Как часто дети учат нас!

          У мужа на работе была сменная обувь, удобные старые туфли.
 
          Это очень хорошая практика. В осенне-весеннюю распутицу снимешь подмокшие ботинки и ходишь в лёгкой сухой обуви целый день. А тем более, зимой!

          Но пару раз, задержавшись на работе, а потом торопясь домой, наш папа забыл переобуться и сильно промочил ноги. Я сердилась и подсмеивалась над тем, какой у нас папа-растяпа.

          И вот в очередной раз, когда я так весело смеялась, трехлетний Костик, мы как раз шли с ним из детского сада, внимательно посмотрел на меня и очень серьёзно спросил:

          — Мама, а ты папу любишь?

          - Конечно, — ответила я, не задумываясь.

          — Зачем же ты так говоришь про него? Не говори так больше!
   
          И мне стало стыдно. Больше я так не говорила.


          Костик обожал папу, а мне объяснял:

          — Я папу больше люблю, потому что я — мальчик, и он — мальчик, если бы ты, мама, была мальчик, я бы тебя больше любил!

          Не обижалась, сама мужа очень люблю.


          С братом Мишей ссорился из-за папиных рук, за какую держаться:

          — Это моя! - требовал один.

          — Нет, моя! - упирался другой. 


          А зимний красивый красный финский комбинезон Костик уступил братишке без боя, сказал снисходительно:
          — Пусть маленький носит!

          К этому времени относятся и весьма драматичные воспоминания.
          Страна строила социализм, в апреле ежегодно устраивались обязательные ленинские коммунистические субботники, зачастую они проводились на рабочих местах, иногда в парках и скверах. Таким образом город чистил пёрышки после зимы, хорошел на глазах, совместный труд воодушевлял.

          Но по сути это был бесплатный рабочий день.
 
          В детском саду нас, родителей, предупредили, чтобы мы не беспокоились о детях. В саду тоже субботник, поэтому детей забирать нужно не в пятницу, а в субботу. 

          Мы с мужем со спокойной душой отработали, а когда приехали за Костей: сын сидел в раздевалке на банкетке, плакал и не хотел к нам идти.
          Оказалось, он один ночевал в детском саду, всех ребят забрали накануне.

          Мы с мужем были в шоке, почему нам не позвонили, когда увидели, что ребёнок остаётся один? Мы бы приехали за ним даже ночью!

          Но заведующая не понимала, чем мы так возмущаемся, ведь это другие родители взяли детей раньше времени, а мы забираем, как положено.

          Бедный наш ребёнок, что он испытал той ночью! Один ночевал в двухэтажном детском саду со сторожем и нянечкой!

          Это — грустное воспоминание! Но хорошего и весёлого в нашей жизни было в тысячи раз больше!


          Детки подрастали. Костик был для Миши бо-о-ольшим авторитетом, все-таки на год и семь месяцев старше! Огромная разница в этом возрасте!

          К тому времени мы съехали от моих родителей.
          У нас всего одна комната в коммуналке, сквозь сон мы слышим, как шестилетний Костя объясняет брату:

          — У человека главное — три вещи: воздух, кровь и живот.
          — А голова? — размышляет вслух Мишенька.

          Старший брат задумался…

          Мы затаили дыхание. Нам тоже интересно.

          — Нет, голова — не главное… — услышали через мгновение.


          Оказалось — главное! Свою «буйную головушку» не уберёг! Сын погиб в автокатастрофе. Школьный друг прокатил его с ветерком по ночному городу. Пригласил в машину около нашего дома и через одиннадцать минут врезался им в грузовик. В последнюю секунду пытался вывернуть и весь удар пришёлся по нашему Костику. Место рядом с водителем самое смертное. Как утешали нас в ГАИ:

          - Там была такая скорость, что ваш сын даже не успел испугаться!..

          В скорбный ночной час папа погладил его по «непокорному» ежику:

          — Ой, какие мягкие, а при жизни не давался погладить…

          Человек, человек!.. Долог ли, короток ли твой век?! Как Бог даст! Человек — век чела. Пользуешься словами и редко о них задумываешься.

          Только в двадцатом веке, когда медицина достигла таких высот, что стала возможна пересадка органов, люди задумались — по этическим причинам — в каких случаях можно считать человека умершим?
          Когда можно брать у него органы для трансплантации?
          И договорились: смерть — гибель мозга!

          Получилось век чела, то, что изначально заключалось в слове «человек».

          Что это, совпадение? Или промысел Божий, который мы постепенно постигаем!

          У нашего мальчика век оказался не долог! Это разбивает мне сердце.

          А Вы, мои дорогие, думайте! И не садитесь к лихачу!..