обольщать (Григорьев – Еврейские секты). В синагоге, для женщин отведено особенное место за решеткой, так, что матери тех, которые по праву сильнейшего молятся в самом храме, должны прятаться и украдкой произносить молитву. По указаниям Талмуда женщина в 12 лет, имеющая признаки совершеннолетия, может выходить замуж; мужчина 13 лет, способный уже производить себе подобных, может жениться; в противном случае, как мужчина, так и женщина, считаются детьми до 35-ти летнего возраста.

Еврейское население здешней губернии принадлежит к секте талмудистов или раввинистов, коей основателями были фарисеи (Фарисеи признавали закон писаный и изустный, данный Богом Моисею, для пояснения и дополнения Пятикнижия. Молитву и посты они считали главными средствами для очищения от греха и веровали не только в будущую жизнь, но и в переселение душ. При том они доказывали, что внешние действия, а не внутренние убеждения должны быть признаками истинных достоинств.). Талмуд заключает в себе истолкование книг ветхого завета и представляет свод не только духовных, но и гражданских узаконений, коими евреи, разбросанные по земному шару, должны руководствоваться. Слепое же послушание талмуду, по их верованию, ускорит приход Мессии, который освободит и возвратит им еврейское государство. Талмуд составлялся постепенно. Первоначально (во II веке) раввин Акиба собрал все изустные предания и объяснения книг Моисеевых, передававшиеся из поколения в поколение, и несмотря на то, что они не должны были никогда писаться, он привел их в порядок и издал под названием Мишны (Второзаконие, или повторение закона), с тем чтобы постановления Синедриона (первосвященников и ученых), не затерялись и не пришли в забвение между разрозненными евреями. Обязательное изучение Мишны должно было поддержать их народность, соединенную с воспоминанием прошедшего. Затем постепенно выходили дополнения к Мишне под названием Гемары (или заключения). В 1370 году по Р. Х. раввин Иоханан издал Талмуд или курс учения, известный под именем Иерусалимского. Сто лет спустя был издан раввином Аши другой Талмуд, известный под именем Вавилонского. В Талмуде излагается: что есть чистое и не чистое, что позволяется, что запрещается и т. д. В состав Талмуда вошли Мишна и Гемара, обнимающая всю еврейскую науку, окончательно обработанную и изданную учениками Аши через 70 лет после его смерти. Изучение Талмуда обязательно для каждого еврея, но так как это знание по своей обширности, страшной запутанности и языку (смесь еврейского с халдейским) недоступно для каждого, то евреи, не имеющие возможности посвятить свою жизнь изучению Талмуда, обязаны по крайней мере уметь его читать (см. Еврейские секты Григорьева и т. III соч. Чацкого «Rozprawa o Zydach»).

Кроме талмудистов насчитывают еще здесь до 20 человек Хассидимов, имеющих в г. Сувалках собственную молельню. Основателем этой секты был некто Бешт, который посредством каббалы имел, будто бы, доступ в небесный сенат. Основанием его учения были беспредельное повиновение к падикам или начальникам общин, сохранение веселого расположения духа прииуготовление себя разными каббалистическими приемами к созерцанию мысленно божества, а для отрешения от всего земного, во время молитвы, употребление различных телодвижений, кривляний и крика. Хассимиды в дальнейшем своем развитии сделались ленивы, неопрятны, а заботясь только о хорошем расположении духа стали предаваться пьянству и отличаться страшным невежеством (там же).

Евреи ведут свое летоисчисление от сотворения мира. Начало каждого месяца бывает в новолуние, так, что год еврейский одиннадцатью днями менее солнечного. Новый год у евреев приходится в месяце Тышри,
(Название еврейских месяцев: 1) Тышри (30 дней), 2) Хешвон (30 дней), 3) Кислев (29 д.), 4) Тейвес (29 д.), Сцеват (30 д.), 6) Адар (29 д.), 7) Низан (30 д.), 8) Ир (29 д.), 9) Сивон (30 д.), 10) Тамуз (29 д.), 11) Ов (30 д.) и 12) Елькун (29 д.))

