Тотальное время Егора Летова

     Владимир Высоцкий, услышав с катушечного магнитофона " Грюндиг" новую песню Галича о молчаливых согражданах, сразу рассмотрел прямую и явную угрозу ускользания массовой популярности, будто мало было этому нелепому старику знаменитой баллады Верещагина за миг до подрыва баркаса. Встряхнув мозг парой полушек чистоты, Высоцкий строго звякнул гитарной струной и заорал прямо в настороженное рыльце микрофона фабрикации фабрики " Свема" :
     - Не малчи ! Попадешь прямо в щи
     На обед гражданина майора.
     - Опять, - проговорила Влади, открывая дверь в кабинет барда ногой. - Ужахался, сволочь !
     - Не тревожь душу, Маринка, - отозвался народный акын, не оборачиваясь. - Исстрадался разум мой в думах невеселых о судьбах демократии в России.
     - Тьфу ! - плюнула на коврик с лебедями невыдержанная француженка. - Расия ! Срать и ссать на вашу Расию !
     - Она еще ведь и твоя, - зловеще прошептал Высоцкий, откладывая гитару на диван. - Ты о корнях своих забыла.
     Влади, сбросив модные сабо, продемонстрировала любовнику шикарный педикюр ярко - алого цвета.
     - Нету никаких корней, - кричала она в оплывшую от морфия рожу барда, устав от его бесконечных запоев и загулов, - ноги мои вместе с пальцами не русские и не французские, а только мои.
     - Единоличные, - мрачно произнес Высоцкий, закуривая.
     - Космополитицкие, - ответила Влади, громко хлопая дверью.
     Высоцкий, прислушиваясь к ее торопливым шагам, взял гитару и снова зарычал :
     - Кабаки дринчи, громка не кричи -
     Мафия, гангстери, Узи, Маузер, Узи, Маузер.
     Вот так и образовался на матушке святой Руси мистер Малой, между прочим.