Ржавчина и сталь

1. Лето в аду

- Ты... Ты... Ты - кистепёрая рыба лицемерия! - сказала Райли в лицо матери.
Она была готова разрыдаться. Даже рыбу латимерию со школьных уроков биологии вспомнила, пусть и исковеркав название, что для Райли было нехарактерно. Обычно она запоминала всё с первого раза - и правильно.
- ;Cuidado con las palabras, jovencita! - выпалила Вероника по-испански, как всегда, когда злилась и теряла контроль над собой.
Это было странно, - потому что её мама-блондинка на испанку совсем не походила, но Райли уже давно смирилась с тем, что семья у неё вообще с большими странностями.
Раньше эти странности её, впрочем, так сильно не доставали.
- Да, мэм, - автоматически выпалила она, как всегда, когда понимала, что позволила себе лишнего.
Но, судя по всему, проснувшаяся в ней южная вежливость проснулась на этот раз поздновато.
Или, что было вернее, решение родителями было принято давно, и мнение Райли в расчёт не принималось.
Как всегда.
И Райли злилась.
- Это уже решено, милая. - сказала МамаНика. - Лето проведёшь у бабули. Нам больше не с кем тебя оставить, ты же понимаешь.
Райли напряглась. Она, конечно, и не рассчитывала, что предки возьмут её с собой на курорт в Санта-Барбару, но блин, они же туда едут не на всё лето?! За что же ей такая несправедливость?!
- Это нечестно!!! - заорала она. - Райана вы отправляете к дедушке в Бостон, а меня к выжившей из ума старухе в Вестхэвен?! Это в США вообще?
- Рэйчел Ли Фэйрчайлд, сбавь, пожалуйста, тон! - вмешался отчим, оторвавшись от газеты. Он всегда говорил очень вежливо, но за этой вежливостью крылась даже не сталь, а... Райли даже не знала, с чем сравнить. Не было таких материалов на свете. И Патрик Джозеф Каллахан никогда не назвал её сокращённым именем - только полным. В особо тяжёлых случаях присовокупляя ещё и фамилию, будто отделяя Райли от себя. - А Вестхэвен находится в штате Вашингтон. Это к северу отсюда. Рядом с Канадой, если ты не прогуливала уроки географии, конечно.
Иногда Райли казалось, что её жёсткий и властный отчим вполне мог бы быть боссом преступного мира - он постоянно учил её обращать внимание на подозрительных людей вокруг, возвращаться домой разными дорогами каждый день, обязательно закладывая петлю, для того, чтобы проверить, не идёт ли за ней кто либо следом, и каждый день отчитываться об увиденном. Беспрекословно.
Райли от этого зверела - потому что отчитываться не любила даже перед собой, не говоря уже о том, чтобы отчитываться перед каким-то бухгалтером, каждый день одевающим синий костюм, берущим портфель и отправляющимся в офис. И что с того, что это офис ФБР, подумаешь!
- Дорогая, Райану всего семь. И дедушка Каллахан его любит, - начала было МамаНика, но у Райли уже кипело на сердце.
- А меня никто не любит!!! Я у вас лишняя, получается?!
- Тебя все любят, Рэйчел Ли! Но у тебя сейчас переходный возраст! - сказал отчим так, будто это всё объясняло.
- Это не повод запихивать меня к старухе, которую я даже не видела, на всё лето!
- К тому же Райан не пытался сжечь школу, - вставила МамаНика.
- Это только потому, что он в неё ещё не ходит!!!
- Райли!!!
- Что?! - разъяренная перебранкой Райли замерла напротив мамы и отчима.
- Посмотри на себя, милая!
Райли посмотрела на себя в зеркало. Пряди волос, выкрашенные в розовый и фиолетовый цвета, причёска с выбритым виском, колечко в левой ноздре, серьги - одна из микросхемы, вторая из какой-то гайки, расстегнутая джинсовая куртка с нашивкой группы The Clash на плече, туго натянутая на груди футболка с компасом без стрелки в качестве талисмана, армейские штаны со множеством карманов, высокие "Джангл бутс" (из Вьетнама! Как у папы!) с полузавязанными шнурками - один из цепочки с армейскими "смерть-жетонами", второй - тросик от лодочного мотора... Всё было в совершеннейшем порядке!
- Да что не так- то?! - Рэйчел Ли снова начала закипать.
- Всё в абсолютном порядке, милая! - отчим и мама обнялись - кажется, от отчаяния. - И именно поэтому ты едешь в Вестхэвен, штат Вашингтон, к бабушке Тэйт! Проведёшь там лето перед колледжем. Это должно будет пойти тебе на пользу.
- Вы не можете так поступить! - Джорджия закусила губу, сдерживая накатывающие слёзы. - Этой старухе уже лет сто, наверное! Я не хочу с ней нянчиться!
- Вообще-то, ей только шестьдесят шесть. И нянчиться с ней точно не придётся. Но она давно хотела повидаться с внучкой.
- А, вот вы поэтому меня хотите ей сбагрить?! Потому что старая проститутка решила на старости лет вспомнить, что у нее есть родня?!
- Райли, всё несколько сложнее...
- Да похрену!! Я сама поеду, и расскажу этой перечнице всё, что о ней думаю! Она меня сама выкинет прямо с порога!!! Что, не ждали?!
- Райли...
- Где билет на ваш чёртов автобус?!!
- Ну, вообще-то, ты летишь на самолёте.
- Откуда у нас деньги на самолёт?!
- Райли!!!
- Что "Райли"?!
- Бабушка Тэйт была так любезна, что прислала за тобой самолет! Ну прояви хоть немного уважения!
- Не буду! - тем не менее, Райли выглядела слегка ошарашенной. У древней старухи есть самолёт?! Она богата?!
- Ну, и кто подбросит меня до аэропорта?! - ошарашенно спросила она.

2. "Убедительные авиалинии"

Самолёт явно видывал лучшие времена - да что там, он был не просто стар, он был древним, как египетские пирамиды. Как, вероятно, и сама бабка Тэйт.
По мнению Райли, на нём ещё братья Райт могли совершить свой первый полёт.
Корпус самолёта ("Фюзеляж" - поправил отчим) больше всего был похож на голову утки. Он и выкрашен был как утиный клюв - оранжевое днище, чёрный верх. И назывался как утка - Грумман G21 Гусь. И даже здесь, на взлётно-посадочной полосе аэродрома Сан-Карлос, выглядел именно что как неуклюжий гусь, явно показывая, что предназначен для посадки на воду, а не на бетон - потому что колёса шасси выглядели крайне неуклюже.
На носу самолёта была картинка - как на бомбардировщиках Второй мировой - голова утки в лётной куртке-бомбере и пилотских очках, но с щегольской бабочкой и в позе Джеймса Бонда с пистолетом - как на постерах тех фильмов, которые любил смотреть отчим.
Над головой утки была надпись полукругом "Tait Air - Charter&Survey", а внизу, замыкая круг - "Убедительные авиалинии".
Надпись озадачила Райли - было не очень понятно, что это за зверь такой - "Убедительные авиалинии". Разве они могут быть, например, НЕубедительными?
Райли только головой покрутила, и посмотрела на отчима.

У Патрика Джозефа Каллахана лицо тоже вытянулось, когда он увидел эту надпись, и он принялся разглядывать пилота - впрочем, здоровенный мужик больше шести футов ростом, в кожаной байкерской фуражке, с бородищей на пол-лица, сигарой, зажатой в зубах - такой короткой, что вот-вот бороду подпалит, а на лбу - лётные очки, будто из тридцатых годов - был для взглядов абсолютно непробиваем. Он только на Райли посмотрел с лёгким удивлением, но тут же перевёл взгляд на Каллахана.
Отчим отозвал пилота, заведя с ним о чём-то разговор, но Райли, в восхищении крутилась вокруг самолёта вместе с Райаном, и потому эту сцену полностью проигнорировала.
Только потом, когда они со сводным братом обежали самолёт кругом, Райли осторожно подкралась с другого борта, прислушиваясь к разговору взрослых.
- Мистер Берей, а почему мама не смогла сама прилететь? - голос МамаНики не выглядел обеспокоенным, и было понятно, что уточняющие вопросы задаются чтобы развеять опасения отчима.
- Мисс Тэйт была занята. Бумажная волокита часто тр-ребует личного пр-рисутствия, синьор-рита Кр-руз, - в низком, рокочущем голосе пилота явно слышался шотландский акцент, налегавший на букву "р".
- Уже давно синьора Картер, Тобиас.
- Так или иначе, не извольте беспокиться - я доставлю Райли в лучшем виде, прямо к порогу бабушкиного дома.
- Ты ему доверяешь? - это был вопрос отчима, обращённый к маме. Та в ответ рассмеялась.
- Я знаю Тоби с десяти лет, Патрик. И он был в числе тех, кто помог мне тогда, в семьдесят седьмом.
- Я это очень хорошо помню! - в голосе Патрика прозвучала ядовитая ирония. - Всё равно, он из чёртова центра работы ублюдков!
- Ну что вы, - Пилот нарочито начал вытягивать слова, совсем как на Юге - что сразу же добавило ему очков в глазах Райли. -  Мы с мисс Тейт вышли в отставку гораздо раньше.
- Вероника, если ты уверена...
- Абсолютно, Патрик. Абсолютно.
Пилот, видимо, счёл на этом вопрос верительных грамот исчерпанным, и сказал, обращаясь в пространство.
- Молодая мисс Кар-ртер, если вам надоело подслушивать, то бр-росайте вещи в салон и р-располагайтесь в кресле втор-рого пилота, это спр-рава. У нас довольно плотный гр-рафик, если мы хотим уйти от непогоды.
Райли тепло попрощалась с Райаном, демонстративно проигнорировала родителей, и устроилась в самолёте.
Через некоторое время в кабину забрался и пилот - заняв большую её часть.
К счастью, Райли не отличалась большими габаритами, и это не вызывало неудобств.
Райли смотрела во все глаза - как Тобиас проверяет показатели на приборах, ставя отметки в пачке бумаг, закреплённых на планшете, как разговаривает с вышкой, и, наконец, взлётная полоса побежала им навстречу, пока самолёт тяжело не оторвался от земли, набирая высоту.
- А не развалится? - спросила Райли, напускным цинизмом маскируя сосущее под ложечкой ощущение, что ещё чуть-чуть - и они рухнут на землю.
- Не должен, - ответил Тоби. Акцент в его голосе полностью исчез. - Но бетон не его стихия, этот самолёт предназначен для взлёта и посадки на воду. Ты не возражаешь побыть в салоне? Там есть книги и проигрыватель.
Райли не обиделась - она уже поняла, что кокпит, хотя и был рассчитан на двух пилотов, но Тоби там было тесновато и в одиночку.
- Да, я побуду в салоне, - согласилась Райли.
- Только без глупостей. Форточки и двери не открывай, непонятные рычаги не откручивай. Или хотя бы спроси сначала - я объясню, что это и зачем.
- Хорошо, мистер Тобиас.
- Можешь звать меня Болди.
- Хорошо... Болди. А вы хорошо знаете мою бабушку?
- Прекрасно знаю.
- Тогда я о ней поспрашиваю - потом...
На Райли вдруг навалился весь длиннючий сегодняшний день - начиная с утренней ссоры и заканчивая несколькими часами стояния в пробках по всему Сан-Франциско, - и она прошла в салон. Сейчас ей не хотелось ни музыки, ни чтения - тем паче, что несколько томов на книжной полке были посвящены навигации и конструкции самолёта, сплошные цифры и формулы, от которых Райли всегда терялась.
Поэтому она легла на узкую кровать в салоне, накрылась шерстяным пледом и мгновенно уснула.

