Без штанов

Небо было синим-синим. Солнце было ярким-ярким. Песок был чистым-чистым. Люди вокруг были веселые-веселые. А вот Василий Сергеев был грустным-грустным. Он стоял, растерянно озирался по сторонам, пытаясь увидеть какое-нибудь подозрительное лицо. И не видел! Или  не было таких, или все очень тщательно маскировались под хороших. Василий пошвырял ногой песок то там, то здесь. Пробежался по кругу отрешенно-внимательным взглядом изучая окружающих. Нет. Ну ничего нет, что бы могло привлечь его внимание.

Василий сел, обхватил голову руками и стал что-то про себя бормотать.

- Твою мать! - громко, не сдерживаясь, воскликнул он и со всей силы шарахнул рукой по песку. Эффект «Орешника» не получился, но небольшая ямочка в песке образовалась. Василий смотрел на эту ямочку, а все оглянулись на него, будто бы были той самой  матерью, которую он так громко звал.

- Твою мать! – уже на две с половиной октавы пониже произнес он.

Люди вокруг с интересом на него смотрели, как на театр одного актера.
Вместо аплодисментов один из парней, рядом стоящий, с фальшивой участливостью, как показалось Василию, спросил:

- Дружищей, что-то случилось?

Хотя ему, судя по его виду, было глубоко наплевать, что случилось у Василия, незнакомого для него человека.

- Да одежду всю украли, пока купаться ходил, - Василий кисло улыбнулся, для приличия, чтобы расположить к себе публику.

Сказал вновь стал шарить глазами по людям, говорит ли кто по мобильнику. Таковых не оказалось. Но это не меняло дело - нужно срочно позвонить.

Телефон, как сейчас принято, был у всех. И даже, наверное, и у новорожденных, которых здесь, к слову сказать, он не обнаруживал. Все инстинктивно похлопали по своим карманам. Точнее по тем местам, где должны находиться карманы, когда одетыми бывают. А коли в одних плавках, то только таковые места есть. Хлоп-хлоп по ним, по местам. Василий почти в такт - хлоп-хлоп глазами.

Все похлопали, но никто не потянулся к своим сотовым, видимо, не желая показывать те тайные места, где они, эти самые телефоны,  держат, чтобы не стать очередной жертвой пляжных воров.

- Ребята, дайте кто-нибудь телефон, позвонить срочно надо - не унимался Васька.

Ребята тупо смотрели в песок, будто бы получили производственное задание пересчитать все песчинки, которые их окружают.

- Держи земляк, - альтруист-доброволец протянул телефон и на всякий случай принял что-то подобие высокого старта. Если вдруг  эта якобы жертва пляжных воров и сам таков, только маскируется под объект преступных действий неизвестных лиц,  сейчас вдруг рванет, можно было бы его догнать. Доверяй, как говорится, но будь на чеку.

Василий уверенно взял в руки трубку, занес палец, чтобы набрать номер кого-то из родных или друзей, и… застыл: он не помнил ни одного номера телефона своих близких. Ни одного! Только 1-12! Но это не знакомые и не друзья, и тем более – не родственники. Это экстренная служба. Обычно, когда надо кому-то позвонить, он не номер набирал, а искал фамилию или имя будущего своего собеседника в адресной книге. У альтруиста-добровольца в адресной книге тоже одни имена и фамилии. Но это его друзья, его коллеги, знакомые и родственники, а не Василия.

Вот так и стоял Василий застывший, как та девица, которая лет этак семьдесят назад в Самаре, тогда еще Куйбышеве, танцевала с иконой, когда ее никто из парней на танец не пригласил, а танцевать ей очень хотелось. Боженька не стерпел такой грех и, как вещает табличка на том доме, где была молодежная гулянка, ее и наказал, оставил застывшей прямо с иконой. И правильно сделал. Но что такого нехорошего сотворил Василий, чтобы его таким образом наказывать? Ничего. Правда, он скоро из состояния застывшей восковой фигуры из музея мадам Тюссо, вышел.

- Возьми, друг, - с благодарностью вернул он телефон альтруисту-добровольцу, – что-то все номера из головы выветрились.

