Моё разноцветное детство. Линза желаний

Проснулась с таким чувством, будто у меня день рождения. Сразу и не поняла, отчего так приятно на душе. Может - лето, солнечное утро, а внизу на тротуаре гуркают голуби, раскланиваясь перед голубками? А может, потому, что развесёлый солнечный зайчик вдруг высветил на подоконнике замечательную книжку, которую вечером я пыталась читать, да тут же и заснула? Ага, наверняка этот зайчик-непоседа соблазнился словами «Мир приключений», да и застыл, надо же ему разузнать, про что там написано. Улыбаюсь этой мысли и тут же жмурюсь, солнечные зайчики, пробиваются сквозь густую листву дерева за окном, скользят по комнате, шалят, подмигивают мне - может, они разумные? Вот бы узнать, да вступить с ними в контакт, а? Мечтаю в полусне.
- Ну да. В контакт, как с инопланетянами.
Новая мысль прогоняет дрёму: кстати, вчера я кое-что узнала! Как бы объяснить получше… Вот летнее солнышко вроде бы пылает со всей силы, но его бесчисленные лучики тычутся в разные стороны, как слепые котята. Они такие горячие, их так много, могут же, кажется, договориться и собраться вместе в один лучище… правда, признаюсь себе, он тогда всё в мире спалит! А пока солнечные лучи беспечно разбегаются по белу свету и только ласково поглаживают мир вокруг меня.
А если кто-нибудь возьмёт линзу?
О-оо! Тут несколько лучей, наконец, сойдутся в один, безжалостно-жгучий, просто огненный, вот что будет!
Наконец, вспоминаю, почему утро такое необыкновенное и приятное, со сконфуженной радостью прячу лицо в подушку. Скажу по секрету, что вчера Колокольчик вынес из дома большую лупу, и мы всем двором выжигали узоры на лавочке. Выжигали-выжигали, пока чья-то мама не запретила.
- Вы ещё пожару наделаете!
А мы ничего и не наделали, просто подымило немножечко - лавочка же трухлявая и дряхлая, ну да, чуть-чуть огнём загорелось. Но ведь не зажглось по правде? Мы сразу ногой потушили. Сперва сам Колокольчик выжигал букву, потом - рядом с ней – другую, и всё окружил кривым сердечком. Девчонки зашушукались, мол, что это за буквы, но я сразу угадала, да никому не сказала, только когда мы в вышибалы играли, я носилась как ненормальная и скакала козой. Не могла радость скрыть... И Колокольчик от меня не отставал, чем больше мы оба бесились, тем веселее становилось.
Уже дома вдруг подумалось:
- А если изобрести такую линзу, чтобы фокусировала не солнечные лучики, а мысли или чувства людей?
И вот - на тебе! Только раскрыла старый том «Мир приключений», так сразу наткнулась именно на это. Там ещё картинки замечательные, какие мне нравится – прямо настоящие! На Марсе, это фантазирует писатель, атмосфера как линза: стоит людям на Земле прочесть книгу и вообразить то, о чём прочитали, так на Марсе силой мысли возникают и жуткие чудища, и красавицы - всё то самое, о чём одни земляне пишут, а другие взахлёб читают. Бедные-бедные марсиане, они прямо стонут от наплыва этих новых жителей, а их мудрецы пытаются развернуть «линзу» - как это там сказано –«животворящего воображения» и населить уже Землю созданиями своей, марсианской фантазии.
Смешно, конечно. Но…тут же принялась мечтать:
- А вот если бы я по щучьему велению оказалась ходячей волшебной лупой? Только, конечно, доброй, а не злой, чтобы ничего не сжечь мимоходом.
Может, попробовать? А вдруг получится?
Так… для начала надо выбрать, о чём все люди думают «хором», чтобы… чтобы сфокусировать, и чтобы сбылось?
Тут я стала добросовестно перебирать в уме – о чём же? О чём неустанно думают если не все на свете, то хоть мои родные, их же я знаю, как облупленных? Дедуля и бабуля, папа и мама, тёточка… Вот о чём?
Изнутри грело приятное воспоминание о двух буквах, выжженных вчера на спинке лавочки, да ещё окружённых сердечком… И тут меня будто стукнуло по голове.
Ого! Тёточка!
Ну конечно же, как я, глупая, не сообразила, вот же оно! Я сжала в напряжении кулаки, зажмурилась со всей силы и стала представлять: я становлюсь прозрачной, ловлю чужие мысли, с силой свиваю их в жаркий и могучий пучок - в то огромное ЖЕЛАНИЕ, о чём все они молчат, «потому что». Мне уже стало казаться, что от моих «волшебных» усилий мир вокруг понемногу накаляется и даже слегка дымится…

Но тут я услышала молодой весёлый голос:
- Вставай скорее! Вот лежебока, ты что, всё забыла, что ли?