3. Дом древностей

Проснулась Райли от того, что пилот тряс её за плечо.
Она непонимающе продрала глаза, и пилот широко усмехнулся.
- Вставай, соня! Тебя даже болтанка в полёте не разбудила! Тебе пора высаживаться.
- Что? Как, мы уже прилетели? - Райли спросонья соображала так себе.
- Восемь часов в полёте. Пришлось немного обходить шторм у побережья, хорошо, что у моего "Гуся" дополнительные баки. А ты спала как сурок.
На сурка Райли обиделась.
Сильно.
Впрочем, Тобиасу Берею было не до неё - он уже прошёл к двери в фюзеляже (или это называется "люком"? - едко подумала Райли), и повернулся к ней.
- Твои вещи я уже выгрузил на пирс, Райли. Прости, что не провожу до дома - я выбился из графика, мне её нужно дозаправиться и вытаскивать компанию рыбаков с одного острова. Передавай бабушке мой привет и извинения - я думаю, она уже ждёт тебя дома в компании блинчиков с кленовым сиропом.
Райли кивнула, не проронив ни слова (мелкая месть за "сурка"), и при помощи Болди сошла на пирс - больше походивший на длинный деревянный мост, уходивший куда-то в туман.
Болди пожал ей почему-то руку (Райли казалось, что такая древняя развалина должна была как минимум ей руку поцеловать, встав на колено), отвязал верёвки от кнехтов, и со скрежетом закрыл дверь самолёта.
Райли посмотрела на "Гуся" как на осколок знакомого ей мира, и тут винты моторов закрутились, и гидросамолёт неспешно отошёл от пирса, постепенно скрываясь в тумане.
"Все меня только и делают, что бросают" - пронеслась в голове у Райли обида, но она тут же сменилась ощущением одиночества - такого сильного, что даже под ложечкой засосало.
Райли вцепилась в вещмешок, размером вполовину её самой, и часто задышала.
Ей было страшно.

Вокруг был туман.
Где-то очень далеко что-то ревело - грустно, страшно и безумно далеко.
Может быть, туманная сирена на каком-нибудь корабле или маяке, а может быть и чудовище. Годзилла, или Кинг-Конг, например.
Тишина.
Никого.
Ветер, мелкая морось, которую трудно было назвать дождём, крики чаек.
Райли вздохнула, и пошла по скользким доскам пирса к берегу, скрытому в тумане. Мешок она просто волокла за собой - настолько её всё раздражало.
Изо всех сил девушка старалась не плакать.

Дом на берегу выступал из тумана неспешно, как постепенно проявляющаяся на фотобумаге фотография. Слева куда-то вдаль уходил хвойный лес, справа — высился большой ржавый ангар, в котором, по мнению Райли, могла бы поместиться половина Сан-Франциско. Ещё дальше, за ангаром, виднелось какое-то большое пространство - судя по штабелям замшелых брёвен, это была заброшенная лесопилка.
Впрочем, пари Райли держать бы не стала - туман, хоть и стал пореже, когда она стала подходить к дому ближе, всё равно скрадывал множество деталей.
Сам дом был большим, двухэтажным, с узкими оконцами на первом этаже, и большими окнами на втором, вероятнее всего - когда-то был амбаром или складом.
Райли злилась на то, что бабка Тэйт её даже не встретила - да и вообще, ждала ли?
Ладно хоть дверь не заперла - этого бы Райли сейчас точно не перенесла, хотя она всё равно была готова распсиховаться.
Даже бабке она не нужна - не иначе как родители настояли, чтобы она за ней присмотрела, но у бабки своих дел полно.
Или...
Тут Райли стало совсем уж жутко. Бабка-то старая... может, она тут померла уже? Сердце там, или чем ещё болеют старики?
Втащив вещмешок в холл и закрыв дверь Райли прислушалась.
Тишина.
- Мисс Тэйт? - воскликнула она. - Бабушка?! С вами всё в порядке?
Тишина.
Райли шагнула в сторону от двери, посмотрела на комод у входа - без зеркала, без телефона, но там лежали какие-то бумаги, придавленные чем-то тяжёлым. Света из узких окошек - почти бойниц - было едва-едва, и Райли в панике заскребла руками по стене в поисках выключателя.
Наконец он нашёлся, и помещение залил неяркий красный свет - как в фотопроявочной мастерской.
Но Райли была уже рада хотя бы этому.
Она подошла к комоду, в надежде найти хоть какую-то зацепку.

Слева на комоде лежал лист местной газеты. Райли мельком пробежала строчки, попавшиеся на глаза:
"...несмотря на закрытие последней лесопилки, город сохраняет свой дух независимости. Местные предприниматели ищут новые пути для поддержания экономики региона..."
- Фигня какая-то, - резюмировала Райли вслух. Звук собственного голоса в этой томительной тишине её хотя бы успокаивал.
Справа на комоде лежал распечатанное письмо, придавленное чем-то вроде чёрного пенала для дорогой ручки. Что-то официальное, предписывающее совладелице транспортной компании "Каскад Глобал Карго" явиться... куда-то. Райли поморгала несколько раз, но четырёхэтажное сочетание аббревиатур от этого понятней не стало. Что-то, имеющее отношение к безопасности гражданской авиации. Кажется.
Судя по срезу бумаги, письмо открывали недавно - он был ещё белый и чистый, не успевший замаслиться.
А вот чем разрезали письмо...
Райли покрутила в руках пресс-папье, которое только что прижимало письмо к комоду.
Чёрный корпус был из эбонита - Райли не то чтобы была великим материаловедом, но любила смотреть и принимать участие в опытах в школьном физическом кабинете. На одном конце предмета был закреплён металлический карабинчик, чтобы его куда-нибудь зацепить, с другой стороны была прорезь. Сбоку был массивный металлический рычажок с насечкой - явно предназначенный для того, чтобы его сдвигать.
Ну, Райли и сдвинула.
Из прорези с громким щелчком выскочило острое кинжаловидное лезвие длиной чуть ли не в руку, как ей сначала показалось.
Райли вцепилась в рукоятку ножа так, будто он был змеёй, которая могла вырваться и ужалить её.
Но нож не собирался ни брыкаться, ни делать что-либо ещё, что следовало бы делать змее.
Он просто был - тяжёлый, опасный, но и придавший Райли уверенности. За клинком чувствовалась какая-то история, как в рыцарском мече из музея - и это придало ей смелости.
Зажав нож в руке и выставив его перед собой, будто копьё, она принялась более уверенно передвигаться по дому - следовало поискать бабушку, не хватил ли старую каргу удар от возраста.
Да и вообще... в доме было интересно.
Первый этаж был одной огромной комнатой, которая служила мастерской.
Вдоль стен - щиты с закреплёнными инструментами, от молотка и гаечных ключей до штуковин, которым Райли не смогла бы подобрать название. В самом помещении - верстаки, заваленные инструментами, деталями, у широкой полуоткрытой двери в гараж расположился авиационный двигатель на тележке, а к стене был прислонён огромный трёхлопастной винт. В дальней от входа части помещения Райли увидела небольшую кухоньку, лестницу на второй этаж и дверь в помещение под лестницей.
Именно туда и двинулась Райли - бросив свой вещмешок у входа, и стараясь не задеть всяческие железяки непонятного назначения, расположившиеся на столах.
Ни одного зеркала, никаких свидетельств того, что на первом этаже обитала бы женщина.
"Видимо, на первом этаже живёт бабушкин муж" - решила Райли. - "Хотя нет, она же мисс. Ну, тогда тот, с кем она живёт. Наверное. Не может же человек жить один?"
Райли с ужасом подумала о такой перспективе.
Не то чтобы у неё была слишком большая компания - всё-таки, Новато, хоть и почти пригород Сан-Франциско, но городок куда более консервативный, - но именно поэтому Райли постоянно старалась завести новые знакомства. Быть одной, не иметь возможности с кем-либо обсудить музыку или переполнявшие её временами эмоции - было страшновато.
Так что, по мнению Райли, бабушка Тэйт была просто обязана с кем-нибудь жить. Хотя бы с собакой или кошкой.
Или даже десятком кошек.