Василий вновь сел на свою подстилку. Да, я соврал, что у него все до ниточки украли.  А вот подстилочка  размером сорок на пятьдесят сантиметров осталась.

И сделалось ему грустно-грустно. Сейчас воры, наверное, вот также сидят где-то в укромном местечке и пересчитывают украденные деньги. Их не очень много. Не жалко. Разглядывают ключи и думают, где живет объект их воровского налета, то есть он, Василий Сергеев. Может быть, уже копии ключей делают. Потом одежду подбросят, проследят за ним, посмотрят, где он живет. А когда уйдет на работу – обчистят квартиру. Или, может быть,  бьются с его телефоном, пытаются добраться до личных кабинетов  Сбербанка и «Госуслуг»… А он сидит в одних плавках  на тряпочке и ничего сделать не может.


И даже если он сейчас босой и голый, пройдет через полгорода, дойдет до квартиры своей, хотя этого не получится, раз пять-шесть загребут его в полицию, то как дверь откроет? Ключей-то нет. Хоть жену с турецкого курорта вызывай, где она с подругами на солнышке нежится.

Такая вот патовая ситуация образовалась у Василия Сергеева средь белого дня.

Небо было чистое, солнце было яркое. А Васька на глазах темнел. Примерно на 70 процентов от бессильного гнева и на оставшиеся 30 процентов от солнца. Мозг его работал как суперкомпьютер «Черовоненкис», самый мощный в России, который «Яндекс» обслуживает. Нет, даже быстрее.  И вот его серое вещество выдало оптимальное решение. Рядом, в  трех кварталах от пляжа живет его начальница, Серафима Семеновна. Девушка молодая, понятливая, в положение войдет.

Взяв свои вещи, то есть тряпочку сорок на пятьдесят сантиметров, Василий отправился по намеченному маршруту. А маршрут такой. Ему надо пройти вначале по набережной. Это довольно просто. Странно, конечно, среди нарядно одетых людей человек в одних плавках идет, да еще и босой, но народ поймет. Наверное. Может быть, за мороженым мужик пошел. Самый опасный путь пройти три квартала по  городским улицам. Там уж на мороженое не свалишь. Самое лучшее, притвориться спортсменом, и бежать. Всю дорогу – бежать и бежать! Это даже хорошо, что бежать – асфальт накалился. И стал так как стальной лист на прокатном стане. А ноги-то, не железные: кожа, да кости. Жжет! Грустно все это. Одно радовало Василия, что не на нудистском пляже был. Тогда бы…


Поплясав у двери подъезда, Василий набрал на домофоне номер квартиры Серафимы Семеновны.  Ее открыли, не спросив, кто да зачем. Это уже плюс, добра предвестник, почти стихами подумал он.

Шлеп-шлеп – вот и третий этаж, вот и квартира начальницы. Как культурный человек Василий постучал в дверь.

Дверь распахнулась.

Лучше бы она оставалась закрытой. Весь дверной проем занял огромнейший мужик, что твой шкаф. Сообразительный Василий сразу хотел сказать, что квартирой ошибся, извиниться - и бегом на пляж. Там лучше.
Но не успел. Из под подмышки великана выглядывала его начальница,  Серафима Семеновна.

- Василий, как это понимать? – строго спросила она.

- Сима, как это понимать? – не менее строго спросила глыба из мышц и огромнейших кулаков у Серафимы Семеновны.

- Сера… - успел сказать Василий, как без суда и следствия получил приговор в лоб.

Очнулся он на диване.  Также в одних плавках, но прикрытый лоскутком своей подстилки. В стороне спорили Серафима Семеновна и гора мышц. Оказывается, эта гора умеет говорить. Правда, очень громко и нервно. Василий вновь закрыл глаза, пока гора не увидела, что он очнулся. Через туман в голове стал думать, что делать: прямо сейчас приходить в себя или до самого утра  притворяться человеком попавшим в нокаут, или, в лучшем случае до приезда «Скорой помощи». Если он долго не будет выходить из его притворной комы, то ее вызовут, конечно. А может, сразу могильщиков кликнут.  Есть такой риск.