 т. е. в сентябре по нашему времяисчислению. Еврейские праздники бывают двух родов: обыкновенные или еженедельные и годовые. К первым относятся шабаши, в дни субботние. Праздник этот начинается в пятницу, потому что сутки у евреев кончаются вечером, с первой звездой, с появлением которой зажигается в домах множество свечей и квартиры евреев оглашаются пением. В субботу запрещается разводить в доме огонь и варить пищу, а потому кушанья приготовляются накануне; более богатые евреи нанимают в шабаш христиан для домашней прислуги. Сами же евреи посвящают этот день отдыху, молитве и прогулке, не имея при этом права выходить за черту города, а в деревне отлучаться от своих квартир далее двух верст; при том запрещается переходить и переносить вещи через улицу; подобное постановление очень стеснительно, а потому евреи протягивают поперек улицы, на высоких шестах, веревочку (эриф), которая соединяет дома и только под этой веревкой еврей имеет право сообщаться с противоположной стороной улицы. Обычай этот в городах уже не соблюдается, но в посадах и деревнях, где все обряды сохраняются со всей возможной точностью, эти священные кондукторы в большом употреблении.

Годовые праздники изображают собой сокращенную историю иудейского народа. Главнейших праздников считается шесть: 1-й Пасха в месяце Низан, в память выхода из Египта, празднуется семь дней, из коих первые два (пейсах) и последние два также важны как шабаш, с той разницей, что в эти дни им дозволяется варить пищу. На седьмой неделе после Пасхи приходится 2-й праздник Шавуэс в месяце Сивон, в память получения от Бога десяти заповедей на горе Синай. 3-й праздник Рош-Гашан, или новый год, в первый день месяца Тышри (местное название трубки). В этот день Бог судит грехи, а потому всю ночь евреи должны бодрствовать в школе или синагоге, на том основании, что если кто сам уснет, то и ангел его уснет и некому будет защищать спящих на страшном суде. Через десять дней после Рош-Гашана наступает 4-й праздник Юм-Кипур, в память изгнания из рая праотца Адама. В этот день соблюдается строгий пост. 5-й, в пятнадцатый день после новолуния наступает праздник Кущей (кучки) и продолжается 8 дней, в память пребывания евреев в пустыне. Кущи или шалаши, строящиеся при домах, покрываются зелеными еловыми ветвями, и назначаются для молитвы и принятия пищи. Во время этих праздников – евреи должны есть райские яблоки (гранаты), на том основании, что они, как народ, особенно любимый Богом, должны и в этой жизни вкушать райские удовольствия. Праздник кущей оканчивается радостным днем Сымхас-тора. Для возбуждения радости в этот день, повелевается напиться до пьяна. 6-й, в месяце Адар, праздник Пурим, в память освобождения иудеев от притеснений Амана. Этот радостный день оканчивается тоже попойкой, песнями и переодеваниями.

Кроме этих главных праздников, евреи празднуют освящение храма Соломона, очищение храма Иудою Макавеем. Праздник в память посвящения скинии и смерти Иисуса Навина. Праздник принесения дров для возжения погасшего во время плена священного огня в храме Соломона и проч.

Простоту этих дорогих для евреев воспоминаний, талмуд совершенно исказил своими объяснениями и дополнениями; так например, в книге Сухес говорится, что Бог после сотворения мира изучал Талмуд и так как это ему показалось слишком трудным, то он велел ученым объяснить себе его значение в течение трех часов. Следующие затем три часа Бог кормил мир, а потом три часа играл и веселился с Левиафаном. Вследствие чего и евреи в день Сымхас-тора должны играть и веселиться. Подобного рода дополнения изготовлены Талмудом для каждого почти часа праздничного дня (Материалы для статистики Виленской губернии).