Впрочем, покамест Райли не встретилось ни одной.
Проверив комнату под лестницей (она оказалась банальной ванной комнатой, а вовсе не прибежищем для десятка кошек - Райли почему-то представилось, что бабка Тэйт должна держать своих питомиц в клетках) - девушка принялась подниматься на второй этаж.
Дом, тишина и одиночество уже перестали её пугать - поэтому она покрутила нож в руке, представив себе, как она, наверное, глупо выглядит, сдвинула рычажок назад (клинок сложился с таким же громким щелчком, как и появился из своего убежища), и опустила ножик в карман брюк, - чтобы не мешался, но был под рукой.
Нерешительно постояла перед дверью на второй этаж - тяжёлой, дубовой, - и действительно с узкой дверкой для кошки в самом низу, и толкнула её - без особой надежды, что она откроется.
Дверь и не открылась - чуть подалась назад, будто на пружине, а потом чуть приоткрылась в сторону Райли.
Это было очень неудобно - Райли пришлось спуститься на пару ступенек вниз, чтобы полотно двери смогло полностью открыться, но, наконец, она смогла попасть на второй этаж.
Вернее, в узенький коридор, со второй дверью - незапертой, но которую тоже пришлось открывать на себя за хлипенькую ручку - и тоже отступая назад, почти снова на лестницу.
Соображениями удобства старуха Тэйт явно не руководствовалась - но двери держала незапертыми.
Райли только вздохнула, представив себе лето, которое придётся провести с этой маразматичкой, и вошла в что-то вроде холла или приёмной - большую комнату, обшитую тёмными деревянными панелями, с огромным, как аэродромное поле, массивным столом, затянутым зелёным сукном, тяжёлым креслом, обшитым малиновой кожей, здоровенной старой картой мира на стене - испещрённой какими-то пометками, крестиками, булавками с разноцветными головками.
На другой стороне, между окнами - забранными тяжёлыми металлическими решётками - висели какие-то фотографии, часть из которых, по беглой прикидке, относилась к самому началу века.
Райли подошла сначала к карте - но то, что сначала выглядело осмысленными пометками, при ближайшем рассмотрении оказалось невнятной цифирью.
На координаты было непохоже, а других предположений у Райли и не возникло.
На столе стояла чашка недопитого чая, лежал лист бумаги, придавленный пером, уже оставившим кляксу, папки с бумагами, заглядывать в которые Райли не рискнула.
Впрочем - было и пресс-папье - в виде какого-то латиноамериканского божка.
Не то чтобы Райли в этих божках разбиралась, но характерные иероглифы было ни с чем не спутать.
Усевшись на краешек кресла, она посмотрела на дверь, через которую вошла.
Над дверью висело какое-то ружьё - явно повидавшее ещё Дикий Запад, в правом углу, если смотреть от кресла, стоял небольшой флагшток с коллекцией флагов - аргентинским, израильским, ещё какими-то, слева от входа стоял большой глобус и полка с книгами. Судя по разнообразию корешков, читала бабка Тэйт много и бессистемно.
"И, наверное, одни инструкции по самолётам" - подумала Райли, вспомнив свой перелёт и книжную полку на борту «Гуся».
Выкарабкавшись из кресла, она повернулась к стене за спиной - адвокаты, врачи и юристы обычно вешают на такие стены дипломы, грамоты и благодарности - и её ожидания оправдались.
Диплом об окончании лётной школы в 1960х, какие-то бумаги, письма никому неизвестных людей, зачем-то вставленные в рамки, скукотень.
Райли прошлась по дому. пытаясь найти бабушку - или какие-то свидетельства того, куда она могла бы деться.
Не нашлось ничего.
Дом, впрочем, и не напоминал жилой - больше всего он походил на музей, набитый интересными экспонатами, но безо всякой системы. По стенам и комнатам висели африканские маски, луки каких-то индейцев, противогазные сумки, даже свёрнутый кнут и пара пистолетов в кобурах.
"Странные вещи для старой кошёлки" - подумала Райли, бродя по комнатам. - "Кем был её муж, и почему она вернула себе девичью фамилию? Интересный, должно быть, был человек!"
Трогать оружие Райли не рискнула - отчим, хотя и показывал ей, как обращаться с оружием, строго настрого запрещал его брать его в руки без присмотра. Райли предупреждениями прониклась - несмотря на весь свой бунтарский дух.
МамаНика, впрочем, в этом случае вела себя непонятно - вроде бы соглашалась с мужем, но лицо иногда кривила странная усмешка.
Не найдя никого на втором этаже, - и ничего похожего на записку, или хотя бы телефонный аппарат, Райли снова начала злиться.
Безмолвие давило как крик. Пора ей было отправиться поискать хоть каких-то людей.

4. Нож в замке.

Гараж, для разнообразия, освещался нормальным ярким электрическим светом - не то, что красное освещение в мастерской, или зеленые абажуры ламп на втором этаже.
Здесь же стоваттные лампочки отражались от белых эмалированных дефлекторов и заливали помещение таким светом, что глазам от него было больно.
Одна машина для Райли была вполне ожидаемой - высоко приподнятый над землёй пикап "Гладиатор"* с логотипами авиакомпании Тэйт на бортах и какими-то железяками в кузове. Полуразобранный мотоцикл в углу, рядом с заваленным инструментами верстаком.
И автомобиль под чехлом, надёжно утянутым понизу продетой в люверсы тента верёвкой.
Такая тщательная упаковка сразу же вызвала у Райли любопытство - тем паче, что всё её стеснение и страх уже прошли.
Не встретили? Бросили на произвол судьбы?
Ну так и получайте!
Без церемоний Райли обрезала верёвку ножом и потянула тент на себя - немного запутавшись в нём и расчихавшись от пыли.
Когда в глазах перестало жечь, Райли с удивлением воззрилась на Форд "Мустанг" 1968 года, совершенно не вязавшийся с этим местом.
Не то чтобы Райли хорошо разбиралась в машинах - просто они с папой и Райаном часто ходили на "Буллита" в кино, и машину детектива Райли запомнила прекрасно.
Но увидеть настоящий "мускул-кар" в рабочем гараже было для неё неожиданностью.
Эта машина никак не вязалась с нарисованным в голове Райли образом дряхлой старухи Тэйт, что этот факт требовал немедленного объяснения - и оно тут же нашлось.
Судя по тому, как заботливо упаковали машину, она тоже принадлежала тому таинственному человеку, с которым жила мисс Тэйт. Да и вообще, может, она вернулась к "мисс Тэйт" после того, как перестала быть "миссис Робинсон", например.

Райли открыла дверь "мустанга", устроившись за рулём. Водить она, разумеется, умела - разве что права ей были не положены.
Что, опять таки, не значило, что у неё не было заветного прямоугольничка с её фотографией, купленного у занимающегося мелким жульничеством одноклассника.
Райли проверила показатель топлива. Полный бак.
"Мустанг" был готов отвезти её куда угодно - и Райли не была намерена оставаться в этом доме ни на секунду.
Но ни на приборной панели, ни за противосолнечным козырьком не было ничего похожего на ключи.
Райли с сомнением посмотрела на замок зажигания, а потом решительно щёлкнула ножом.
Вогнала его клинок в прорезь для ключа и провернула цилиндр.
Есть контакт!
Машина негромко зарычала мотором, будто пробуждённый от спячки зверь, и Райли в восторге газанула, наслаждаясь рычанием двигателя.
Приключения - её собственные приключения! - начинались, и она была к ним готова.
Райли выскочила из машины, открыла ворота гаража - там не было ничего сложного, просто цепь с противовесом - и вывела машину на гравийную подъездную дорожку.
Ворота гаража медленно опускались за кормой автомобиля, а Райли осторожно выжала сцепление и покатила по гравию, привыкая к управлению автомобилем.
Самое главное - у неё были колёса и дорога, а все дороги куда-нибудь да ведут, Райли это знала точно.

5. Дурная компания

Дворники скрипели по стеклу, разгоняя вечернюю морось.
Вправо-влево, вправо-влево.
Райли катила по мокрой дороге на минимальной скорости - может быть, "мустанг" и был крутой и мощной машиной, но девушке хватало ума понять, что спешить никуда не стоит.
Собственно, Райли даже не могла придумать, куда ей ехать.
Просто надеялась, что дорога её куда-нибудь приведёт.
Впрочем, инстинктивно она ехала на юг, в сторону Сан-Франциско - благо, благодаря лажащему на приборной панели компасу проблем с выбором направления она не испытывала.
Собственный её компас-талисман без стрелки теперь казался подростковой глупостью.
Конечно, направление она выбирала сама.
Но где другие направления знать тоже необходимо - как раз для того, чтобы выбрать своё собственное.
Разумеется, ничего похожего на автомагнитофон в "мустанге" бабушки не водилось, так что некуда было вставить заветную кассету с любимыми песнями, зато было радио.
"Должен ли я уйти или остаться?.." - вопрошали "Клэш", и Райли полностью поддерживала этот вопрос.
Её привезли в этот городишко, чтобы выбросить, как надоевшего пса.
Где-то в глубине души Райли подозревала, что это, наверное, не совсем так, но эта метафора грела сердце, позволяя сконцентрировать своё ожесточение.

Табличку "Вестхэвен. Население 17 тысяч человек" она едва не проглядела - впрочем, ничего впечатляющего, что отделяло бы город от окружающих город вечерних сумерек, в глаза ей не бросилось.
Вереницы каких-то складов, мелькнувшее в свете фар граффити "Haven is not Heaven", постепенно выступающие из гадкой мелкой мороси магазины Торгового Проспекта - частью освещённые, частью заколоченные... Райли вспомнила строчки из газетной статьи - город, судя по всему, и впрямь переживал не самые лучшие времена.
Но, по опыту своей уличной жизни в Сан-Франциско, Райли понимала, что даже в этом заштатном городишке должна быть хоть какая-то молодёжь, и эта молодёжь должна где-то да тусить.
А городок был маленький, так что Райли была уверена, что найдёт себе компанию очень быстро.

