Глава 4010. Эдик. Ответ

Глава 4010. Эдик. Ответ

Ночь. Океан за окном моей спальни дышит ровно, как спящий ребёнок. Я не могу уснуть — всё думаю о том, что случилось сегодня. Об Олеге, об Эдике, о Николае. О листьях.

Телефон мигает. Сообщение от Эдика.

«Вика, ты спишь?»

Я смотрю на время — половина третьего.

«Нет. А ты?»

«Слушаю. Уже два часа подряд».

Я не сразу понимаю, о чём он. А потом доходит: диктофонная запись. Та самая, где я играла про листья, про свисток, про детство. Красный огонёк горел полчаса — и всё это время записывалось.

«Эдик...»

«Не говори ничего. Просто послушай».

И вдруг — входящий вызов. Видеозвонок.

Я принимаю. На экране — Эдик. Он сидит у себя в номере (он остановился в отеле дяди Димы, там, где студенты, но для друзей всегда есть комнаты). За его спиной — раскрытое пианино, которое стоит в каждом номере. Дяди Дима хотел, чтобы музыка была всегда рядом.

— Ты плакал? — спрашиваю я, глядя на его глаза.

— Нет. Слушал.

— Два часа?

— Там много всего, Вика. Я не знал, что ты помнишь про свисток.

— Я всё помню.

— И про листья?

— И про листья.

Он молчит. Смотрит куда-то в сторону, потом снова в камеру.

— Знаешь, что я понял за эти два часа?

— Что?

— Я не просто люблю тебя. Я люблю в тебе нас. Того мальчишку на подоконнике и ту девочку, которая поверила, что листья могут лететь вверх. Ты сохранила это всё. Во мне это уже почти стёрлось — жизнь, работа, сцена... А ты сохранила.

— Это не я сохранила, — говорю я тихо. — Это музыка сохранила.

— Значит, мы правильно выбрали профессию.

Мы улыбаемся. Оба. Сквозь океан, сквозь ночь, сквозь годы.

— Сыграй мне сейчас, — просит он. — Что-нибудь. То, что придёт.

Я сажусь за рояль (он у меня в спальне — маленький, кабинетный, но свой). Ставлю телефон так, чтобы он видел мои руки.

И играю.

Не про листья. Не про свисток. Я играю про Эдика. Про мальчика, который придумал смысл. Про мужчину, который остался рядом. Про любовь, которая не требует, не ревнует, не уходит — просто звучит.

Когда я заканчиваю, он молчит долго.

— Это новая?

— Только что родилась.

— Как назовёшь?

— "Тот, кто остался".

Он отводит глаза. Я вижу, как дрожит его подбородок.

— Эдик...

— Всё нормально. Это счастье. Просто оно иногда плачет.

Мы сидим в тишине. Океан дышит. Где-то за окном начинается рассвет.

— Знаешь, что самое смешное? — говорит он наконец. — Я ведь тогда, на подоконнике, уже любил тебя. Просто сам не знал. Думал — дружба. А это была любовь. Которая не знает, как назваться.

— А теперь знает?

— Теперь знает. И не боится.

Я смотрю на него и вдруг понимаю: вот оно. Вот тот самый финал, которого мы не ждали, но который всегда был написан.

— Эдик, — говорю я. — Ты — мой брат. Мой друг. Моя сцена. Моя вторая половина души. И я рада, что ты есть.

— Я тоже рад, — отвечает он. — Очень рад.

Мы прощаемся до утра. Я ложусь в постель, но сон не идёт. Смотрю в потолок и улыбаюсь.

Николай рядом — спит, обняв меня за талию. Ему завтра рано вставать, у него дела.

А за стеной, в гостиной, стоит рояль, который помнит всё.

И листья всё летят. Вверх. Всегда вверх.

---

Наутро

Я выхожу на террасу. Там уже Эдик — сидит за большим роялем, перебирает клавиши. Увидев меня, улыбается.

— Я тут новое сочинил, — говорит он. — Называется "Ответ Виктории".

— Давай послушаем.

Он играет. И в этой музыке — всё. Детство, подоконник, свисток, листья, любовь, которая длится всю жизнь. И благодарность.

Когда он заканчивает, я подхожу и обнимаю его. Просто так. Как тогда, в детстве, когда он принёс новый свисток.

— Спасибо, — шепчу я.

— За что?

— За то, что ты есть.

— Это тебе спасибо. За то, что помнишь.

Мы стоим обнявшись. Океан дышит. Рояль молчит. А листья — они летят.

Всегда вверх.

---

Финал, который стал началом.