В отношении управления духовными делами, евреи здешней губернии разделены на 36 божничных округов: 9 городских, 20 посадских и 7 сельских, число которых в каждом уезде показано нами выше.  Округа эти установлены в 1822 году, вместо существовавших до того времени кагалов, которые по своему исключительно корпоративному характеру, руководимые деспотической властью фанатиков – раввинов, способствовали обособлению еврейского населения и были главным препятствием в стремлениях Правительства к слиянию евреев с остальным населением и к водворению между ними новых понятий. С учреждением же божничных округов, управление евреями и их духовными делами подчинено ведению администрации и судебных учреждений. В состав каждого округа входят все совершеннолетние начальники (отцы) семейств. Делами округа руководит Божничный дозор, слагающийся из раввина и членов, которые также, как и прочие духовные должностные лица, как-то: помощники раввинов, подраввины, канторы, школьники и друг. замещаются по выборам еврейского округа, разделяющегося для сего, по состоятельности, на пять групп, из коих последнюю образуют самые беднейшие евреи; они освобождаются от всякой обязательной платы на содержание членов божничного дозора, но вместе с тем не имеют право участвовать и в их выборах. Члены божничного дозора избираются на три года и не получают никакого содержания, остальные же лица, избираются бессрочно, с жалованием, размер коего зависит от добровольных соглашений с обществом. Причем раввины и подраввины избираются из числа кандидатов на эти должности, состоящих при раввинах для приобретения необходимых познаний и практических сведений. Выборы производятся в городах под наблюдением Президента или Бургомистров, а в посадах и селениях под наблюдением Гминного Войта. Избранные кандидаты окончательно утверждаются в своих должностях властью Губернатора. Частные сходы евреев разрешаются Бургомистрами или Гминными Войтами, но только для обсуждения предметов, но только для обсуждения предметов, касающихся распоряжения исключительно принадлежащими еврейскому населению имуществами, каковы: еврейские молитвенные дома, кладбища и т. п. На сходах этих председательствует раввин или подраввин, а в их отсутствии старший по летам член божничного дозора.

Предпочитая однако корпоративную замкнутость и порядки прежнего кагального устройства, евреи, под видом разных частных обществ, или братств (хевра), сумели удержать и до ныне в среде своей гегемонию фанатиков и их влияние на массы населения. Не имея возможности собрать точных сведений о всех существующих, преимущественно в городах и более заселенных евреями посадах, обществах этих, хеврах, считаем не излишним ознакомить читателей хотя с теми, о существовании коих нам известно из неофициальных источников:


1) «Хевра Кадиша» - братство погребальное. Члены этого братства принадлежат к беднейшим жителям и не вносят никаких денежных складок. Цель братства – просиживать при умерших, молиться до выноса тела, сопровождать покойного на кладбище и утешать вдов и сирот. Братство это делится на четыре или две группы и управляется старшим членом; каждая из групп поочередно исполняет обязанности братчиков.


2) «Хевра Талмуд» - братство распространения знания закона Божия. Члены братства вносят небольшие денежные пожертвования для приобретения священных книг, которые раздаются бесплатно бедным евреям; кроме сего члены братства обязаны ежедневно прочесть одну страницу талмуда, который и прочитывается ими в продолжении семи лет.


3) «Хевра Гахносас Орхим» - братство, доставляющее приют бедным путешественникам. Члены этого братства принадлежат к более зажиточным евреям и обязаны ежегодно вносить определенную сумму денег на наем особого помещения и содержание его в исправности; помещения эти снабжены достаточным числом кроватей и постелью; пребывание в них бедных путешественников ограничивается тремя днями, при чем члены братства поочередно обязаны безвозмездно доставлять им пищу.