Искомое Райли место нашлось быстро, стоило ей свернуть с центральной улицы к порту, местоположение которого выдавали высокие стрелы портальных кранов.
Это была огромная погрузочная площадка заброшенного склада перед баром, над которым горела вывеска "Путеводный свет".
То, что склад заброшен Райли поняла по провалившейся крыше - и двум десяткам тачек, в основном ржавых, видавших виды рабочих пикапов, вокруг которых кучковались компании ребят.
В бар молодых сопляков, разумеется, не пускали, что не мешало им вести себя более чем развязно.
Появление "мустанга" Райли было встречено громкими возгласами, так что Райли, несвойственно для себя засмущалась, и запарковала машину подальше от прочих компаний, рядом с потрёпанным на вид "Датсуном-510", на капоте которого восседал молодой патлатый парень в позе лотоса.

Райли помедлила.
Рэйчел Ли внутри неё снова захотела спрятаться, забиться на самое дно машины, под сиденья, или втопить педаль газа в пол и свалить из этой дыры в Сан-Франциско немедленно.
- Только не вздумай снова обращаться к ровесникам как к старшим! - прошипела Райли сама себе, посмотрев в зеркало заднего вида. - Не вздумай!
Райли выдохнула, и открыла дверь "мустанга", явив себя миру.

Дверь захлопнулась, и Райли, оказавшись на улице, под мелкой моросью, почувствовала себя голой.
- Фурор, - заявил парень, обращаясь к Райли.
- Что? - не поняла она.
- Твоё появление на крутой тачке произвело на местное общество сногосшибательное впечатление, вот что я хотел сказать, - миролюбиво пояснил парень. - Я Коул Кейн, тоже новенький в этих местах.
- А выглядишь старожилом. Такое ощущение, что ты к своему ржавому ведру цепью прикован.
- Меня в компанию не берут ни "деревянщики", ни "просолённые". Я для них пока непонятный фрукт. А ты явно будешь нарасхват. На такой-то тачке. Ты дочка миллионера?
- Я дочка солдата, - ответила Райли, так и не придя ни к какому решению.
Обошла "мустанг" и сама присела на капот машины.
Посмотрела на Коула.
Несмотря на патлы, выглядел парень наблюдательным, а значит, мог и ввести в курс дела.
Коул, в свою очередь, рассмотрел Райли поближе, и сказал.
- Сочувствую твоей утрате.
Райли прикусила губу.
- Папа пропал без вести когда мне было четыре года. Но как ты по...
- Ты носишь "джангл бутс", - меланхолично сказал Коул. - Значит, во-первых, вообще не местная, у нас тут двести с лишним дней в году льёт дождь и стоят туманы. Похоже на Нам, только куда как холоднее. Носить такие ботинки - значит быть вечно простуженной. А простудиться ты не успела.
- Ты Шерлок, что ли?
- Я поэт, а это иногда бывает круче Шерлока. Но я удивлён, что ты вообще о нём знаешь.
Райли хотела съязвить что-нибудь в ответ, но Коул поднял правую руку, призывая её к молчанию, как учитель в школе.
- Во-вторых, ни один профессиональный военный, покуда он жив, не позволит своей дочери выглядеть таким образом. Значит, скорее всего, случилось что-то трагическое.
- Мой папа не был профессиональным военным. Его призвали на эту мясорубку. И потом, он может и жив. Просто пропал без вести.
- Странно, но мне казалось, что в Джорджии единственный способ выбраться в люди - это записаться в морскую пехоту. Так что это мог быть и его осознанный выбор.
- Я уже давно не живу в Джорджии! - ощетинилась Райли. - Я из Новато, штат Калифорния. Почти Сан-Франциско!
- Но акцент-то у тебя проглядывает... - Коул развёл руками. - Прости, если задел чем-то. Я не умею держать язык за зубами. Как тебя зовут?
- Рэйчел Ли Фэйрчайлд, но если ты назовёшь меня как-то иначе, чем Райли, - зашибу!
- Договорились, Райли. Я Коул.
- Ты уже представился.
- Чёрт. Точно. Прости, забыл. Потерял дар речи при виде тебя, и всё такое.
- Ты точно не пользуешься популярностью у девушек, если теряешься общаясь с ними.
- Это ты меня с гитарой не видела, - усмехнулся Коул. - Но не буду врать, что я тут сильно популярен. И не буду говорить, что Вестхэвен - место, подходящее для жизни. Отсюда все бегут, кто только может.
- Что ещё можешь рассказать об этом месте?
- Только баш на баш. Расскажи что-нибудь о себе.
- Папа пропал без вести во Вьетнаме, ты уже понял. Мы с мамой переехали во Флориду, а потом... - тут Райли запнулась, сообразив, что уже сказала лишнего. Но отступать было уже некуда. - Потом жили в Чикаго, а потом перебрались Новато. Меня сюда на лето отправили, осенью буду учиться в колледже.
- Значит, тебя отправили к какому-нибудь родственнику для того, чтобы привести тебя в чувство. Скорее всего, к какому-нибудь отставному военному или полицейскому.
- Да ты просто пророк! Сознавайся, ты мысли мои читаешь, да?
- Да твоя внешность уже повод нарваться, Райли. У нас так одеваться не принято. Да и насчёт веяний моды в Сан-Франциско я не уверен. Так что всё остальное очевидно. Предки решили привести доченьку в чувство, и оградить от сомнительных компаний, отправив в захолустье. Только здесь не то захолустье, которое могло бы тебя перевоспитать.
- Не читай мне нотаций. Твоя очередь отвечать.
- Ну, в городе безработица, кто может отсюда уехать - загружает вещи в пикап и уезжает. Остальные живут на пособие и промышляют, кто чем может. Я вон на гитаре в баре бренчу, когда позовут. Но, может, соберу рок-группу и только вы меня тут и видели, - Коул рассмеялся. - А так, Вестхэвен - это граница между землёй и морем, законом и анархией, забвением и вознесением. Но тебе тут быстро надоест. Серость и скука.
- Ты знаешь, я приехала несколько часов назад, но уже с тобой полностью согласна.
Коул вдруг переменился в лице.
- А вот и комитет по встрече, Райли. Лучше бы тебе уехать.
- Вот ещё! - сказала Райли, и повернулась к подходящей к ним компании.

6. Ночной всадник

- У кого тачку угнала, оборванка? - ещё издалека начал один из подходивших, коротко стриженый черноволосый парень в модной косухе.
Райли от такого даже опешила - она привыкла к тому, что обычно к ней проявляют внимание, но не такое.
- Дай ключи покататься, малявка! - заявил второй, в кожаной куртке попроще и с поведением поразвязней, с тёмной рыжиной и гаденькой ухмылкой.
Позади этих двоих шло ещё трое - то ли зрители, то ли команда поддержки.
- Тачка моя. Без ключей обойдёшься. - Райли отвечала коротко, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на южную вежливость, как с ней всегда происходило в стрессовых ситуациях.
- Ты посмотрите, какие мы гордые! - продолжил первый. - Что-то я тебя тут раньше не видел, шмакодявка!
Райли хихикнула. Парень вряд ли был старше неё самой.
- Ах ты смеёшься, сука?! - первый парень занёс руку назад - не то чтобы замахиваясь всерьёз, но Райли это шокировало.
Нет, конечно, в тех компаниях, в которых она тусила в Сан-Франциско тоже бывало по-разному, но тут агрессия была неприкрытой - и настоящей.
- Дик, вёл бы ты себя повежливее с дамой, - заявил Коул, прекратив медитировать на капоте своего "Датсуна", и подходя к Райли. - Она здесь гостья.
- Завали пасть, Коул, тебя не спрашивали!
- Дик, я бы настаивал на том, чтобы ты вёл себя корректно...
- Коул, я давно думал, а не сломать ли тебе пальцы на руках, чтобы не слышать, как ты издеваешься над гитарой в баре. Отойди в сторону, пока я не передумал.
- Ребят, да прекратите вы! - Райли попыталась примирить враждующие стороны, на секунду забыв, что объектом агрессии была она сама.
И ей это тут же припомнили.
- Я не знаю, на какой помойке ты нашла свой прикид, и у кого угнала тачку, может даже, и у меня. Давай сюда ключи, и никогда тут больше не появляйся.
- Это свободная страна!
- Да, и я свободно решил, что тебе тут нечего делать! - заявил Дик, рванувшись к ней - и явно намереваясь отвесить оплеуху.
Руку Дика перехватил Коул, на его плечах тут же повисло двое, выламывая их.
Лицо Дика исковеркала неприятная гримаса.
- Вот два чужака, самое время им показать, что им не место в нашей гавани! - сказал он.
Райли вытащила из кармана нож, и его лезвие со щелчком выскочило из рукояти.
- Ох, у сучки есть коготки! - рассмеялся Дик, протянув к Райли руку.
Та махнула рукой перед лицом Дика, пытаясь его отпугнуть, но тот перехватил ей запястье, сжав так, что Райли заорала от боли и выронила нож.
Дик притянул её к себе, заявив.
- Ну, теперь ключами от тачки и пешей прогулкой домой ты не отделаешься, оборванка!
Райли моляще посмотрела на Коула - но того уже бросили на асфальт, и тёмно-рыжий парень явно был готов переломать тому все пальцы.