Немедленно глупые фантазии слетают с меня, как пушинки с одуванчика - фух ! Я вскакиваю и лихорадочно ношусь по квартире.
Ура! Ура же! Сегодня идем на пляж загорать-купаться!
Не сразу, далеко не сразу, а после методичных сборов мы с тёточкой отправляемся на центральный городской пляж. Как ни странно, хоть и народу в Орше проживает – море разливанное, но толкучки на остановках нет. Можно спокойно сесть в автобус, и никаких тебе «бород» из пассажиров, никаких: «Закройте двери, а то автобус не пойдёт». Спрашиваю об этом тёточку.
- Тут очень много маршрутов, и автобусов тоже хватает, гляди, как часто ходят. Не успеет один уйти, как другой уже на подходе, видишь?
Я увидела. Чистая правда, совсем не так, как в Курске, там надо долго ждать трамвая или автобуса, а опоздал – пеняй на себя.
Мы долго едем через город к огромной реке.
- Смотри, вон на том берегу Днепра стоит «Катюша».
Я смотрю во все глаза, когда мне ещё доведётся увидеть ту самую «Катюшу», из которой произвели первый залп по фашисту! Это настоящая боевая машина с пусковой установкой в кузове, она по полозьям -тёточка говорит по направляющим - целит в небо маленькие ракеты. Буду теперь в классе хвастаться, что видела самую первую «Катюшу», вот вам и «расцветали яблони и груши…»
Через широкую и медленную реку перекинут солидный и прекрасный мост, по нему можно гулять. Хоть там большое движение транспорта, но и для пешеходов есть тротуары. Однако, сейчас мы идём не туда, а на пляж. Сколько же народу, даром, что утро!
А денёк разгулялся. Когда мы только выходили из дома, было не просто свежо, а даже холодно, я вся покрылась «гусиной кожей» и застегнула кофточку на все пуговички. А теперь солнышко-маляр старательно красит широкой кистью листву деревьев, загорающих людей и белый песок у воды, полирует лучами гладь реки так, что та блестит-переливается, аж глазам больно. Песок сразу нагревается, по нему приятно пробежать босиком. Я сбрасываю сандалики и кофточку, жарко же! Тёточка устремляется вниз по пляжу, ищет чего-то среди пёстрого ковра из полотенец, узорчатых покрывал, тентов и просто зонтиков. Наконец, когда я уже замучилась перешагивать через разбросанные вещи и руки-ноги чужих тётей и дядей, она находит нам подходящее местечко, почти у воды. Ура!
В землю воткнуты деревянные столбы, они держат решётку из деревянных же балок. Это такая специальная беседка, чтобы под ней всегда была клетчатая тень. Вот тут мы стелим наше покрывало, располагаемся и я предлагаю покупаться. Но, нет - вода, понимаете ли, ещё не нагрелась, надо подождать. Мы ждём и ждём, я с удовольствием вдыхаю запах тины и речной воды, слушаю людской гомон, разглядываю толстых голубей, которые стадами бродят по песку, клюют корочки и разную разность, что люди оставляют после себя на пляже. Мне скучно вот так ждать, пока тёточка разрешит купаться, и я вырываюсь за пределы покрывала, чтобы построить замок из мокрого песка.
Ну, в этом я спец! Сколько кривобоких башен понаставила за всю свою длиннючую жизнь: в Кистендее, во Владивостоке, в Свердловске…Только в Курске не бралась даже, дети во дворе не поняли бы – большая, а с малышами в песочнице возится. Нет уж, хватит с меня прозвища «Жаботинский», спасибо. Но в Орше, на берегу спокойного и широкого Днепра меня никто не знает и не засмеёт. Так что, ещё один, распоследний разок возведу рыцарский замок с крепостной стеной и рвом, и чтобы… Гляжу растерянно, как строить и чем? Копаю песок широкой щепочкой, кучка для будущего дворца растёт медленно. Но слышу рядом:
- Можно с тобой поиграть?
Поднимаю глаза - незнакомый дядя, вернее, не дядя, а его мальчик. Они, как видно, уже некоторое время наблюдают за моими строительными мучениями. Маленький мальчишка, я сразу поняла, изнывает от желания помочь и приложить свою лопатку к общему делу…нет, к песчаному замку, вот! Он глядит на меня просительно и робко, вот как тут устоять?