4) «Хевра Гмилад Хасодим» - братство ссуды бедным под залог без процентов.  К братству этому принадлежит значительная часть населения из более зажиточных евреев, но членские взносы не превышают нескольких копеек. Из среды членов избирается особый комитет, который ведет контроль, заведывает кассой, выдает ссуды (не превышающие, впрочем, нескольких рублей) и принимает на хранение разные предметы, отдаваемые под залог. Вещи эти хранятся в особом помещении, нанимаемых на счет членских взносов. Случается, довольно часто, что богатые евреи жертвуют небольшие суммы денег на выкуп заложенных вещей, которые немедленно возвращаются владельцам. Кроме сего само братство ежегодно определяет известную сумму, на которую выкупаются заложенные вещи самими беднейшими евреями, не требуя от них возврата ссуды.


5) «Хевра Бикур-Холим» - братство призрения бедных больных. Братство это уже почти не существует.


Кроме исчисленных хевр, к которым принадлежат евреи без различия образа занятий, существуют еще братства духовные ремесленников, как-то: портных (хевра Хайтим), сапожников (хевра Сандлер), столярей (хевра Хейтве Ейцим), мясников (хевра Кацовим) и каменщиков (хевра Бейна цедек). Цель этих братств отвлечь мастеров, подмастерьев и ремесленных учеников от неприличных развлечений в свободное от занятий время, для чего в нанимаемых на счет членов этих хевр особых помещениях один из более образованных членов корпорации читает вслух священные книги. Наконец есть еще братство так называемое «Хевра Ейп Янкев», «Хевра Медрош» и др., члены которых, наподобие ремесленников, собираются по вечерам и в праздничные дни для слушания чтения священных книг.

В отношении образования евреи пользуются одинаковыми правами с остальными жителями здешнего края. По статистическим данным за 1871 год число еврейских мкальчиков и девочек, обучающихся в здешних гимназиях и начальных училищах было 915, что составляет весьма незначительный процент общего еврейского населения, простирающегося, как мы уже сказали, до 87.451 обоего пола душ. Цифры эти хотя и служат убедительнейшим доказательством, как мало еще евреи сознают потребность действительного просвещения, но однако нельзя не видеть в них прогресса, если принять в соображение недавнее прошедшее, когда евреи совершено чуждались общественного образования. Не подлежит сомнению, что родители учащихся в общественных заведениях еврейских детей принадлежат к более развитому классу своих единоверцев. Большинство же, в деле образования, предпочитает хедер и странствующих меламедов. Таких хедеров, даже в настоящее время в одном городе Сувалках находится 75. В прежнее время число их вероятно было вдвое больше. Всех хедеров в губернии, по официальным данным, существует ныне триста сорок два.

Хедер – этот настоящий омут застоя и фанатизма, бывает обыкновенно под руководством меламеда, который при помощи бельферов, или старших учеников, обучает читать по еврейски и переводить Пятикнижие Моисея, объясняя при том Талмуд, которого он часто не понимает сам. Отличаясь большей частью невежеством, меламеды недостаток сведений пополняют важностью в поступи, малоречием, видом глубокомыслия и набожностью. Этим-то смешным и жалким с виду, а вредным в сущности людям, поверяется умственное развитие молодого поколения, их-то стараниями евреи чуждаются светского образования, распространяемого не евреями. Мальчики, подающие надежды быть достойными наследниками своих учителей, удерживаются долее в хедерах и постепенно посвящаются во все таинства еврейской мудрости, для окончательного усвоения которой переходят в высшее учебное заведение под названием «Талмуд-Тора», существовавшее еще недавно в г. Сувалках. Проведя в школе молодые годы в изучении Талмуда, они уже не способны к другого рода занятиям и по неволе, приняв важный и таинственный вид, приобретают звания меламедов и раввинов, которые для поддержания своего значения и обеспечения своего благосостояния удивляют набожностью и знанием талмудических изречений. Имеющих свойство объяснять все без исключения, начиная от причин и кончая следствием. Венцом учености, большей частью, считаются каббалистические сведения. Изучение книг Сефер-Иецира (книга сотворения) и Зогара (свет), открывающие пути к познанию десяти Сефиротов или форм всего существующего; значение 22 букв еврейской азбуки, единственной и неизменной формы проявления духа в природе и т. д. Одним словом таинственность, лабиринт в понятиях и сверхъестественность в результате любимый спутник ребяческого невежества, как нельзя лучше гармонирует с настроением духа меламедов (В Польше и Литве, со времени Якова Поллака, положившего основание диалектического фехтования на софизмах, еврейская ученость получила значительное развитие и служила образцом для евреев, живших в Западной Европе. Отсюда выписывались ученые, окончившие курс в Иешибе (высшем талмудическом учебном заведении). Звание раввина имело громадное значение и ценилось выше денег, а титул бохера, или студента талмудологии, был лучшей рекомендацией при заключении браков или других сделках. Бохер был на все пригоден; но аксиома эта не всегда оправдывалась: допущенный к торговле он банкротился и на деле выходило, что он был способен ловить дома талмудических мух. Бохерами ныне называют вообще еврейских детей. (Еврейские секты Григорьева)), раввинов и руководимых ими хедеров, что влечет за собой усиление в массах фарисейства и педантического исполнения внешних обрядов, носящих на себе отпечаток самого грубого материализма.

