Мир тесен. Юля. Рассказы

- Мельников? – удивлённо вскинула брови пожилая учительница, выйдя из кабинета и увидев в фойе школы молодого человека. Как и когда-то давно, он поражал своей внешностью – красивый жгучий брюнет с пышной шевелюрой. - А ты что здесь делаешь?
- Да, вот, пришёл узнать, как учится моя дочь, - Николай подошёл к стройной, когда-то очень красивой, впрочем, и теперь ещё интересной женщине.
- К дочери? У тебя учится здесь дочь?
- Да. Вот она, - пытаясь скрыть улыбку, кивнул на показавшуюся в дверях ученицу молодой человек.
Из класса вышла белокурая скромная девочка с большими голубыми глазами, с завязанными наверх косичками и огромными белыми бантами.
- Юля? Это твоя дочка?! – учительница широко раскрыла глаза, лицо её вытянулось от удивления. – Не может быть! Как это?!
- Вот так, - едва сдерживал улыбку Николай.
- Ну никогда бы не подумала! Ведь это же надо! Мне бы и в голову никогда не пришло! – ошарашенно продолжала причитать учительница, повернувшись и глядя на смущённую Юлю. – Действительно, очень похожа, – растерянно говорила она. - Да... Такая же красивая, как её папа, только светленькая, - подмигнула она своей ученице, - очень скромная и очень правильная.
- Ну, должен быть в семье кто-то правильный, - улыбнулся Николай.

***

Отец и дочь шли по чистейшей аллее среди сочно-зеленых деревьев, сквозь которые прорывалось жаркое южное солнце. Аллея была добротно выметена детскими вениками на очередном субботнике. После таких мероприятий никому из школьников и в голову не приходило бросать мусор мимо урны.
- Папа, а что это наша учительница так удивлялась? Ты что, её знаешь? – спрашивала Юля, держа за руку отца.
Во втором классе девочка перешла в новую школу, потому что родители получили квартиру и семья переехала, а в этом году дети перешли из начальной школы в старшую - в соседний корпус. 
- Знаю, доча. Я когда-то учился в этой школе, - кивнул отец.
- Да? А как ты учился?
- Да, никак. Прошёл по школьным коридорам и выпрыгнул в окно, – усмехнулся Николай.
- Как это? – распахнула глаза Юля.
- Ну, детство было послевоенное, отцов ни у кого не было, поэтому хулиганов было много: улица воспитывала.
- А ты тоже был хулиганом? Дедушка был на фронте, да?
- Да, доча. Дедушка ушёл на фронт и не вернулся.
- И ты стал хулиганом, да?
- Ну, можно сказать и так.
- А как же бабушка? Она ведь была учительница.
- Ну, знаешь, время было голодное, приходилось ей много работать. А мы с братом, ну, с дядей Игорем, часто были одни, выживали, как могли.
Юля слушала отца, держа его за руку, иногда забегая вперёд и заглядывая в лицо.
- Иной раз сидишь на уроке, - продолжал отец, - смотришь на улицу, а там машины с бахчи пошли.
- А «с бахчи» - это что?
- Это повезли арбузы, дыни, доча, - вспоминая детство, пояснял Николай, ласково глядя на дочку тёмно-карими бархатными глазами. - А есть так хочется. Ну, что? Встаёшь и выпрыгиваешь из окна, да за машиной. Благо второй этаж, не высоко.
- Второй этаж?! Вот это не высоко! А что же учительница?!
- А кто её знает? Возмущалась, наверное.
- А у нас бы, наверное, за это к директору вызвали, - строго сказала Юля.
- Так и нас вызывали, - усмехнулся Николай. – Только, что толку? Есть-то всё равно хочется, – сквозь сдерживаемую улыбку объяснял он. - Однажды, побежал так за машиной, спрыгнул, да зацепился рубахой за кузов. Так протащило меня по дороге, что всю кожу на животе свезло. Одно сплошное красное месиво.
- Ой! – Юля сморщилась, представляя, какая была у отца боль. 
- Помню, лежу я ночью, а мать поздно приходила… - уходя мыслями в прошлое, вспоминал Николай. -  Подходит ко мне, наклоняется поцеловать перед сном, да рану задела, застонал. Она простынь-то отдёрнула, а там…! – он махнул рукой, не находя слов. - Не хотел говорить ей, думал, заругает. А она в слёзы, да давай промывать, чтобы заражения не было.
- Ой, папа! А мне бабушка ничего не рассказывала!
- А что тут расскажешь? Война, дочка, была. Послевоенные годы.
- А как же ты профессию получал?
- А это уже мамина заслуга. Заставила меня учиться дальше.
- Какая мама? Твоя или моя?
- Твоя мама, - улыбнулся отец. - Только ее я тогда и слушал. Техникум окончил, в институт поступил.
- Да, я видела, мама тебе помогала, - вспомнила Юля, как мама вечерами что-то писала для папы и объясняла ему. - Это чтобы стать начальником?
Николай щелкнул дочурку по носу.
- Давай-ка в магазин зайдем, - остановился он возле витрины. – По-моему, дома хлеба нет.
- Пойдём. А ты мне пирожное купишь?
– Куплю.
- А мороженое?
- Ну, уж выбирай, или пирожное, или мороженое.
- А я не знаю, что выбрать. Я хочу и то, и другое.
- Ну, тогда пирожное ешь сейчас, а мороженое положишь дома в морозилку. … Давай и маме ещё возьмём, - Николай полез в карман за бумажником.

Юля любила с папой ходить в магазин. Можно было просить, чего хочешь! Особенно она любила, когда они шли мимо «Детского мира». «Ну, выбирай», - говорил папа в отделе игрушек. - Что угодно, но только одно». И Юля металась от одной игрушки к другой:
- И вон ту большую куклу можно?
- Можно.
- И вон ту посудку можно?
- Можно.
- И кукольный театр можно?
- Можно.
- И вот тот велосипед можно?
- Можно.
- Ой! Ну, что же мне выбрать?! – разбегались глаза у Юли, - Папулечка, миленький, а можно две игрушки?
- Нет, доча. Я же сказал, что угодно, но только одно.
И Юля пополняла запас игрушек, которых скопилось дома уже две огромные коробки из-под телевизора и из-под радио. И которые через какое-то время переезжали к бабушке, а та выставляла их на дорогу перед домом, и вся детвора с округи разбирала их. Коробки же наполнялись потом заново, про старые игрушки Юля добросовестно забывала.

Вот и сейчас, зайдя в магазин, Юля кинулась выбирать себе пирожное и мороженое. Николай же, купив сигареты и продукты домой, стоял в стороне и смотрел, как его дочурка бегает от витрины к витрине.
«Надо же, - думалось ему, - как тесен мир. Вот уж не подумал бы, что моя дочь будет учиться у тех же учителей»


***