Пробуждение

..- Давай, оттаскивай его осторожнее, он не железный. - как будто из другого мира послышался мужской густой, спокойный, с оттенком металла, голос.
Элайджа с трудом открыл глаза, красивого лепесткообразного разреза и необычного бледно-бордового оттенка, в которых ещё, казалось, кружили снежинки радиактивного снега из свидания (с Бетти-8) на закате, что кончилось ночью "у старой карусели".
Юный и приятного внешнего вида для своей, так сказать, сложившейся в условиях пост-ядерного мира, расы, гуль помотал головой, проверяя с притихлым сожалением, что все ещё жив.
С присвистыванием, изумленно-поощряющим, второй, более обожженый и морщинистый, но тоже интересного сложения, собрат в ковбойском сценическом наряде, настолько древнем, что он никогда, кроме как на старых снимках, таких не видел, и в шляпе под стать, читал в это время последние строки его рассказов (вернее, его дневники - наброски мира, в котором он жил параллельно внутри себя)...
- Купер, твоё мать, помогай! Это ржавое барахло с Анклава, знаешь ли, не прибавляет мне грациозности, а парень правда не синт, как я! - чуть резко прибавили все те же нотки, что разбудили нашего героя. 
Тип, к которому тот обращался, с сожалением бережно отложил потрепанные книжечки в крошечную проходную сумочку, что была накинута на портупею с кобурой револьвера и, кряхтя, протянул мутно-оранжевого оттенка, испепеленные радиацией, руки к единственному выжившему убежища 88 (ещё одного, секретного, не задокументированого, как тезка, хотя там тоже, он слышал, гуль смотритель имелся).
- Я - Говард, малыш! - не замедлил он улыбнуться, как только Элайджа открыл было рот. - Или... ты слышал, как можно ко мне обращаться, не стесняйся! - Купер вытащил его из... Дыры в полу "Кола-Бара", погребенной под вконец рухнувшим потолком.
Скверно. Отличное место было и...
Молодого гуля как пронзили.
- Где она? - непосредственно тихонько спросил он, вспомнив прекрасные нежно-клубничные глаза девушки-синта с плаката. Последнее, что он помнил, кроме погружения в историю с ней, в своём воображении и на бумаге, это как он ещё раз посмотрел на её плакат, гладя его рукой одной и второй смущённо поправляя темно-бордовые локоны парика...
Голова непривычно схватила прохладу нескончаемой атомной зимы. Её владелец пощупал макушку - мертво закреплен крошечный пучок гладко собранных неплохих волос (чудом сохранившихся в процессе Апокалипсиса). Но тогда почему он начал носить накладные лёгкие кучерявые пряди до плеч. Кстати, где они?
Словно прочитав его мысли, гуль в образе ковбоя, уже, несколько театральным жестом, деловито-заботливо сдувал пылинки с его парика, протягивая.
- Держи свои кудряшки, солнце! Кстати, зря стесняешься: не знаю теперь, правда, выдумал ли ты ту красотку-робота из своих мемуаров, но если встретишь снова - она не устоит перед таким женихом!
Словоохотливый новоиспеченный приятель помог Элайдже подняться, чуть похлопывая по плечу. Его молчаливый сопровождающий, матерно почти про себя кляня старость оборудования брони, в которую был облачен, жестом показал на выход, откопанный им, в прямом смысле, из завалов стекла, мусора, холодильников с ядер-колой (наверху была крошечная подсобка со складом напитков? Здание не выглядело двухэтажным! Или он просто не замечал? Сколько же он спал?).
Пока Элайджа послушно брел, утопая в монологе Говарда, его, явно художественно натренированного на всякие модуляции, очень бодренького, голоса, для своего преклонного возраста (этот индивид, оказывается, застал ещё времена, когда не охватывал небо смертоносный гигантский силуэт гриба!); реальность тихо прокрадывалась в рассудок противно чавкающими болотниками и светясь тиной: ведущий их за собой - M.A.X.S - синт с внешностью гуля - его старый приятель, нянчивший его ещё в детстве в проклятом бункере с цифрами 88, уникальная в своём роде разработка Анклава, поставленная охранником в их тайную дружественную социально-научную лабораторию, под прикрытием, потому, что тогда, что сейчас, имеющая одну внешность - тоже юный на глаз человека :) мужчина с чёрными, слегка волнистыми, локонами по плечи, с типичной для гуля проваленной выемкой костей носа и трещинами с миро-язвочками по всему лицу, тёмными кругами рад-осадков под глазами, сохранивших людскую анатомию зрачков, но выкрашенных в темно-апельсиновый сияющий цвет, что делало его похожим на механическое творение, как и чуть металлический оттенок смуглой кожи грубоватых скул и высокого лба, полностью железная шея и пальцы рук, торс его также был по пояс смешан с деталями сплавов, на манер выпуклой сложной сети татуировок, нижняя губа была с глубокой трещиной посередине, как пирсинг, брови сохранены, с рокерской черной банданой на голове.
Они нашли своего сородича по счастливой случайности, когда особенно усилился снежный сухой и темный буран, сметающий все сигналы пипбоя, что, конечно, были и у него, и у Макса (как называли гуля-синта за аббревиатуру (Multi-Аutomatic-Х-Soldier).
Элайджа слушал в пол-уха и...размышлял над словами Купера о нем и Бетти-8 (интересно, надо ли ему и вправду смущённо скрывать свои, чётко-как поделенные горизонтально!-при рождении, на седину и темно-коричневого шатена, волосы? или она вообще имеет мало чувств, как старые модели синтов; или, напротив, настолько человечна, что бросилась б под завалы несущей стены бара на сопле, как его бывший товарищ по убежищу (странно, что они, с момента, как он стал юношей и перестал расти, больше не виделись). Мысли путались и скакали, что счётчик отравления среды активами, сердце не отпускал сон...