Красная Пресня

Смуров проснулся. Глаза открыл. На потолке в далекой вышине весела люстра в три желтых плафона. В комнате был полумрак. Тяжелые коричневые шторы слегка колыхались. Смуров повернул голову налево. На полу лежали его брюки с ремнем, на ремне кобура, дальше была рубашка и почему-то трусы. Трусы были синие сатиновые армейские. Чуть дальше майка. Сквозь головную боль первая тупая мысль была
-А где ксива?
Вторая
-А где здесь туалет?
Cмуров решил начать с туалета. И осторожно встал с кровати. Шатало. Смуров поднял с пола трусы, надел и приоткрыл дверь. Туалет был в конце коридора, его Смуров нашел по запаху. Сделав дело, он сунул голову под кран, вода была холодная и с привкусом ржавчины. Полегчало. Смуров перешагнул бортик ванной и врубил душ на полную. Трубы запели. Сознание возвращалось.
Вернувшись в комнату он вытерся майкой и нашел ксиву на привычном месте, в нагрудном кармане пиджака, карточка заместитель лежала в кобуре. Головная боль не уходила, но было приятно, что было все на месте. В холодильнике стояла бутылка Нарзана,а на столе, что у окна остатки трапезы. Нарзан избавил от сухости во рту. Пузырьки газа весело застучали в мозг. Мозг откликнулся. На кровати лежала женщина. Рыжая копна волос скрывала лицо.
Смуров толкнул ее тушку рукой. Тушка промычала.
-Эй, тебя как зовут? -не церемонясь спросил Смуров.
-Клааава-ответила тушка и присев на кровати посмотрела на Смурова.
-А ты сука, мент поганый...
-Ну да-пошел в сознанку Смуров.
-А где я тебя подхватила?
-А я тебя? -спросил Смуров.
Потом Клава завернувшись в простыню сдернутую с кровати пошла в туалет.
Вернулась свежая с капельками воды на крашеных волосах и серыми разводами воды на простыне. Потом они пили пиво. Курили сидя на широком подоконнике. Из Московского зоопарка кричали звери.
-Это ты ехал на моем трамвае-сказала Клава.
-Наверно. Тут меня понимаешь, судили офицерским судом чести, ну а потом мы
выпили. А у меня еще осталось, ну наверное я тебе предложил.
-У меня брат сидит, мне с ментами пить западло-мрачно сказала Клава.
-Извини.
-Так тебя уволили?
-Еще нет.
И они вернулись в кровать.
Трамваи звенели на Красной Пресне, скользил тролейбус номер пять по брусчатке.
Смурову и Клаве было одиноко и горько, их тела соединялись, они ловили запах друг-друга, дыхание их было нежным, жизнь казалась неудачной, но их было двое в большой и суетливой Москве, комната была островом... А звери московского зоопарка кричали и рычали, из динамиков неслась бодрая музыка и слышался детский смех, который влетал в приоткрытые окна московской общаги водителей трамваев, лимитчец и лимитчиков. Из незакрытого крана капала вода в эмалированую раковину, а с общей кухни неся запах жареного лука и прогорклого масла. Хлопали двери. За каждой дверью нелепой хрущевской общаги была чья-то жизнь, чья-то трагедия и надежда на лучшее и счастливое время.