Репортаж со свистком. Глава 2

               

                Трансляция



Колька, румяный от мороза, без шапки, широким шагом спешил в ресторан. Через плечо перекинута сумка с камерой.

Марина заметила его через окно. Кудрявые светлые волосы припорошил снег. Ооооо, сегодня он щеголял в бело-зеленом шарфе цвета «мистического луга», как пояснял любопытным. Коллекция его кашне — от шелковых летних до длинных шерстяных — вызывала и зависть, и восхищение у коллег-мужчин. Женщины перешептывались, споря, гадая, где же купить такой эксклюзив? Цвета «обиженного солнца» или «влюбленного дождя» заставляли трепетать их сердца.

«Надо же… в кроссовках. Наверное, замёрз. Пижон».

— Соберись! — ворчал Колька, глядя в её усталые, равнодушные глаза. — Испортишь съёмку — шеф нам этого не простит.

— Начали!

Камера показала крупным планом зал с колоннами, большой камин, гостей.

В кадр попал улыбающийся Альберт и сверкающие люстры.

Через мгновение Марина вдохновенно вела репортаж:

— Именно здесь вы почувствуете настоящий вкус Франции. Самые изысканные блюда и шарм Парижа приятно удивят даже гурманов. Познакомьтесь с уникальным кулинарным почерком шеф-повара. А вот и сомелье…


                Скандал



Она лишь на короткий миг посмотрела на официанта.

Парень торопился подать блюда гостям.

Их взгляды встретились.

Подавальщик словно налетел на невидимую преграду — споткнулся на ровном месте, потерял равновесие.

Стараясь удержать тяжёлый поднос, наклонился вперёд. Рука соскользнула.

Деликатесы в больших тарелках с шумом посыпались на ближайший столик.

Толстяк с короткой шеей подпрыгнул от неожиданности, заголосил, перекрывая музыку.

— Ах ты…

Пожилая дама рядом с ним выводила протяжное:

— Иииииии!

Устрицы пьянели на глазах, купаясь в пролитом вине. Хмельные «барышни» нахально подкатывали к недовольно сморщенным трюфелям.

Салаты смешивались с кордон блю.

Белоснежная скатерть стала похожа на лоскутное одеяло.

Серебристый кусок селёдки, описав в воздухе дугу, шмякнулся на нарядное платье молодой девушки. Жир расплылся уродливым, словно насмехающимся пятном на ткани. Девица захлопала ресницами и выдала протяжное:

— Аааааааа!

Фаршированные оливки и маслины, на мгновение перепутавшись с рататуем, словно праздничный салют, сначала устремились вверх, потом хаотично стали падать на гостей. Отборные розовые креветки летели плавно, с королевским достоинством, пугая непредсказуемой траекторией. Нежнейшие сочные деликатесы угодили полной даме в волнующе-дерзкое декольте.

Красный от злости толстяк, в залитом соусом свитере, ухватил разносчика за край рубашки, занёс руку для удара.

На помощь перепуганному официанту подоспела охрана. Поддержать толстяка столпились подвыпившие мужчины.

Марина выглядывала из-за Колькиной спины. Камера снимала, как с треском ломаются стулья, переворачиваются столы, звенит разбившаяся посуда.

Пара крепких, совершенно лысых парней скрутили охранников, связав им руки полотенцами.

Звуки ударов, женские крики, искажённые злобой лица.

Дама с пышной причёской метнула оливье прямо в Кольку, но промахнулась. Настоящее произведение кулинарного искусства — с натуральным мясом краба — испортило костюм Альберта.

Оператор всё же не успел увернуться от летевшего в него бокала с лимонадом. Ударившись о камеру, стекло разбилось, липкая жидкость попала на объектив, в глаза Кольке, намочила волосы Марине.


                Свисток



Дверь кухни распахнулась.

Оттуда не вышел — выкатился коротышка в белом фартуке и высоком колпаке.

Гневно сверкая глазами, он изо всех сил дул в свисток.

Пронзительные звуки в одно мгновение заглушили шум драки.

Словно невидимый режиссёр крикнул: «Стоп!» Всё поглотила настороженная спасительная тишина.

Повар взобрался на стул, поправил съехавший колпак.

— Pardon, mesdames et messieurs… Bonsoir!


                Финал.



— Господа! — перебил его хозяин ресторана. — Всем приношу извинения за моего подчинённого. Сегодня же распоряжусь, чтобы из негодяя сделали отбивную.

— Прошу пройти в банкетный зал! Напитки и еда — за счёт заведения!

Гости оживились.

Кто-то аплодировал.

Кто-то нервно смеялся.

Официант с подрагивающими руками прислонился к стене, стараясь быть незаметным. Он хорошо расслышал слова Альберта про отбивную. К нему подходили, хлопали по плечу, пожимали руку.

Толстяк, затеявший драку, поздравил с боевым крещением и сунул мятую купюру в карман избитого.

— Братишки, а отчего повар со свистком? — с детским любопытством поинтересовался один из лысых парней, развязывая охранников.

— Так он француз, русский язык не понимает, вот и командует со свистом, — пояснил вышибала, потирая затёкшие руки.

Альберт снял испорченный пиджак и подошёл к Марине.

— Итак… что доложите шефу?

Марина не ответила.

Она увлекла его в центр зала и повела в танце.

Он подчинился.

Обнял её за талию.

Музыкант уже не сбивался. Свободный ритм и глубина импровизации завораживали. Он помогал каждой ноте не просто звучать — жить.

В этот момент в ресторан вошёл шеф.

Он снял очки, снова надел их.

И молча смотрел на танцующую среди хаоса пару.

Из кухни донеслась короткая злорадная трель свистка.