Подобное направление еврейской педагогии, вредно действуя на развитие и сближение с коренными жителями еврейского населения, в последнее время, обратило на себя внимание здешнего начальства. Имея ввиду, что на открытие училищ под названием Талмуд-тора, хедеров и проч. в здешнем крае не существует никаких особых правил и узаконений и что вообще открытие какого-либо частного заведения без разрешения начальства законом воспрещается, начальник губернии сделал распоряжение, чтобы меламеды на право обучения еврейских детей имели от местной учебной дирекции, так как и прочие содержатели частных школ, надлежащие свидетельства, без коих еврейским учителям воспрещено преподавание уроков. Существовавшая же г. Сувалках Талмуд-тора и в недавнее время принявшая было значительные размеры, так как в ней обучалось более 300 учеников, закрыта впредь до разрешения высшим начальством возбужденного по сему предмету вопроса. Введение более правильных начал в дело первоначального образования евреев представляет важную и существенную необходимость. Одно оно способно изменить те отношения, какие существуют до сих пор у здешних евреев к другим народностям и изменить, без сомнения, к лучшему. Без него никакие реформы не приведут к уничтожению этой отдельности от прочего народонаселения, в которой живут теперь евреи.

Главное занятие евреев торговля, которая в губернии и находится исключительно в их руках.

Высший класс еврейского населения составляет купечество. В этом сословии легко подметить все оттенки стремлений и наклонностей еврейского населения; здесь также заметно различное влияние просвещения; принимая сие последнее за основание, евреев-купцов можно разделить на следующие классы: образованных, полуобразованных и необразованных вовсе (Материалы для статистики Виленской губернии).

К первому классу принадлежат евреи, получившие воспитание в высших учебных заведениях. Эти люди по наряду, языку и общительности ничем не отличаются от образованного сословия остального населения. Они открыто отбросили тонкости Талмуда и, оставаясь евреями, следуют постановлениям закона Моисеева. Подобных представителей еврейского населения Сувалкская губерния имеет весьма немного и, что всего печальнее, влияние их подавляется богатыми мрачными фанатиками.

Второй класс, имеющий все недостатки полуобразования, представляют переходную ступень; но значительно разнится от первого. Евреи этого класса, не отвергая явно постановлений Талмуда, не придерживаются его вполне; но отступничество это бывает только в тех случаях, когда оно согласно с их интересами. Тщеславие и хвастовство, делают их неприятными собеседниками. Они, не удовлетворяя требованиям образованных сословий, потеряли характер, свойственный остальному населению. Религию свою они уважают настолько, насколько это дает им значение между их соотчичами, и изменяют ей настолько, насколько находят это нужным, в отношении правительства.