Из-за этой суматохи никто не заметил, как на площадку перед складом бесшумно вкатился байк цвета пыльного асфальта - такой цвет, который ничем не отличишь от дороги - и потому сидевший на байке мотоциклист, казалось, плыл прямо в воздухе.
Верхняя часть фары была заклеена чёрным скотчем - так, чтобы свет попадал только на дорогу, сам мотоциклист был тоже одет во всё чёрное - кожаные штаны и куртка, чёрный же полнолицевой шлем от "Белл Стар" - и разве что только специалист смог бы оценить его древность.
Байк вкатился между тёмно-рыжим парнем и Коулом, заставив того чертыхнуться и отскочить, а мотоциклист легко выпрыгнул из седла, рванул Дика за воротник, оттаскивая от Райли.
- Да ты охренел! - зарычал Дик, а мотоциклист тем временем снял шлем.
В окружившей место потасовки толпе послышались шепотки - мотоциклистом оказалась пепельноволосая пожилая женщина.
Глаза старушки смотрели холодно и остро.
- Я не бью только лежачих, молодой человек, - голос разнёсся над всей площадкой - то ли потому что был такой громкий, то ли потому, что был такой удачный тембр, то ли из-за того, что на площадке воцарилась тишина.
- Я, тля, не знаю, кто ты такая, бабка, но валила бы ты в тот дом престарелых, откуда выкатилась! - заявил Дик.
Дальнейшее Райли помнила плохо, потому что произошло всё слишком быстро.
Сначала шлем, который пожилая женщина держала в руке, врезался Дику в лицо, расквасив ему нос, а потом женщина подшагнула  чуть вперёд и зарядила Дику в пах ногой так, что того аж подбросило.
Тёмно-рыжий парень подскочил к бабке и обхватил её поверх рук сзади, но женщина рывком повернулась вбок, заехав тому локтём под рёбра, резко наклонилась вперёд и ухватила тёмно-рыжего за ногу - так, что тот потерял равновесие и завалился назад.
Женщина тоже упала - только так, что тёмно-рыжий парень оказался в роли матраса, и это явно выбило из него всякую волю к сопротивлению. Он только лежал и хватал ртом воздух, глядя в небо.
В этот момент Райли только подобрала отвисшую челюсть.
Пожилая бабушка тем временем вытащила из кармана своей косухи маленький чёрный пистолет и огляделась по сторонам - так, как осматривается волк, выбирающий себе добычу в стаде оленей.
- Настали последние времена! - заявила она с сарказмом. - Молодёжь не уважает старших, и, даже книг читать не пытаются. Хотя бы - по этикету.
Мало кто из присутствующих эту фразу даже смог понять, но намёк был очевиден - и зеваки потянулись в разные стороны.

Тем паче, что со стороны съезда на площадку перед баром вкатился полицейский автомобиль с надписью "Департамент шерифа Западной Гавани", чуть взвыв сиреной.
Пистолет пожилой женщины исчез под курткой почти мгновенно, и она посмотрела на Райли - саркастически.
- Я так понимаю, ты и есть Рэйчел Ли, о которой мне так много рассказывали? - спросила она едко.
- МИСС ТЭЙТ?! - Райли ошеломлённо смотрела на пожилую женщину.
Сказать, что её бабушка была максимально далеко от того образа, который она себе нарисовала - означало не сказать ничего.

7. Служители закона

Пузатый помощник шерифа, выкарабкавшийся из машины, выглядел лет на пятьдесят, очень помятым и разозлённым.
- Что это вы тут ещё устроили, щенки?! - грозно сказал он, осматриваясь вокруг.
С другой стороны выскочил парень помоложе, мгновенно направившийся к зевакам.
Часть подростков разбежалась, а часть осталась поодаль, продолжая смотреть на бесплатный спектакль.
Пузатый быстро направился к бабушке, словно намеревался дёрнуть её за руку, но тут она повернулась к нему, и тот как-то резко обмяк.
- Мисс Тэйт? Я не ожидал вас здесь встретить.
- Уж поверьте мне, мистер Чейни, меньше всего на свете я намеревалась тут оказаться. Но вам следовало бы получше воспитывать своего сына.
Тут помощник шерифа посмотрел на стонущего на асфальте Дика, и на его лице отразлась целая гамма эмоций - от ярости до страха. Набычившись, он уставился на бабушку Тэйт, и прошипел.
- Если это сделала ты!..
- Конечно это сделала я, - кротко согласилась мисс Тэйт. - Защищая мою внучку от насильственного нападения, а вон того молодого человека - бабушка указала на Коула, только-только начавшего приходить в себя - от переломов конечностей.
Помощник шерифа заозирался, соображая, что вокруг полно свидетелей, и ситуация может сложиться крайне непросто.
- Чёрт, - сказал он.
Бабушка посмотрела на Чейни-старшего - тоже очень странным взглядом - и сказала.
- Я воздержусь от обвинений, если ты просто отстанешь. Замнём это дело, и всё будет в порядке.
- Ты старая ведьма, Тэйт, но я согласен.
Лицо бабушки только скривилось в усмешке - мол, "А куда ты денешься?", и тут Чейни-старший зыркнул на Райли.
- А ты ещё что за прошмандовка? Я тебя здесь раньше не видел! И у кого ты угнала эту машину?
- Тц-тц-тц, - громко сказала бабушка. - Мистер Чейни. Это мои - и машина, и внучка. Неужто мне придётся говорить об этом с шерифом Морроу?
Лицо Чейни-старшего выглядело так, будто его вот-вот разразит апоплексический удар.
- Документы на машину имеются? - прошипел он сквозь зубы.
Бабушка вытащила из того же кармана, куда убирала пистолет пачку бумаг, перелистнула его и протянула Чейни.
Тот, даже не посмотрев на них, что-то прорычал сквозь зубы, снова посмотрев на приходящего в себя Дика.
- Онва мвне взубы выбила! - неразборчиво прорычал тот, тыкая пальцем в мисс Тэйт.
- Заткнись, Дик. Ты бы хоть немного выяснял, с кем хочешь задраться.
- Смотрите, шериф, что я нашёл! - подскочил тут к Чейни-старшему помощник.
- Шериф? - бабушка иронически подняла бровь. - Я даже не знала, что ты собираешься баллотироваться на выборах, Чейни. А шериф Морроу знает?
Чейни скрежетнул зубами.
- Да, я об этом подумываю. Я имею право выставить свою кандидатуру.
- Конечно имеешь, но маловероятно, чтобы за тебя голосовали, - усмехнулась бабушка.
- Да что ты мне тут под нос суёшь!!! - сорвал Чейни раздражение на своём помощнике.
- Смотрите, это фронтальный нож-автомат, клинок свыше трёх с половиной дюймов, - затараторил молодой помощник шерифа. - Согласно закону штата Вашингтон от 1985 года, параграф 9.41.250 — «Незаконное ношение складного или выкидного ножа» - налицо нарушение.
- И у кого ты этот нож выпал? - буркнул Чейни.
- А нож мой, я его тоже заберу, - безмятежно сказала бабушка.
- А вот шиш тебе, старая ведьма, - сказал Чейни.
- Тогда тебе придётся принять заявление на своего собственного сына.
Чейни пожевал губами.
Помощник, тем временем, то ли благодаря врождённой тупости, то ли просто не вникнув в ситуацию, продолжал.
- Мэм, мы будем вынуждены конфисковать нож. Если вы сможете доказать, что владеете им на законных основаниях, то мы его вернём. Но, в любом случае, будет необходимо пройти процедуру разбирательства... таков закон!
- Тэйт!!! - голос старшего Чейни прозвучал почти умоляюще. - Дай мне хоть что-то! Мы вернём тебе эту железяку, но я же не зря сюда ехал! Иначе подавай своё заявление на моего сына - но я из тебя душу выну, пока ты оформишь все бумаги!!!
Бабушка скривилась.
- Хорошо, Чейни. Только не вздумай передумать.
- Хорошо, хорошо, - проворчал старший помощник шерифа. - Старая ты ведьма...

Помощник шерифа направился к своему сыну, а бабушка подошла к Райли, и болезненно поморщилась, держась за бок.
- Прости, девочка, мне следовало тебя встретить. К сожалению, ситуация была крайне срочная. Я так понимаю, никакой моей записки ты не увидела?
- Нет, мэм, - автоматически сказала Райли. - Ничего не было.
- Да, над твоей наблюдательностью придётся поработать. А как ты машину завела?
- Ножом... - растерянно сказала Райли.
- Ну, мне следовало бы догадаться, - вздохнула бабушка Тэйт. - Жаль, мотоцикл придётся здесь бросить, - придётся мне сесть за руль, чтобы помощник шерифа Чейни не лютовал.
- Ваш мотоцикл влезет в багажник моего "Датсуна" - сказал Коул, дотоле стоявший в сторонке.
- Премного меня обяжешь, - сказала бабушка, заковыляв к "мустангу". - И можешь не беспокоиться о царапинах на байке, я сегодня уже падала. Просто довези его как-нибудь до моего гаража.
- Будет сделано, - сказал Коул. Помолчал, и добавил. - Будет сделано, мэм.