- Давай, конечно!
Малыш обрадованно включился в копание и в считанные минуты встают кучи песку - из него достанет сделать и замок, и крепостные стены.
- Я буду башню лепить, а ты вот так прокапывай ров вокруг…
Дядя присел на корточки и тоже стал помогать, тактично подсказывая, как лучше укрепить ажурные башенки на вершине замка, как и из чего построить подъёмный мост. Все его идеи удавались на славу, мы втроём так увлеклись, что не заметили, сколько прошло времени.
- Красиво построили! Молодцы!
Это подошла тёточка, наверное, чтобы позвать меня купаться, вода-то уже в любом случае нагрелась.
- Тёточка, познакомься, это мои друзья…
Тут я замолкла в недоумении потому, что друзья-то друзья, да как их зовут, я не выяснила, вот позорище…
Дядя тут же легко вскочил на ноги и представился по всем правилам.
- Александр Васильевич, а этот чумазик – Миша, сын мой. Мы как увидели, что тут намечается большая стройка, так и не смогли пройти мимо. Понимаете, я инженер, проектирую…
И дядю потянуло в непроходимые моему пониманию дебри технических джунглей. Я скроила мину - тоже мне, нашёл, чем даму развлечь, да ещё в воскресенье на пляже… Мы же купаться шли, а не на лекцию по технологии строительства. Но тут, заметив моё кислое выражение, инженер, а по совместительству архитектор песчаных замков, торопливо предложил:
- Поплаваем?
К моему удивлению, моя недоверчивая мимоза-тёточка вдруг немножко улыбнулась и согласилась. Вот диво…
Дружной компанией мы кинулись в воду - ничего, хоть и холодно сначала, да поднимается такой азарт, что ого-го!
Вода уравнивает по возрасту: все в реке визжали, плюхались и брызгались, включились в веселье и мы. Вода у берега просто кипела.
- Поплывём на глубину? – предложил дядя Саша, - Вы же плаваете?
Нет, тёточка не плавала, просто купалась.
Мы с Мишей барахтались на надувных кругах, а взрослые – так, сами по себе.
- Давай, я тебя поучу, - предложил мне дядя Саша.
Не знаю, отчего, но мне уже казалось, что знаю его всю жизнь. Он был такой, понимаете, спокойный и надёжный, прямо как мой папа, хотя не похож на того вот ни на столечко! Какой он был? Высокий и худой, волосы тёмные и гладкие, а не курчавились русой копной, как у моего папки. Взгляд же – хоть и искренний, но немного тревожный. Я подумала, что дядя Саша будто собрался, сосредоточился и уже готов всё выдержать, чем бы жизнь не ударила… Вот так. И ещё я подумала, что он добрый, очень добрый и открытый. Поэтому я призналась:
- Спасибо, дядя Саша, меня уже папа учил, так я чуть не потонула.
- Да ты не бойся, давай, мы тебя с двух сторон поддержим!
Мы попробовали, хоть они с тёточкой держали меня под живот, но я только барахталась, а поплыть никак не могла, сразу тонула, и они бросили… нет не меня – бросили это безнадёжное занятие.
- Ты сама не веришь, что поплывёшь, поэтому не борешься. А ты попробуй по щучьему велению по твоему хотению - и плыви!
Но, наверное, именно желания мне и недостало в тот день. Ну и ничего, мы с Мишей скакали и плюхали, кричали и веселились, а добрая и живая река со всех купальщиков потихоньку слизывала волной их беды и невзгоды. Она уносила этот тяжкий груз к Чёрному морю, чтобы там его расклёвывали чайки и утаскивали в темную солёную глубину быстрые и смышлёные дельфины.

- Уже поздно, пора, мы пойдём. До свидания, Александр Васильевич, было приятно познакомиться.
Гром среди ясного неба. Ледяной скороговоркой падают на нашу беспечную компанию неожиданные слова моей тёточки:
- Вам, вероятно, тоже пора идти. Наверное, Мишу мама ждёт обедать.

Дядя Саша вздрогнул, как будто его ударили кнутом, он как-то съежился, как-то увял. Странная боль почудилась мне в его глазах… а ведь минуту назад мы так славно играли и плескались, так дружно и по-простецки веселились, а теперь рак отшельник втянулся в свою раковинку и захлопнул дверцу.
Что же случилось? Что за гадская кошка пробежала?
- А мама нас не ждёт, - это Мишка становится между замешавшимися взрослыми. Мишка старательно поясняет - мама умерла, её в земельку закопали…
Бог мой, как вмиг упало лицо моей тёточки, какой ужас и стыд заплескался в её глазах.