Евреи третьего класса, несмотря на принятый ими европейский наряд, по религии и обычаям остаются верными последователями постановлений Талмуда. Они с точностью отправляют шабаши и соблюдают все обряды в праздничные дни, позволяя себе однако делать отступления от принятых обычаев, только ради своих личных выгод; так например, в шабаш, им запрещается брать в руки деньги, исключая золотой монеты; но при столкновении с христианами им иногда приходится рассчитываться, или получать плату; в этом случае, находчивый талмудист, принимает деньги, покрыв руку платком. По правилам Талмуда им следует в день субботний воздерживаться от 39 главных видов дела и от бесчисленного множества, от них зависящих, дел меньшей важности; но если им приходится нарушать этот закон, то они просят, чтобы их к этому принудили. В этом классе находится весьма много людей с состоянием и посредством их денежного влияния, реформа между евреями подвигается весьма медленно. Под их заступничеством фанатики действуют на массу и вызывают оппозицию.

Купцы из евреев бывают вообще отважны в своих предприятиях, но излишнее желание скоро обогатиться увлекает их иногда за пределы чести и благоразумия.

Ремесленники из евреев составляют, так сказать, продолжение необразованного купечества. Между ними все мелочные обряды считаются догматами веры; там то, под влиянием фанатиков, суеверие, предрассудки и несообщительность талмудиста пустили глубокие корни. Упадок нравственный, недостаток материальных средств и правильной деятельности, огромная наклонность к праздности или к легкому труду представляют печальную картину неопрятности, бедности и даже нищеты. Ремесленники из евреев редко отличаются добросовестностью производимого ими труда. Они работают лишь бы поскорее сбыть товар, по возможности, выгоднее.

Торговля хлебом и другими сырыми произведениями губернии, выродила особенный класс перепродавцов или перекупщиков. В базарные дни рынки наполняются огромным количеством покупателей из евреев, которые стараются все доставленные произведения, и по соглашенным между собой ценам, и потом из своих рук, с известными барышами, перепродавать потребителям. К усилению этого зла постоянно принимаются начальством, энергичные меры, благодаря которым перекупничество в последнее время значительно уменьшилось.

Одной из характеристических черт евреев вообще и евреев Сувалкской губернии в особенности является их нерасположение к отбыванию рекрутской повинности. В последнее время нерасположение это перешло даже в открытое сопротивление. Все молодые люди, достигающие возраста от 21 года до 30 лет, спешат обыкновенно перед началом набора укрыться куда ни будь. Большая часть их, переходя тайком в соседственную Пруссию, эмигрирует оттуда в Америку. Говорят, что в Кенигсберге учреждена даже специальная контора с целью содействовать этой эмиграции. Недобор еврейских рекрут начался здесь еще с 1868 года и постепенно увеличивался; в последние два набора 1872 и 1873 годов из числа подлежащих приему рекрутов с еврейского населения здешней губернии, в количестве 734 человек, принято натурой только 28 и выкупилось 43. Все прочее количество осталось в недоимке. Такое явление служит лучшим подтверждением, что евреи не считают себя гражданами того государства, где живут, и смотрят на себя как на временных пришельцев, которым нет никакого дела до защиты чужой для них страны.

При всех, вышеизложенных недостатках, свойственных еврейскому населению, они отличаются бережливостью и умеренностью в жизни. Уважение к религии, особенно между необразованным классом и единодушие, были бы также весьма похвальными качествами, если бы первое не развивало в них предрассудков, отделяющих евреев от сближения с коренными жителями, а второе не было соединено с вредом для остального населения.


***


Не придавая нашему скромному труду научного значения, мы руководствовались при составлении настоящего этнографического очерка тем убеждением, что посильный труд наш принесет хотя не большую пользу исследователям народной жизни. Приведенные нами этнографические и статистические данные могут быть, со временем, дополняемы при будущих изданиях Памятной Книжки Сувалкской губернии, по мере подготовки материалов.


ИСТОЧНИК: Памятная книжка Сувалкской губернии за 1873 год.