8. Особенности мотоциклетной езды

Пока они ехали домой, Рэйчел Ли молчала. С одной стороны, она была в восторге от своей бабушки, и её переполняло множество вопросов. С другой стороны, сама бабушка с каждым километром, приближавшим их к дому выглядела всё хуже и хуже.
Перехватив взгляд Райли, она усмехнулась.
- Старовата я стала для таких приключений уже. Но, признаться, я не рассчитывала, что эти невоспитанные ублюдки поднимут руку на женщину.
- Я могу сесть за руль.
- Я уже поняла, что водить ты умеешь, - в голосе бабушки прорезалась ирония. - Но тут и осталось всего пару километров.
Пауза затягивалась, но Райли уже было не остановить.
- Бабушка, а откуда у тебя "мустанг"?
Бабушка Тэйт покосилась на Райли, и вздохнула.
- Зови меня лучше Элли, мне так привычнее.
- Тогда и вы зовите меня Райли. Я терпеть не могу, когда меня называют Рэйчел Ли. Это прям что-то совсем дремучее, ветхозаветное...
- Хорошо... Райли. "Форд" я купила ещё до того, как "пони-кары" стали "Мускул-карами", деточка. "Роскошь, которую может позволить себе секретарша". А потом вышел этот фильм с Мак-Куином, и "мустанг" захотел себе каждый крутой парень в округе.
- И вы его так бережно хранили?
- После нефтяного кризиса этот жрущий бензин монстр было проще хранить, чем использовать. Продать... Я подумываю об этом. Но каждый раз что-то останавливает.
Элли помолчала.
- Или кто-то. Вроде тебя. "Машина для приключений" - так я её называю. Поэтому, обычно, храню в гараже под тентом, чтобы этих приключений на мою задницу не обрести.

Они снова свернули на уже знакомую Райли гравийную дорожку, и скоро "мустанг" вновь оказался в стойле, рядом с "гладиатором". Элли неопределённо покрутила в воздухе рукой.
- Закругляйся со своим новым другом, и поможешь мне сделать перевязку. Мотоцикл просто бросьте в гараже, мне сейчас точно не до него.
Райли растерянно посмотрела вслед бабушке, и подошла к "Датсуну" Коула, помогая тому вытащить мотоцикл из багажника.
- Прости, что втянул тебя в эту историю, - сказал Коул, когда они закатили мотоцикл в гараж.
- Да я сама влезла. Только не думала, что тут настолько всё... запущено.
- Вестхэвен - маленький городок, Райли. Тут нравы не такие как в городе. Проще. Жёстче. Это совсем не место для леди.
- И ни одного джентльмена?
- За отсутствием других, можешь считать джентльменом меня.
- Я подумаю, - сказала Райли. - А сейчас я пойду помогу моей бабушке, ладно?
- Беги давай. Я как-нибудь заеду в гости?
- Если бабушка не будет возражать - то конечно!
Коул негромко рассмеялся.
- Я уже даже не знаю, будет ли она возражать или нет. Никто не видел старую ведьму Тэйт в городе уже лет с тысячу, как говорят. 
- Я спрошу. Но ты заедь... ну... завтра, например?
- Обязательно! - сказал Коул.
Райли посмотрела вслед тронувшемуся "Датсуну" и качнула противовес, закрывая ворота гаража.
А потом пошла в мастерскую, предчувствуя нелёгкий разговор с бабушкой.

В мастерской сейчас горел не слабый красный свет, а яркий, отражающийся от белых эмалированных рефлекторов у самого потолка.
На одном из верстаков сидела Элли, полностью избавившаяся от верхней одежды, и смазывающая коллекцию синяков - некоторые из них выглядели в этом освещении почти чёрными - какой-то мазью, и морщась.
Райли на секунду замерла в удивлении - тело бабушки было неожиданно мускулистым, что выглядело странно и необычно. Дряхлости в старушке не оказалось ни грамма, возраст выдавала разве что кожа, уже начавшая походить на старый, выцветший пергамент.
Неверно истолковав взгляд девушки, Элли ткнула пальцем в сторону комода.
- Вот скажи, внученька, ты точно не видела ли той бумажки, которая воткнута между рамой и зеркалом вверху?
Райли подошла к комоду, и прикусила губу.
Бумажку она точно видела. Просто не обратила внимания, отвлёкшись сначала на газету, потом на письмо, потом на нож и исследование дома.
Между тем, на бумажке печатными буквами, английским по белому было написано: "Райли! Прости, что не смогла тебя встретить. Жди дома, никуда не уезжай. Когда приеду, я всё объясню!".
Райли вздохнула.
Для неё это было нехарактерно, одним словом - отвлеклась она в момент прибытия. Слишком много впечатлений в единицу времени.
- Вы всё равно должны были меня встретить! - упрямо сказала она.
- И я с себя своей вины не снимаю, - согласилась Элли. - Но и тебе не следовало брать мою тачку и ехать в город, чтобы намеренно искать неприятностей. А теперь иди сюда, и помоги мне смазать спину.
- Где это вы так ударились?
Элли скривилась.
- Трос - лучший друг мотоциклиста. Мне ещё повезло, что он не пришёлся мне на шею.
- В смысле? - не поняла Райли.
- Мне пришлось быстро ехать, чтобы уладить кое-какие дела. Поперёк дороги был натянут трос, который меня из седла выбил. Я в одну сторону, мотоцикл в другую. К счастью, обошлось без серьёзных травм. И, как только я это поняла, я поехала встречать тебя - на чём, в общем-то, мне и следовало сосредоточиться с самого начала.
Райли, понявшая из этих слов примерно половину, сделала очевидный вывод.
- То есть, трос - это не лучший друг мотоциклиста? А враг?
Элли тяжело вздохнула.
- Да. Именно это я и сказала.
Обе долго, прочувствованно помолчали.
Потом Райли, ноги которой за время всех этих приключений окончательно промокли, хлюпнула носом.
- Дождливо тут у вас! - сказала она.
- Я бы жила в Монтане, но тут дела держат. Авиакомпания, связи... - ответила Элли, потом посмотрела на ботинки Райли, и вдруг превратилась в ту самую бабушку, которая Райли рисовалась в воображении с самого начала - хлопотливую и заботливую.
Райли и глазом моргнуть не успела, как уже оказалась обустроенной на кухонном диванчике под тёплым шерстяным пледом, к ногам была положена грелка, а сама бабушка Тэйт принялась носиться по дому - ставя чайник, делая блинчики и много всяких суетливых телодвижений, которые положено делать бабушкам.
Райли, впрочем, заметила, что Элли, неся всякую чушь и предлагая то блинчики, то кленовый сироп, - держала под рукой свой мелкий пистолетик, и задвигала засовы на дверях, ставнях, проверяла второй этаж, и даже, в поисках кленового сиропа, спускалась куда-то в подвал.
И когда этот ураган хлопот наконец стих - и Элли оказалась сидящей за столиком с чашкой чая - Райли вдруг поняла, что они оказались внутри забаррикадированной крепости.
А Элли резко осунулась от усталости.
- Хоть домой тебя снова отправляй, - сказала бабушка серьёзно глядя на Райли.
- Это как тогда, в семьдесят седьмом? - спросила Райли, начиная что-то соображать.
- В том и дело, что я пока не знаю, - Элли покачала головой. - Но вряд ли дело в тебе, или в Веронике. Трос натянули для меня - и знали, чем меня выманить. И где я поеду. Наверное, тебе лично ничего не угрожает. Но ничего хорошего не будет, если ты попадёшься в капкан, расставленный на меня.
- Не надо меня отправлять домой, - сказала Райли, угревшись под одеялом. - Я там все равно никому не нужна. Они со мной не справляются.
- А с тобой нужно справляться?
Райли задумалась.
Подход был новым и неожиданным.
- А разве меня не положено там воспитывать? Защищать от себя самой?
- Вот ещё, - отрезала Элли. - Я могу тебя снабжать опытом, расказывать как всё устроено в мире - и при этом я могу ошибаться! - но я не буду вытирать взрослому человеку нос салфеткой. Нужно свою голову на плечах иметь.
- Я ещё не взрослая!
- Ну, я в двенадцать лет вставала на лыжи и уходила в лес, чтобы добыть зайца к ужину. Иногда лес меня не отпускал домой вовремя - буран там, ещё какая-нибудь случайность, и мне приходилось там ночевать. В сугробе. Или у костерка. С винтовкой в руках, чтобы отгонять волков и медведей.
- Брешете!
- Ну, времена были другие, конечно. И не буду спорить, меня учили тому, что надо делать. А вас, молодёжь,похоже, не учат ничему. Ты вот схватила нож - а ты хоть знаешь, как им пользоваться? Или просто блестит?
- Он у вас не блестит, а весь чёрный, - тихо ответила Райли.
- Наблюдательная. А почему, как ты думаешь?
- Не знаю... - сказала Райли.
- А подумать?
- Ну... чтобы не блестел?
Элли тяжело вздохнула, но не была намерена сдаваться.
- А почему нужно, чтобы нож не блестел?
- Ну... чтобы его не заметили?
- Ладно, ты небезнадёжна. Да, чтобы его не заметили. Ножом не надо пугать. Им либо бьёшь, либо нет. Но угрожать им бессмысленно.
- Почему? Он же страшный, наверное?
- Ну, вот смогла ты напугать тем же ножом молодого Чейни?
- Нет... он его выхватил раньше, чем я среагировала.
- А если бы аже среагировала, и порезала его, то дальше - что?
Райли задумалась.
- Не знаю... он, наверное, испугался бы и убежал...
- А если бы не убежал, а бросился на тебя, и вынудил бы тебя снова его бить?
- Не знаю...
- А если бы его дружки бросились на тебя со всех сторон?
- Да что вы ко мне пристали?! - разревелась Райли. - Я просто пыталась защитить себя!
Элли вздохнула, пересела на диван к Райли и обняла её.
- Да, прости меня. Защищать себя - это правильно. А вот почему этот долбаный Каллахан тебя не учил этому - это очень, очень большой вопрос.
- Каллахан... дедушка Каллахан?
- Нет, Райли. Патрик Джозеф Каллахан, твой отчим. Чёртов сутяга из ФБР.
- А как бы поступили вы? Ну, вот в той ситуации, в которой оказалась я?
Элли вздохнула.
- Не знаю, девочка, наверное, в первую очередь, постаралась бы в такой ситуации не оказаться. Любая боевая операция начинается с планирования. Что ты хочешь сделать, как ты это можешь сделать, что или кто - и как - может тебе помешать.
- А если всё-таки вы там уже оказались?
- Ну, это была попытка ограбления. Довольно тяжкое преступление. Наверное, стреляла бы. Или била. Или отдала бы машину. Зависело бы от моих целей.
- Я не понимаю.
Элли вздохнула. Не тяжело, не так, будто Райли набитая дура.
- Умеете вы, дети, задавать такие вопросы, на которые взрослые уже забыли, как отвечать.
- А ответ есть? - спросила Райли.
- Есть, но длинный. А завтра я, пожалуй, начну учить тебя пользоваться оружием. А заодно мозгами - чтобы не влипать в ситуации, когда приходится пользоваться оружием.
Элли посмотрела на девочку, и вдруг поняла, что разговаривает сама с собой.
А Райли спит, как убитая.