Василий решил открыть глаза и что-нибудь жалостливое простонать.

- А-а-а, - начал он, - где я?

- Я тебе сейчас покажу, где ты, - стал наступать на него человек-гора, - вот наглец, сразу голый приходит к любовнице.

- Василий, в чем дело, почему вы в таком виде, - перебивает великана Серафима Семеновна. – Как вы здесь оказались?

Но здоровяк все не унимается.

- Дай я ему врежу, - гора мышц рвалась  до конца реализовать свой справедливый приговор. - Отойди, не мешай, дай я ему врежу.
 
Слава богу, Серафима Семёновна сумела остановить самосуд.   

Сделав жалостливый вид, на который он был способен, включив все резервы своего артистического таланта, опасливо поглядывая на гору мышц, Василий начал:

- Вы представьте только, я пошёл на пляж. Позагорать. Залез в воду, совершил небольшой заплыв, выхожу, а одежды-то и нет. Только вот подстилочка пятьдесят на сорок сантиметров. Украли все! Без штанов и телефона оставили. И позвонить никому не могу - ни одного номера не помню. Всё в именах и фамилия. Вспомнил ваш адрес, Серафима Семёновна, и к вам, как к скорой помощи решил обратиться.

Вася рассказывает, чуть не плача, вот-вот в рыданье уйдет, а Серафима Семёновна и ее друг смеются. Им смешно, видите ли.

Но потом и Василию стало смешно. Постепенно разговор перетек в мирное русло. Тут и бутылочка на столе появилась, и рюмочки, и закусочка, и имя горы мышц,  Вася узнал, Егором его зовут, и в старый спортивный костюм Серафимы Семёновны впору пришелся.

Когда под столом оказалась вторая бутылка, осмелевший Василий воскликнул:

- А не пройтись ли нам, друзья мои, по местам моей боевой славы, по моему голому маршруту?

Все загоготали.

- И, причем, все будем в плавках, - еле выговорил от смеха Егор.

- Или без них, - еще глубже сострил ставший своим в доску Вася, чем вызвал новую волну человеческого ржанья.

И вот идут они к набережной могучей реки Волга, Василий в лицах, с яркой мимикой вещает о своем голом подвиге.

Так вот со смехом и вышли к реке. К тому месту, где Василий одежду потерял, направились.

Народу на пляже  уже никого.

И не купается никто.

Только на берегу, почти у кромки воды чьи-то вещи лежат.

Вася мигом протрезвел. Тут же смекнул: его это вещи, его. Эх, ёлки, эх, палки.

Он не там где нужно одежду свою искал. Когда заплывал, течение его снесло – вот и не совпала точка входа в воду с точкой выхода из нее.

Вася каждой косточкой своего лица начал понимать, что эта находка в данный момент для него имеет трагическую перспективу. Потому и бросил:

- Вот и ещё кто-то  вещи свои оставил.

Сказал так, как бы между прочим.

Но Егор хоть и гора мышц, но с головой. И его компьютер чётко работает: значит, эта сволочь, подумал он о Василии, решила не одеваясь к Симке его махнуть, и затем назад, на пляж. А потом мозги мне запудрил. Ах, скотина хитрющая. А я то, дурья голова, ему поверил, вино с ним распивал, на брудершафт хлебнул разок.

- Это мы сейчас определим, - с нежностью котенка сказал он, – чьи это вещи. Какой, Вася, у тебя номер телефона?

Егор набрал его номер.

Куча шмоток, лежащих на песке, зазвенела.

Данный факт послужил сигналом к исполнению второй части приговора по отношению к Василию.

Очнувшись, Василий зашёл воду,  окунуться, умылся. И вышел на берег.

Заплывать не стал. Опасно, хотя и других вещей на берегу нет. Зачем лишний раз рисковать.

Оделся.

Оказалось, что у него две почти одинаковых подстилки - сорок на пятьдесят сантиметров.

Спортивный костюм решил завтра на работе Серафиме Семеновне отдать.

Если, конечно, здоровье позволит на работу прийти.