- Простите, я… Простите, пожалуйста, я же не знала, ох , как нехорошо… Простите!
- Ничего, - сказал дядя, рассеянно поглаживая по голове Мишку, вертевшегося у него под ногами и заглядывающего в лицо, - откуда же вам знать? Это давно случилось, два года назад. Мы с Мишей притерпелись уже, хотя, как к такому привыкнешь. Это вы нас простите, нагрузили своей бедой…
- Пап, правда кушать хочется, в столовую пойдём?
- Хорошо, Мишук, сейчас пойдём. А ты что же, приглашай и девочек с нами. Вы обедать пойдёте? Тут кафе неподалёку, неплохое.
Это он спрашивает у тёточки, потому, что по мне и так видно, что умираю от желания отправиться в этой приятной компании хоть на край света! Но знаю мою строгую тёточку, которая теперь вообще никуда не ходит… Только на работу и домой.
- Хорошо, - тихо произносит она, - мы сейчас соберём вещи.
Вот это да, не верю своим ушам, бывает в жизни удивление… Она что, согласилась?
Моя тёточка?
Это река её околдовала? Хлебнула грустная моя тёточка волшебной водички пополам с солнечным отблеском, а может, смешинку проглотила?

- Стоп, - в душе кричу сама себе, - а не я ли читала про страшную силу мысли, не я ли утром представляла себя волшебной лупой, выжигающей самое горючее желание на воображаемом древе мира?
Какие слова шептала я сегодня утром? Чтобы моя задорная тёточка вернулась к нам, чтобы она перестала быть одинокой и грустной, чтобы она встретила настоящего, хорошего мужа вместо того обманщика, который во Владивостоке так обидел её … Неужели получилось? Боюсь даже дыхнуть, чтобы чудо не улетело, так хочется, чтобы сбылось.
Мы идём в кафе неподалёку, и волшебство длится, длится. Взрослые беседуют легко и свободно, о чём? Да о станках и машинах, о каких-то упрямых коленчатых валах и хитрых шестерёнках – глупые, вот нашли тему! Эх, да ладно, пусть хоть о железках, лишь бы прыгали лукавые чёртики в её глазах, лишь бы слышались заботливые нотки в его голосе. Мы с Мишей скоренько расправляемся со вторым, и я спрашиваю:
- Вы далеко живёте?
Оказывается, почти рядом с нами, вот здорово!
После кафе мы ещё гуляем по набережной, переходим Днепр по мосту. На той стороне, где мемориальный комплекс «Катюши», цветут клумбы, группа весёлых и нарядно одетых людей, собравшихся вокруг экскурсовода, чему-то смеются так заразительно, что даже тёточка непроизвольно улыбается так, как бывало раньше. У продавщицы с тяжёлой машинкой на колёсиках дядя покупает нам летящие красные шарики, а у старушки, продающей цветы - маленький букетик ромашек, это тёточке.
Потом все вместе садимся на автобус и едем домой, наши новые друзья выходят чуть раньше, провожать нас до дому пока дяде Саше не разрешено.

- Тёточка, правда здорово день прошёл? Правда хорошо, что мы познакомились? Мне они ужасно-ужасно понравились, а тебе? Вы теперь будете дружить с дядей Сашей?
- Не говори глупости. Кажется, он человек приличный, но, чтобы дружить… Для этого надо знать человека долго, а не один день. Как сразу понять, кто перед тобой: друг или дрянь? Надо долго наблюдать и разбираться, а сразу кто тебе скажет? Как можно?
Я угрюмо вздыхаю, вспоминаю, как во Владивостоке исхитрялась не позволять тому жениху брать её за руку, как выгоняла его, как не хотела, чтобы они женились, а что она? Смеялась и мне не верила, а потом они втайне от меня всё равно поженились.
И что вышло? Одна беда.
А дядя Саша мне вот сразу понравился, с одного взгляда!
Чего тут разбираться?
Но я молчу, потому, что - кто меня послушает? Тёточка строго предупреждает:
- Ты дома про них не рассказывай, бабуля начнёт придумывать и волноваться, а у неё сердце, поняла?
Я киваю, чего тут непонятного – больное сердце, зачем волновать? И так в квартире часто стоит тревожный запах валокордина, а бывает, у подъезда появляется скорая, вызванная соседями напротив, у них есть телефон.
- Конечно, не скажу.
Сама же думаю:
- Можно стать линзой, можно наколдовать чудо, но как убедить обжегшуюся тёточку принять это чудо всерьёз?
Ладно, утро вечера мудренее, там видно будет.