9. Заинтересованные наблюдатели

Помещение, в котором вёлся разговор, не носило никаких выраженных примет места и времени.
Точно так же выглядел и сидящий за письменным столом человек - серая тень в сером костюме, размывающаяся в сером свете сумерек - не то закатных, не то рассветных.
Человек напротив него - явно младший по положению - и вовсе полностью уходил в тень, так, что в сумеречном свете были видны только носки лакированных туфель.
- Старушка оказалась живучей, как кошка. - негромким, но резонирующим в помещении голосом сказал человек, скрытый в тени. - Я бы даже предположил, что она проходила специальную подготовку.
Человек за столом долго смотрел на исполнителя - и хотя глаз в сумерках было не разобрать, было понятно, было понятно, что взгляд тяжёлый.
Наконец старший взял из стопки досье на углу стола одну из папок, и придвинул поближе к исполнителю.
- Она проходила специальную подготовку.
- О, так она отставница из наших? - слово "наших" было выделено особо. Исполнитель не укорял прямо, но сам факт того, что он выделил этот момент и был укором. В стиле - "предупреждать же надо!".
Старший только покачал головой.
- Она не из "наших". Она была ещё до нас. Я просто не думал о том, что этот раритет ещё работоспособен.
Исполнитель открыл папку, бросил беглый взгляд на титульный лист. И его молчание говорило больше, чем любое восклицание.
Заказчик покачал головой.
- Для тебя это лишняя информация.
- Ничуть. Если бы я знал, я бы смог подготовиться лучше. А сейчас бабушка впуталась в мелкое судебное разбирательство. Ничего страшного, но если с ней случится что-то сейчас, это привлечёт ненужное внимание.
- Своё военное прошлое она может вспоминать сколько хочет. Но если она вспомнит про дела "Каскад Глобал Карго", то она должна замолчать навсегда.
- Как?
- Как хочешь. Разберись в местных условиях. Прояви фантазию. Главное - без шума. Лучше пусть уйдёт тихо, во сне, из уважения к заслугам. Но если нет... то как получится.
Исполнителю не нужно было повторять дважды. Он просто растворился в тени - вместе с досье.

10. Пустая формальность.

Судья Честер Хаймс, невысокий старик семидесяти лет, сурово зыркнул на шерифа Морроу - старика ростом повыше, да и помладше, лет под шестьдесят.
- Скажи мне, Джек, - обманчиво мягко сказал он. - Зачем ты повесил на наши головы вот эту вот лютую дрянь? Почему ты не научил своих помощников просто закрывать глаза на некоторые пустые формальности?
Джек Морроу скривился.
- У старой Тэйт с Чейни-старшим давние нелады...
- Нелады не у Тэйт с Чейни-старшим, нелады у Чейни-старшего с Тэйт. А теперь смотри, что получается. Этот молодой придурок, его сын, явным образом и при свидетелях напал на внучку Тэйт. И Тэйты не стали прилагать усилия, чтобы отправить его за решётку, хотя и могли бы. И теперь я вынужден устанавливать законность владения ножом, которым и оленя-то не разделать, у старухи Тэйт, которая может даже уже не помнит, откуда этот нож у неё взялся.
- Новый помощник...
- Новый помощник ещё не успел забыть дурацкую поправку к закону от 1985 и хотел выслужиться. Это я понимаю. Чейни-старший, по злобе своей, не стал его останавливать, это я тоже могу понять. Но почему ты не вмешался сразу, и довёл это дело до того, что я его вынужден рассматривать? Тебе кто-то помешал убрать этот нож в стол и отправить обоих помощников куда-нибудь в Хокуям*, ловить браконьеров?
Джек Морроу только скривился. Чем больше он размышлял об этом деле, тем больше и сам понимал, что следовало отправить Чейни-старшего с молодым придурком Ортегой в Хокуям. И самому отправиться с удочкой куда-нибудь подальше на несколько дней.
Судья Хаймс, между тем, продолжал.
- И ладно бы, мы бы сумели это замять. Но тут, как на грех, оказался этот молодой выскочка-олимпиец, который норовит строить свою карьеру как будущий генеральный обвинитель штата. Он только что после Гарварда, и коршуном готов упасть на любое дело. Даже такую мелочь, как эта дурацкая история с ножом...
- Я уверен, что мисс Тэйт сможет дать любые объяснения происхождению своего ножа.
Честер Хаймс грустно посмотрел на шерифа Морроу.
- Ты же знаешь её, эту Тэйт. Она любит приврать. И я понятия не имею, что ей захочется соврать на этот раз.
- Честер, - мягко сказал Джек Морроу, - ты только не раскочегаривайся так. Тебе вредно волноваться.
- Я знаю! - вспылил Хаймс. - Вот и не осложнял бы мою работу. Кто бы мог подумать, что Джек Морроу не смог замять дурацкое дело! Как там, все пришли на заседание уже?
- Да, ваша честь, - перешёл шериф на официальный язык.
- Ну так иди и накрути хвосты своим помощникам, чтобы не развивали эту историю, отвечая мне под присягой. И дай нам всем бог сил, если старая Тэйт снова начнёт выдумывать свои истории!

11. Процесс.

На судах Райли раньше бывать не доводилось.
Вот и сейчас она крутила головой, осматриваясь.
Помещение суда располагалось в старом здании начала века, расположенном всё на том же Торговом проспекте. Когда-то это здание было роскошным, но сейчас дерево потускнело от времени, красный бархат, украшавший спинки скамей стал почти чёрным, а доски полов изрядно скрипели.
Зато света, вливавшегося в большие витражные окна было более чем достаточно - разве что день был пасмурный, и поэтому настроение у девушки было грустное.
Бабушка, заметив это ещё тогда, когда они парковали джип, хмыкнула.
- Мой отец говорил мне - "Всегда будь носом к волне". Ты чего разнюнилась?
- Так это всё из-за меня. Если бы я не взяла твой нож без спроса, и не поехала кататься по городу, ничего бы этого не было!
Бабушка Тэйт только вздохнула.
- Как бы мы не хотели жить башне из слоновой кости и за стеклянными стенами, рано или поздно выбираться оттуда придётся. И мы обычно не выбираем момент, когда это произойдёт.
- Это тоже говорил мой дедушка?
- Нет, твой дедушка говорил - "Идёшь на мины - прибавь ход!", этому ему научил его один друг, служивший на линкоре.
- Но ведь тогда взорвёшься - и всё!
- Ну, милая, линкор - это настолько большой корабль, что если вперёдсмотрящий видит мину, то повернуть он уже просто не успеет. А вот бурун у него такой, что мину может просто отбросить от корпуса.
- Но ты-то не линкор, бабушка!
Элли только усмехнулась.
- Мы сейчас пойдём на процесс, я думаю, он надолго не затянется. Но ты всё таки сядь подальше от меня, вон, хотя бы рядом со своим другом Коулом.
- Но я хочу поддержать тебя, ба!
- Зови меня Элли. Мы же договорились! А что до остального... я лучше посмотрю, кто будет смотреть не только на меня - но и на тебя тоже. На всякий случай.
Райли скривилась. Опять начинались какие-то тайны - совсем как у её родителей.
С другой стороны, Райли вдруг поняла, что как раз Элли-то всё объяснит - просто не сразу.
Тем паче, что вызов в суд последовал буквально через день после того, как случилась эта дурацкая драка - судья Честер Хаймс не терпел проволочек, особенно в делах, которые должны были занять четверть часа перед обедом.

В зале суда почти никого не было - представитель местной "Кроникл", несколько местных зевак, которые, судя по их виду, ходили на судебные заседания как в клуб престарелых, пара хулиганов, которые были в той компании, что подошла к Райли тем вечером - "Мы решили посмотреть, как старая карга получит своё!" - прошипел один из них в сторону девушки, да какой-то невнятный, рано полысевший человек в сером костюме.
Сидел он у окна, и потому на фоне льющегося из окон света выглядел как гриф, наблюдающий за своей жертвой - даже изгиб шеи выглядел как у стервятника.
Райли заметила, что этот человек привлёк и внимание бабушки - та внимательно посмотрела на "Грифа", и на лице её появилось задумчивое выражение, будто она пыталась что-то вспомнить.
Отдельно выделялся обвинитель - Дэвид Ларсон, молодой помощник прокурора, из самой Олимпии - в щегольском костюме, туфлях с иголочки, очках с золотой оправой и гарвардским акцентом.
На его фоне терялся даже судья Хаймс - представительный седовласый лев, укутанный в мантию, но выглядевший изрядно больным.
- Начнём с самого начала, - вздохнул судья Хаймс, осмотрев на секретаря суда, миссис Грей. - Установим имя ответчика. Каково ваше полное имя, мисс Тэйт? Вероятно, Элизабет?
- Нет, ваша честь, - бабушка Элли улыбнулась. - Меня зовут Алиенора Тэйт.
- Eleanor Tate? - переспросила миссии Грей.
- Alienora Tait, - поправила Элли. - Меня назвали в честь Алиеноры Аквитанской.
- Это делает честь историческим познаниям ваших родителей, но изрядно затрудняет делопроизводство, - пошутил судья Хаймс. - И, если отталкиваться от вашей фамилии, вы не имели никаких знатных родственников в Шотландии?
- Понятия не имею, - безмятежно ответила Элли. - Я родилась в Канаде.
- Чтож, полагаю, это не имеет значения для нашего разбирательства. Скажите, вам знаком этот нож?
- Конечно. Я держу его дома, и использую в качестве ножа для разрезания писем.
- Тогда как он оказался в ваших руках в публичном месте, каковым, несомненно, является площадка перед баром "Путеводный свет"?
- Наверное, выпал из кармана, - Элли пожала плечами. - Я к старости стала изрядно забывчивой.
- Я прошу слова, ваша честь! - вдруг подал голос из-за своего стола Ларсон.
Судья Хаймс посмотрел на сопляка неодобрительно, но вяло махнул рукой. К сожалению, он никак не мог избежать этой речи, хотя предпочёл бы сбагрить Ларсона обратно в Олимпию без заслушивания.

Сразу было видно, что домашнее задание метящий в генеральные прокуроры молодой человек выполнил хорошо.
В его речи были затронуты все опасности, которыми угрожает обществу нахождение оружия в частных руках, и, в особенности, такие страшные и наводящие ужас на невинных граждан вещи, как автоматические ножи с фронтальным выбросом клинка. По словам Ларсона, с этим оружием грязные (или грозные, Райли не была уверена, что правильно расслышала) банды нью-йоркских панков готовились поработить все Соединённые Штаты и обратить всех законопослушных граждан в коммунистическую ересь, противостоять же такому ножу не был в состоянии ни револьвер, ни дробовик, ни опасная штурмовая винтовка, ни даже весь Седьмой флот.
Может быть, разве что ядерная бомба могла бы задержать террориста, владевшего столь чудовищным оружием, да и то - в этом не было никакой однозначной и обоснованной уверенности.
Ларсон раскочегарился так, как будто читал проповедь в баптистской церкви, и заключил, наконец, под сдержанные смешки аудитории, что человек, владеющий столь опасным предметом, представляет несомненную угрозу общественной безопасности, устоявшемуся порядку вещей и незыблемым физическим законам, а также божественным установлениям - и потребовал конфискации столь опасного предмета, штрафа в сто долларов на возмещение судебных издержек и общественных работ на два месяца.
- Вы согласны с такой позицией обвинения, мисс Тэйт? - спросил судья Хаймс насупленно.
- Разумеется нет, - Элли едва сдерживала смех. - Мне этот нож подарил один знакомый, ещё до войны. Тогда было много калек и мой знакомый заказал этот нож в мастерской, потому что одной рукой ему было очень трудно управляться с ножом обычным.
- Управляться... в бою? - предположил Ларсон, явно ещё не остывший после своей речи.
Элли снова рассмеялась.
- Управляться с бифштексом за обеденным столом. Вы много чего наговорили, обвинитель Ларсон, но в ваших словах не было ни полслова правды.
- К порядку, мисс Тэйт! - меланхолично сказал судья. - Я правильно понял, что этот нож оказался в ваших руках ещё до войны. Вы говорили о Корейской войне?
- Нет, я говорила о Второй мировой.
- То есть, ваш нож является элементом исторической коллекции, и не использовался в противоправных действиях? - бросил судья Хаймс спасательный круг Элли, намереваясь закрыть и без того подзатянувшееся по вине Ларсона заседание.
- Совершенно верно, господин судья!
Честер Хаймс потянул было руку к молотку, намереваясь закрыть дело и пообедать.
К сожалению, это его достойное намерение погубили две вещи.
Первая - это очевидный вопрос Ларсона, который искал хоть какую-то зацепку для возможности вынести обвинительное заключение.
- Вы можете рассказать о том, как использовали этот нож в прошлом - вы ведь, очевидным образом, не являетесь одноруким калекой?
Вторая вещь не была очевидна никому, кроме Райли, внимательно следившей за бабушкой.
Та посмотрела на "грифа" у окна, и вздохнула.
- Да, конечно, я охотно могу вам об этом рассказать, - ответила она.
Помедлила, и начала:

"Даже не спрашивайте меня, где я прятала свой "последний шанс" - крошечный "зауэр ВТМ" калибром 6,35 мм."

(см. "Царевна-"лягушка").
http://proza.ru/2017/06/20/1149


Примечания к тексту.

* Нет, я не запутался в фамилиях, они рассказывают свою историю. И часть информации - спойлеры.
Они, в принципе, не секретны, но некоторым портят удовольствие от чтения. Я пока не решил, как поступать в таком случае.

* "Убедительные авиалинии". "Убедительные" - Plausible, один из возможных вариантов трактовки - "Правдоподобные авиалинии". А это уже прямая отсылка к концепции "правдоподобного отрицания", что, в принципе, даже уже и спойлер ))))

* Центр Работы Ублюдков - одно из жаргонных названий очевидной организации.

*"А не развалится?
- Не должен." Картинка .жпг прилагается ))

* Длиннючий - в данном случае, дев с филфаков я бы попросил заткнуться. Это намеренно неправильное написание, "Райлевское".

* "Вставай, соня! Тебя даже болтанка в полёте не разбудила!" - отсылка именно к той игре, о которой вы подумали ))

* Джип "Гладиатор". Пересматриваем "Дрожь земли" 1 и 2 ))

* В нашей бы реальности Вестхэвен был бы Абердином. Из этого можно сделать некоторые выводы и относительно Коула Кейна, кстати ))

* "Настают последние времена - дети перестали слушаться старших, и каждый норовит написать книгу" (что-то на древнешумерском)))

* В нормальных обстоятельствах Элли бы от ножа отказалась, конечно. Но она миллиард лет как на гражданке, а нож дорог ей как память.

* "А потом вышел этот фильм с Мак-Куином, и "мустанг" захотел себе каждый крутой парень в округе." - строго говоря, к 1968 и "Буллиту" - уже нет. Но такой факт действительно был, изначально "пони-кар" "мустанг" действительно рекламировался как машина для секретарш. Элли может путаться, ей, в силу её возраста, простительно ))

* физические данные Элли имеют обоснуй - но спойлерный. И стопроцентно реалистический ))

* "которым и оленя-то не разделать" - ножеманское эссе чуть ниже

* "выскочка-олимпиец" - Олимпия - столица штата Вашингтон

* Хокуям - реальный город в штате Вашингтон

* "Ты же знаешь её, эту Тэйт. Она любит приврать." - нет, до такого приёма как «ненадёжная рассказчица» я бы не опустился, разумеется. Но нужно учитывать психологию того времени - к рассказам Элли отнеслись бы, мягко говоря, с краааайним скепсисом. Можете почитать Джозефа Уэмбо, "Ночи беглеца", для примера - а времена куда как не 1940е. Или "Их собственную лигу" пересмотреть. Источники, конечно, спорные, но дальше уже копайте сами.

* Немного о ножах.

Здесь немного всяких бесполезных знаний.
Сам я немножко в ножах разбираюсь, так что, говоря откровенно, фронталку бы не выбрал никогда, и уж, тем более, не стал бы вооружать ею оперативницу. Я уже не говорю о том, что, в целом, фронталки широко стали распространяться годов с 1950х и даже позже (кстати, именно поэтому пресловутый нож Элли - самоделка).
Но да, первоначальное появление всех этих устройств с пружинками - чаще всего именно однорукое открывание, и первые, кто в нём нуждался - это калеки и инвалиды, коих после той же Первой мировой хватало, да и после Второй мировой их было никак не меньше.
Шествие по экранам (как нечто пугающее), а потом по строкам запрещающих законов этот нож начал чуть позже — потому что большая часть режиссеров вооружала такими ножами плохих парней.
Хотя его практические свойства довольно средние — и, как верно заметил судья Хаймс, оленя таким ножом не разделать, механизм загадится и превратится в источник бактериального заражения.
Но строчки «нож-автомат», вероятно, читаются некомпетентными людьми как «нож, который сам режет людей».
Почти Т-800 на механической тяге ))

Ирония в том, что именно этот нож позволил мне Элли написать.
А дело было так.
Году примерно в 2015 я написал самый зачин текста - от пробуждения в подвале до сеанса стрельбы навскидку из "Зауэра".
И текст встал. Намертво. Вообще никак не двигался с места.
Прошло несколько лет.
И вот как-то, будучи на "Клинке", году в 2018м я из любопытства купил китайскую копию "Тродона" - из чистого любопытства.
Ну, щёлкает, люфтит, укол невозможен - так как ежели ударить сим предметом что-то твёрдое, то лезвие уедет обратно в рукоять.
И дело тут не в качестве китайской копии, а в том, что это - конструктивные особенности ножевого механизма.
Сувенир - да. Что-то для практического использования - нет.
Но да, возможность однорукого закрытия и открытия до Сэла Глессера. (хотя, к примеру, персонажи Дональда Гамильтона просто ушатывали складни до состояния максимальной разболтанности и демонстрировали тот же трюк ещё на многопредметниках и «Баке 110»).
Иногда это полезно.

Но речь о другом.
Именно щёлкание этим клинком вдруг стронуло зависший текст с мёртвой точки, и я начал писать текст главу за главой.
Элли захотела им вооружиться ))

При этом, вооружение Элли именно этим ножом имело своей целью и ещё одну художественную задачу - нож должен был послужить стартом для судебного разбирательства, во время которого бабушка и будет рассказывать свою биографию. Причем не в приступе старческой элоквенции, а по понятным (уж надеюсь!) из текста соображениям.
Рациональней и аутентичней было бы заменить фронталку на балисонг - он точно также нелюбим Ларсонами по всему миру (хоплофобия - такая хоплофобия), но, как я уже отметил выше - именно "фронталка" сдвинула текст с мёртвой точки
Поэтому Элли вооружена фронталкой, и так оно и останется.